my boy

План был надёжен, как швейцарские часы. Схема действий — проще не придумаешь. Годжо всего лишь хотел достать из пакета с покупками обещанный Миной бисквит костелла. Наисвежайший, нежный, пышный, только-только приготовленный заботливой рукой прекрасной добродушной дамы из маленькой кондитерской за углом. Просто нектар богов. То, что нужно после командировки, в которой не удалось повалять дурака, а пришлось работать в два раза больше, чем обычно. Да, Годжо рассчитывал на сладость. А получил… — А верёвка тебе зачем? Альпинизмом решила заняться? Годжо достал из пакета шёлковый красный моток. Точь-в-точь в тон верёвки, которой связывали прекрасных пышногрудых нимф на старых гравюрах, во всей красе демонстрирующих забавы с шибари. — Да, экстремальным, — Мина забрала у него из рук моток. — А что? Хочешь со мной? — Смотря, кто будет сверху, а кто страховать снизу, — протянул Сатору. Мина была в его футболке. Сам он по пояс голый. В квартире тепло и пахло лавандой. Но в магию уюта только что добавилась перчинка в виде красной верёвки для бондажа. Сатору знал, как она выглядит. И какая на ощупь. И вовсе не потому, что достал её из пакета именно сейчас. Он смотрел на Мину. Мина смотрела на него. И улыбалась так непринуждённо, будто в воздухе не витало лёгкого сексуального напряжения с пикантным острым привкусом. — Я думал, ты ходила за сладким, пока я спал, — приподнял бровь Годжо. — За сладким. Но не только для тебя, — Мина кивнула на пакет. — И кто кого будет связывать? — спросил Сатору. — А ты бы как хотел? — протянула Мина. — Ты меня без ножа режешь, — вздохнул Годжо. — Разумеется, я тебя. — Или лучше я тебя? — улыбнулась Мина. Сатору сделал шаг вперёд. Мина отступила на два назад. — Как только увидела цвет, — она кокетливо заправила прядь волос за ухо, — подумала, что он роскошно будет сочетаться с твоей белой кожей. Прямо как кровь и молоко. Годжо снова сделал шаг к Мине навстречу. Потянулся, чтобы забрать верёвку. Длины руки хватило бы. Пальцы коснулись красного материала, но Мина изящно, гибко, будто куница, увернулась. — Я знаю, что ты устал. Поэтому была бы нежной. Связала бы так, чтобы верёвки не сильно впивались и не натирали кожу. Но руки бы зафиксировала над головой надёжно, чтобы ты не смог ко мне прикоснуться пока я… — Мина языком упёрлась во внутреннюю сторону щеки и провела по ней, красноречиво намекая на то, какой нежный жар почувствует головка члена. — Или усядусь сверху, оседлав твои бёдра. Как больше хочешь? Всё сразу? Или что-то одно, потому что больше из-за усталости не осилишь? Годжо вновь резко шагнул вперёд. Мина опять ловко увернулась от его цепких рук, изловчилась и подставила подножку. Бесконечность могла бы сработать быстро, но Годжо активировать барьер вокруг тела не стал. Потому, что откровенно не до него. Мина совсем его измучила. За несколько минут грязным язычком из равновесия выбила, будто тараном опытного наездника из седла. Лицом Годжо вписался прямо в мягкие подушки дивана. После падения он тут же почувствовал вес тела Мины сверху — она уселась чуть ниже его спины, крепко оседлав бёдра. Стояк плотно вжался в обивку. — Ты грязно играешь, — выдохнул Годжо и попытался встать, упираясь руками в диван. Но на лопатки с силой надавили тёплые ладони, призывая упасть обратно. — А с тобой по-честному никак, — протянула Мина и провела по спине с нажимом. Повела бёдрами. Плавно качнулась и простонала. Певуче, бархатно, протяжно. Будто толкнулась в него, внутрь, скользнула одним плавным движением. Годжо зашипел сквозь зубы. — Нарываешься? — Нарываюсь. — Зря. Чёрт! Сатору почувствовал шлепок по ягодице. — Чуял же подвох, — он расплылся в хитрой усмешке. — Чем? — с наигранной невинностью спросила Мина. — Задницей, на которой ты сейчас сидишь. Сатору хотел сказать ещё что-то, но подавился на вдохе, когда почувствовал поцелуй у самого основания шеи. Мина любовно провела мозолистыми пальцами от венериных ямочек вверх, по лопаткам до широких плеч. Ещё раз толкнулась бёдрами, сладко выдохнув. Прикусила кожу на шее, прошлась языком, а потом легонько подула. Сатору тихо простонал. — Верёвка всё ещё у тебя? — У меня. — Мина, давай… — Давай без «давай». Ты же хороший мальчик, Годжо-сан. Зачем мне тебя связывать? Я хотела наоборот. Сатору неожиданно бросило в жар. Потом в холод. И снова в жар. Теперь у него стоял до болезненного. Годжо представил, как шёлковые верёвки красными лозами обвивают белое тело Мины. Он бы затянул их несильно, но достаточно, чтобы подчеркнуть формы Мины, совпасть с красивыми линиями её живота и бёдер. Верёвки красными змеями сходились и расходились бы в замысловато завязанных узлах. С этим надо было что-то делать. Годжо приподнял бёдра на пробу, так, что Мина невольно дёрнулась, но удержалась. Лихая наездница, что б её. — Ты поправилась? — спросил Годжо. — Теперь ты нарываешься? — хмыкнула Мина. — Совсем чуть-чуть, — подтвердил Годжо. — Это называется «чуть-чуть»? — переспросила Мина. — Это называется «отвлекающий манёвр». И Годжо резко приподнялся на одной руке. Второй перехватил едва не упавшую назад Мину за запястье, дёрнул чуть в бок, а потом ловко под себя, подминая всем телом. Мина тут же упёрлась обеими руками ему в плечи. Пепельно-серебряные волосы разметались по подушкам дивана, упали на глаза, прилипли к губам. Годжо любовно убрал пряди с лица Мины плавными движениями пальцев. — Хороший приём, да? — Просто замечательный, — зашипела Мина, ударив его в плечо. — Кто ещё грязно играет? — Тебе меня всё равно не превзойти, юный падаван, — засмеялся Годжо. Он наклонился вперёд. Вжался пахом в пах, услышав рваный выдох. Коснулся подбородка Мины губами. Та положила руки на его бока и крепко впилась пальцами. Годжо прошёлся открытыми губами по щеке, чувствуя жар от покрывающего нежную кожу румянца, и усмехнулся. Наклонился ниже, прихватил мочку уха зубами, ласково скользнув по ней. — Ты проиграла, милая, — прошептал он. — Да неужели? Ловкие пальцы мгновенно сжали член через ткань штанов. Годжо резко втянул воздух через нос, дёрнувшись. Горячая ладонь Мины быстро поднялась вверх. И, когда кончики пальцев оказались под серой резинкой, Годжо перехватил девичью руку за тонкое запястье, тут же завёл за голову Мины, прижав к подлокотнику дивана. — У меня есть вторая. — Уже нет! Годжо обвил кольцом пальцев теперь уже левую руку Мины быстрым, охотничьим движением заядлого ловца. Прижал рядом, к правой. А потом поцеловал девчонку в губы. Не нежно совсем, а жадно и грубо. Отстранившись, заглянул в потемневшие глаза. — Сдавайся, — выдохнул он. — Не дождёшься! — Мина, у тебя шансов… Та резко обхватила длинными ногами поясницу Годжо, скрестив лодыжки в крепком захвате. И толкнулась пахом в пах Сатору. — Нет? — закончила за него Мина. Из лёгких Годжо будто воздух выбили одним мощным ударом. Мина смотрела нагло, с вызовом. Получилось очень забавно и не очень удобно. Годжо держал обе руки Мины над её головой, а она не отпускала его торс, крепко обняв ногами. Идею перехватить запястья Мины одной рукой Годжо отмёл сразу. Реакция у них обоих отменная, как у диких котов. И нужно понимать, что эти дикие коты устраивают, когда сталкиваются на одной территории. Воспользоваться проклятой энергией? Не интересно. Слишком скучно и просто. Они ещё какое-то время возились, суетливо мельтешили и пытались перебороть друг друга, передразнить. Но потом Годжо сдался. В паху пусть сладко, но мучительно тянуло, а сдерживать себя становилось с каждой секундой всё сложнее. Мина его правда провоцировала на совсем уже нехорошее, тёмное и урчащее утробно, довольно, алчно. Ведь прекрасно знала пределы самоконтроля, однако, каждый раз норовила проверить — вдруг границы расширились до самого горизонта. Хитрая, наглая и очень красивая лисица, от которой у Годжо периодически слишком сильно сносило крышу. — Тебе на работе острых ощущений не хватает? — Годжо ткнулся лбом в лоб Мины, тяжело дыша. Движение невинное и слишком нежное для всего происходящего. — Нет, Сатору. Я просто очень соскучилась, — ответила Мина, закрывая глаза. Чёрные ресницы затрепетали, как крылья бабочки — Я тоже. Мина чуть приподняла голову, чтобы кончики их носов соприкоснулись. — Ты только не вяжи те узлы, которые потом сам развязать не сможешь. — Я по щелчку пальцев могу превратить в пыль целые города. Ты думаешь, не справлюсь с какой-то верёвкой? — Оу, кто-то включил бэдбоя? — приподняла бровь Мина, выпуская его торс из захвата собственных ног. Сатору хмыкнул. Всё-таки перехватил запястья Мины одной рукой, зная, что теперь она ничего неожиданного не вытворит. — У меня сейчас терпения не хватит, чтобы тебя связать как следует, — сказал он, стягивая чёрную ткань хлопкового нижнего белья вниз по коже бёдер. — Как ты того заслуживаешь, маленькая госпожа. — Какой ты не терпеливый, — хохотнула Мина. — Выдержки не хватает, да? Понимаю, понимаю. Возраст берёт своё, работа нервная… Шлепок по ягодице сбоку остановил её, заставил приоткрыть рот в попытке глотнуть побольше воздуха, а потом закусить губу. Годжо знал, что Мина специально провоцирует его, доводит до точки кипения в тот момент, когда сил на сопротивление у него практически нет — на энергосберегающем режиме. Он перевернул её на живот. Отпустил руки, но лишь для того, чтобы через мгновение завести их за спину. Верёвка обожгла ладонь, легла жгутом до безобразия правильно. Годжо размотал нехитрый узел, потянув за один шёлковый конец. Та распалась змеиными кольцами. Красные путы уверенно обхватили запястья Мины. Узлы поднялись вверх, легли по коже до локтей. Выше. Мине пришлось свести лопатки, изящно выгнувшись. Годжо перевернул её обратно. Подхватил под колени, заставил широко раскинуть напряжённые бёдра. Стянул с себя штаны. В одно плавное движение погрузился в жар чужого тела. Качнулся назад, потом вперёд. Несколько раз. Без промедления. И ловко, почти не меняясь в лице от переполняющего низ живота предвкушения разрядки, наклонился спиной назад, усаживаясь на диван. Потянул Мину за собой. Она оседлала его бёдра, из-за чего получилось совсем глубоко. Бесстыдно и громко простонала, начиная двигаться. Запрокинула голову назад, выставляя напоказ белую шею и грудь, чётко очерченную под натянувшейся тканью футболки. Годжо наклонился вперёд. Обхватил сосок губами. Потом прикусил через ткань. Мина простонала. Из-за связанных рук приходилось двигаться без опоры. Но Годжо держал её за бока. Не давал свалиться, остановиться или сбиться с темпа. Сжимал пальцами, с хриплого, сбившегося дыхания поднимая громкость до громких стонов в голос. Да, очередное утро началось не с кофе. — Ты могла просто попросить, — позже ворчал Сатору, сидя в горячей воде. — Просто попросить связать меня? Просто попросить быть грубее? Не нежничать? Ты бы опять нашёл отговорку. Что-то там про «не преступать черту» — хмыкнула Мина, облокачиваясь спиной ему на грудь. Годжо проследил, как из крана упала прозрачная жемчужина воды. Мина удобно устроилась между его ног. Благо, размеры ванны позволяли уместиться им двоим без угрозы устроить потоп соседям или застрять между белых стен керамической тары. — Не боишься, что мне вот так крышу сорвёт? И я даже слов «нет» или «перестань» не услышу? — спросил Годжо. — Ты что-то в последнее время бубнишь, как старый дед, — тяжело вздохнула Мина. — Вот только со старичьём меня никто не сравнивал, — поморщился Сатору. Взял в кольцо пальцев Минино запястье, на котором ещё оставались красные следы, и провёл подушечкой большого по чёткой полосе от верёвки. — Ну, вот зачем? Тебе со мной острых ощущений мало? — А тебе со мной? — Мина запрокинула голову назад, затылком упираясь Годжо в ключицу.  — Я с тобой поседею скоро, — сказал он. — Так уже, — хохотнула Мина. Но её лисьи глаза блестели холодными, острыми на гранях изумрудами. — Если мы с тобой перейдём черту... — А ты её не проводи. И переходить ничего не придётся. — Ты вроде не глупенькая. — Как раз наоборот: ты мне все мозги вытрахал. — Фу, как грубо. Не пристало юным леди так выражаться. — Накажешь? — Мина. — Сатору. — Накажу, если попросишь. — А если нет? — Мина опять задрала голову и посмотрела на него. — Тогда не буду, всё же логично, — он изогнул губы в издевательской улыбке. — Надо было всё-таки тебя связать, — раздражённо фыркнула Мина. — И кляпом заткнуть. — Ещё успеешь, госпожа, — хохотнул Годжо, устраивая подбородок на белёсой макушке Мины.