Ложь во спасение

~Лишь тот, кто ждёт - оценит встречу В разлуке нет ничьей вины - Кто не любил - тот гасит свечи, Кто любит - тот горит внутри…~

~Эль Твит~

*** Игра преломлений бликов на воде, шорох опадающих листьев, хрустальная музыка водопада — здесь, в уединенном уголке, где так любили порой вместе отдыхать трое неразлучных друзей, медленно засыпающая осенняя природа будто баюкала на больших материнских ладонях художницу, пребывающую в невообразимом смятении. В жизни Лале было больше тяжелых невзгод, чем можно было ожидать в судьбе жизнерадостной племянницы султана, окружённой роскошью и всеобщей любовью, но столь острое чувство страха перед неизвестностью посетило её впервые, не покидая теперь уже много дней. Изящные руки девушки порхали над холстом, но отчего-то слегка дрожали, выводя кистью и красками такие знакомые, родные черты. Влад и Аслан смотрели на Лале с холста, так привычно ласково и твердо, что даже глядя на незавершенный рисунок, султанша понемногу успокаивалась. Словно во всём том ужасе, что сгущался вокруг неё, друзья были не за тысячи вёрст в тяжелом походе, а рядом, как и обещали — всегда за её спиной. Скрупулезно выводя каждую деталь, наделяя жизнью и цветом, Лале напряженно размышляла. Очевидные странности преследовали её с тех пор, как она, желая нарисовать портрет своей мамы, которую не помнила, провалилась в прошлое. Позже ещё не раз были подобные случаи, когда она видела давно произошедшие события, коим совершенно точно не могла быть свидетелем и тем более помнить в таких подробностях. Откровенно говоря, Лале немного побаивалась этой своей способности, не ведая, что это, как это происходит и зачем, тем более учитывая, сколь строго относилась религия ко всему, что можно счесть колдовством, происками шайтана. Предпочитала думать, что этим «провалам в прошлое» есть рациональное объяснение. Однако встреча с призраком погибшего кузена и прогулка с ним до реки забвения навсегда избавили от этих надежд. До последнего вздоха ей не забыть тот ужас, горечь и печаль вперемешку с желанием утешить и неизбывной тоской, что она испытала на этой прогулке. Охапка ледяных мурашек теперь проходится по телу от одного лишь воспоминания. Но и это, как оказалось, не было апогеем страшной тайны. Обычно письма с войны привозили посланники-янычары — так Лале и получила от друзей первое письмо после осады Светиграда — но во второй раз письмо привезла загадочная девушка, Александра. Это было неспроста: её основной задачей было не столько передать письма, сколько предупредить султаншу об опасности, которая отныне грозит ей и её друзьям. Продемонстрировав свои колдовские силы, Александра убедила Лале в том, что всё устроено гораздо сложнее, чем кажется большинству людей. По её словам, мир нечисти и демонов так же реален, как мир людей, а сдерживать опасность, которую представляет собой вся эта тьма для мира простых смертных, призван некий орден Золотой Зари, в который входят люди (или почти люди), наделенные редчайшими дарами. Они сохраняют баланс. Среди демонов иногда находятся те, кто в поисках могущества решается этот баланс нарушить — орден тщательно отслеживает и пересекает такие случаи. Дар Александры и её отца очень помогали в этом, ведь им являлись видения о прошлом, настоящем и будущем мира. Так, Александре явилось новое, взбудоражившее всех в ордене: грядет угроза, равной которой ещё не было. Сильнейший из демонов сможет нарушить баланс, используя силу и свет чистой души, и станет непобедимым, если его не остановить; кроме того, если не вмешаться, впервые в истории тьма, превосходящая силы верховных демонов, окажется в руках человека. Александра не знала никаких подробностей, не знала, как связано одно с другим; видение открыло ей только имена, указав на двух людей, тесно сплетенных неразрывными узами. На Лале и Влада. Орден всегда старался найти самые гуманные пути решения проблем, но тут все сошлись на том, что проще всего избавиться от страшной угрозы всему миру будет через убийство тех, кто могут стать её невольным орудием. Разумеется, нашлись и те, кто был не согласен с таким решением. Незадолго до этого видения Александры и битвы на Косовом поле отец колдуньи познакомился с Владом, который так ему помог в чём-то, что маг поклялся в вечном служении его рода молодому господарю. Девушка отказалась пояснить, в чем именно состояла эта помощь, но было видно, что она и сама Владу за что-то очень благодарна. Поэтому они с отцом наотрез отказались поддержать решение ордена. Примерно в то же время, как маги дали Владу вассальную клятву, Аслан узнал о существовании прайда — части этого самого ордена — и о природе собственных львиных сил. Многие львы прайда оказались его соотечественниками, а он, сын их погибшего вождя и сильнейший из них, должен был бы однажды возглавить их так же, как когда-то его отец. Они обещали Аслану вернуть ему по праву принадлежащий трон и воевать вместе с ним за родину, которую он почти не помнил; встали с ним плечом к плечу в битве на Косовом поле, являя богатырские возможности. Но когда он узнал, что цена этому — жизни дорогих ему людей, то решительно отверг все увещевания и заявил, что его настоящая родина — его друзья. Прайд дал ему время передумать, предупредив, что альтернатива одна — смерть вместе с этими самыми друзьями. Не с нами — значит, против нас… Единственное, что ордену удалось выяснить перед тем, как Александра с отцом его покинули — то, что Лале собираются не похитить из султанского дворца (это не так уж просто), а забрать, когда её привезут невестой в чужой бейлик, прямо в руки тех, кто добровольно сотрудничает с демонами. Султану Мураду нужен был союз с правителем бейлика Дулкадиридов, скрепленный браком — он его и получит, только через Лале, а не Мехмеда. Поэтому дочь правителя бейлика, которая должна была вот-вот стать невестой, внезапно заболела неизлечимой болезнью, а сам он предложил слегка изменить условия политического союза и жениться самому, на султанше, что младше него на двадцать лет. Всем словам Александры Лале находила подтверждение в письмах друзей, написанных до боли знакомыми почерками, да и в целом колдунья, как ни странно, вызывала симпатию и подсознательное доверие, но султанша всё равно не спешила принимать услышанное за истину. Во-первых потому, что в это почти невозможно было поверить, а во-вторых, она ждала возвращения Аслана и султана, чтобы от друга получить подтверждение при личной встрече, а от дяди — объявление о предстоящей помолвке. И даже такие шокирующие известия ни на йоту не выбивали ни из головы, ни из сердца девушки тревог за возлюбленного и лучшего друга. Душа обливалась кровавыми слезами при мысли, что кто-то из них мог быть ранен, что над обоими теперь днем и ночью висит потусторонняя угроза. Каждый уголок дворцовой территории был наполнен воспоминаниями о друзьях, их шутках, заботе, невероятном взаимопонимании, счастье просто проводить время вместе. Они дополняли друг друга как идеально подогнанные части мозаики, единого художественного целого, теперь зачем-то разделенного обстоятельствами на неровные куски с острыми сколами. А вон та пещера за водопадом всегда будет напоминать ей о первом поцелуе с её прекрасным иноземным принцем — таком сладком, неожиданном и долгожданном, украденном у судьбы и судьбой же предначертанном… Так же, как неприметная беседка в саду теперь напоминала о прощании и самом искреннем признании, которое когда-либо срывалось с её губ. Колючий лёд голубых глаз «валашского волчонка» её, почему-то, обжëг сильнее всякого огня, сразу и насмерть, кажется, с первой же встречи. Вот уже который месяц в разлуке ей будто перекрыли воздух, — Лале задыхалась в родных стенах, и так остро, будто не она была членом правящей османской династии, переживала боль и скорбь Влада о казни его соотечественников. Она готова была смириться с существованием демонов, с их жаждой добраться до её каких-то там сил, но — не с болью Влада, не с затянувшейся разлукой с ним, не с нависшей над ним угрозой. Без него всё теряло смысл, стиралось в пыль и прах, и не существовало таких слов, чтобы описать, как сильно ей сейчас его не хватало. До жалящего, немого крика, царапающего горло и не находящего выхода… Пожалуй, до этого дня Лале не подозревала, что можно так точно и живо рисовать портреты дрожащими руками, улыбаясь сквозь слёзы. *** Вместе с первым снегом столица торжественно встречала победителей. Из смотровой башни Лале и Андриа могли наблюдать лишь окончание шествия, но и этого хватало для общего впечатления. До самых ворот дворца толпа была такая, что яблоку негде упасть, и она неистово рукоплескала, восторгаясь тяжелой победой, предвкушая предстоящие празднества в связи с оной. Нестройный хор голосов желал долгой жизни падишаху и шехзаде. Лале с легким удивлением рассматривала горделивый силуэт кузена. От янычара, принесшего ей первое походное письмо Влада, она узнала, что шехзаде блестяще проявляет себя в походе как воин и тактик, всегда в авангарде боевых действий, завоëвывая не только и не столько крепости врагов, сколько уважение и признание среди янычар; а Александра, в свою очередь, вскользь поведала, что в битве на Косовом поле Мехмед, сражавшийся бок о бок с простыми воинами, был серьезно, почти смертельно ранен. Неужели рана успела зажить за такое короткое, в общем-то, время, раз он столь уверенно держится в седле?.. Мысли о кузене надолго не задержались в голове: единственное, что волновало и радовало её в этом дне, так это возвращение Аслана, её лучшего друга. Но вместе с тем она и побаивалась разговора с ним: вне зависимости от того, подтвердит или опровергнет он при личной встрече слова Александры, это станет для Лале точкой невозврата. Едва завидев бегущую к нему взволнованную Лале, жутко соскучившийся и переживавший за неё всё это время Аслан распахнул объятия и легко покружил счастливо рассмеявшуюся подругу детства, словно они всё ещё были детьми. В его глазах и улыбке по-прежнему сияло родное яркое солнце, но в уголках губ притаились крошечные, едва заметные горькие складочки, оставленные боевым крещением. Увы, он подтвердил все слова Александры, и хрупкое равновесие спокойного маленького мира, в котором жила султанша, разбилось окончательно. Теперь им всем предстояло придумать план побега, причем такой, чтобы обхитрить и опередить как темные силы, так и «гуманный» орден. *** Издавна известно, что девушки — переменчивые создания, которые в одну секунду могут отказаться от того, о чём капризничали в предыдущую, но Андриа обычно считала себя выше подобного непостоянства. Однако иначе не назвать то, что с утра она, не зная, как себя вести после своего почти признания во время последнего, как ей казалось, прощания, молилась о том, чтобы шехзаде забыл о её существовании; днём, после торжественного шествия, втайне ждала, когда он, наконец, придет к ней или позовет к себе, хотя и упорно отгоняла эту мысль; а вечером, не дождавшись, обиделась. В самом деле, если он ожидает, что она сама придет, то не дождется, больно надо! Она ведь совсем по нему не скучала, разумеется. Дабы утвердиться в этом решении, Андриа заглянула к Лале. В последнее время султанша была бледнее обычного, а её открытый, всегда смелый взгляд теперь был слегка затравленным. Что-то глодало её изнутри, не давало покоя, но Андриа тактично не лезла с распросами, так же, как и Лале к ней, — подруги лишь обменивались очень понимающими взглядами, болтая о всяких отвлекающих пустяках. Но в этот раз Андриа застала её в слезах и не могла промолчать, жуткое предчувствие пронзило сердце: — Что случилось? — Ничего особенного, — та мгновенно вытерла слезы и выпрямилась. — Просто размышляю о своей предстоящей помолвке. Удобно, конечно, дядя придумал — ускорить её, чтобы совместить с празднествами по случаю победы и избежать лишних затрат… — Твоей помолвки? Но… я думала, это Мехмеда собираются женить. — слегка растерялась Андриа. — Собирались, но невеста заболела чем-то тяжелым, возможно, чахотка. Поэтому залогом союза будет мой брак с самим правителем бейлика. Меня растили с пониманием, что выдадут замуж по расчету, но, Андриа, я почти ровесница его дочери, он старше меня на двадцать лет… Удивление на лице гостьи медленно сменилось осознанием и сочувствием. — Как султанша, ты, наверное, сможешь потом развестись… — растерянно пробормотала она. — Черт, да что я говорю… Это же ужас для любой девушки. Тем более, когда твоё сердце отдано другому. Не плачь, со многим можно свыкнуться, найти какой-то смысл и даже быть счастливой, на браке жизнь не заканчивается. Рано или поздно мы обе с тобой поймем, что главное в супружестве — это взаимоуважение, а не любовь, и большая разница в возрасте не будет ему помехой. Можно я тебя обниму?.. Лале кивнула в расстроенных чувствах, размышляя об опасностях и рисках предстоящего побега, сомневаясь, так ли уж он необходим. Присев с ней рядом, Андриа впервые тепло обняла девушку, которую некогда так глупо недолюбливала, а теперь искренне сочувствовала её разбитому сердцу и ненавидела тысячу и одну причину, по которым те, кто так сильно любят друг друга, не могут быть вместе. А Лале, в свою очередь, заметила, что от этих простых объятий её тревога отступает, как тень, отпугнутая защищающим светом, и не могла не удивиться тому, сколь явно порой ощущаются черты одного человека в другом, особенно в близких родственниках, которые росли вместе и дороги друг другу. В этот момент Андриа до боли в груди напомнила ей Влада. — Признаться, не думала, что ты сегодня заглянешь ко мне, — улыбнулась султанша. — Если бы, не приведи Всевышний, был серьёзно ранен Аслан или Влад, я бы дневала и ночевала под их дверями. — Ты о чём? — не поняла та. — Ты разве не знаешь? Я думала, тебе сказали. Шехзаде Мехмед был серьёзно ранен в бою; лекари постоянно следили за его состоянием и почти поставили на ноги, но из-за того, что он наотрез отказался ехать в повозке, как только пришёл в сознание, рана открылась. После торжественного шествия у него вновь начался жар, насколько я знаю, сейчас он без сознания… Андриа побледнела и, скомканно попрощавшись с подругой, стрелой помчалась к покоям шехзаде.