my boy

Годжо никогда не думал, что окажется в такой ситуации. Начнём с того, что он вообще не думал. Хотя мозг работает двадцать четыре на семь, даже когда Сатору спит. А спит Сатору мало. От синяков под глазами спасет обратная проклятая энергия. От щетины — ничего. К сожалению, даже если ты великий и всемогущий Годжо Сатору, бриться приходится почти каждый день. Но сейчас не об этом. Когда раздался звонок, Сатору подумал, что сработало. Наверняка Мина звонит, пряча волнение за возмущением, чтобы сказать, как он отвлекает от дел насущных. Хотя, какие могут быть дела, если тебе прислал фото сам Годжо, да не абы какие. Он делал так не первый раз. И однажды Мина заявила, мол, хорошо, что не член в личные сообщения отправил, а вполне себе приличные фотографии. Годжо тогда хохотнул и сказал, что он члены в личку никому не шлёт, он их только рисует и по карманам распихивает. Мина барышня понимающая. Или терпеливая. Или отбитая, как он сам. Это какой гранью к солнцу повернуть, чтобы засверкало. Фотографии и правда были хороши. Сатору только после душа. Голый по пояс. В одном белом полотенце, небрежно повязанном на бёдрах. Держится оно не на честном слове, надо отметить. Мине нравился его пресс и красиво выпирающие тазовые косточки. А иногда и то, что ниже. Не иногда, а часто, но это вслух никто не признает. Пусть полюбуется лишний раз, Годжо не жалко. Годжо и не совестно будет, если она изведётся вся, потому что сейчас их разделяет расстояние, несколько часов разницы во времени и невозможность прикоснуться. Последнее самое отвратительное. Фотографии не выглядели пошло. Они выдерживали грань между эстетикой и провокацией. Мина должна была оценить. И если захочет после этого ненадолго уединиться, то пусть трубку не вешает, а поставит на громкую связь и не стесняется быть громкой. — Да-да, — Годжо довольно улыбался. — Зачем ты мне это отправил? — спросила Мина. Тон её был не возмущённый и смущённый, а задумчивый. Озадаченный даже. — Как зачем? Тебе же там скучно, вот я и решил помочь, — сказал Годжо. — Очень великодушно с моей стороны, между прочим. Не каждая имеет права такое лицезреть. — Ты выпил, что ли? — Мина будто бы ещё больше озадачилась. — Нет, я отправлял это на трезвую голову. Опять тишина в трубке. Годжо напрягся. Обычно у Мины реакция другая. — Чего молчишь? Не понравилось? Что маловероятно, — промурлыкал он в трубку. — Не то чтобы… — сказала Мина. — Только чем мне должно понравиться расписание Яги-сана с пометками для Иджичи? — Чё? Годжо по-прежнему улыбался. И улыбка эта вот-вот должна была разорвать его прекрасное лицо. — Расписание директора, Годжо… Постой-ка! — воскликнула Мина. Сатору даже представил, как она забавно хмурилась, прежде чем преисполнилась осознания. — Я стою, Мина. Точнее сижу, — произнёс Годжо ровным тоном. — Ты мне интимные фотки отправить хотел? Молчание. — Но перепутал спросонья? Красноречивое молчание. — И если расписание директора, которое ты переделал для Иджичи, у меня, то что тогда ты отправил ему? Гнетущее молчание. Потом Годжо очень горестно вздохнул и спросил: — Чего молчишь? Губу закусила, чтобы не ржать? — Угу. — Весело тебе? — Нет, мне жаль беднягу Иджичи. Годжо почесал лоб. — Поздно. Я не думаю… — Он уволится из-за тебя, помяни моё слово. — Из-за моего голого пресса? Я тебя умоляю. — Там точно только пресс голым был? — Может, соски проколотые ещё видно. — Сатору, блин! Я не про соски. Их вид пережить ещё можно. Я про другое. У тебя стоя... — Ты виновата, — Годжо само спокойствие, но договорить Мине он всё равно не дал. — В чём? — опешила Мина. — Не надо было первой начинать. — Я всего лишь спросила, какой комплект нижнего белья лучше. — Маленькая врушка. Мина действительно спросила его, какой комплект нижнего кружевного белья ей идёт. И скинула фотографии. Годжо хотел после душа лишь перехватить что-нибудь съестное и поваляться с часок в постели, прежде чем в Токио вернуться. Но в список столь важных дел добавилось ещё и подрочить. Полотенце на тот момент намерений Годжо не скрывало. Фото Мины были хороши. И хитрая лисичка уж точно могла выбрать сразу оба, но решила раздразнить Сатору. Чёрный комплект ей действительно шёл. Очень шёл. Упругую грудь уверенно обхватывал полупрозрачный орнамент кружева. Чёрный замысловатый узор трусов вился по подтянутым ягодицам, огибал точеные тазовые косточки, удачно подчёркивал длину ног. Выглядела Мина хорошо. Без преувеличений — великолепно. Но белый комплект лично Сатору понравилось гораздо больше. Нежное кружево смотрелось на Мине куда более невинно, а почти прозрачная ткань не до конца скрывала розовые соски и аккуратную промежность. — Ну, маленькая, да, — усмехнулась Мина. — Зато я фотки, куда надо отправила. Тебе, кстати, стыдно? — Пф, нет, конечно. Я просто надеюсь, что не собью нашего Иджичи с пути праведного. — Он скорее от ужаса поседеет. И заявление напишет. — Там всё не настолько плохо, чтобы аж до заявления дело дошло, — проворчал Годжо. И Мина, наконец, расхохоталась. Сатору повесил трубку, тяжело вздохнув. И улыбнулся. Иджичи он отправил точно не свои полуголые фотки, а материал для отчётов. А, значит, его обнаженным прессом сейчас любуется Масамичи. Вот у кого седых волос прибавилось.