my boy

Маги тоже дрочат. Даже сильнейшие. Вот так с порога и непреложная истина. Пожалуй, самая последняя, которую хотела бы узнать Мина о своём женихе. Не столько о женихе, сколько вообще о любом человеке. Не то чтобы она ханжа и порицает подобный способ снять напряжение. Но смотреть на Годжо за столь пикантным занятием категорически неправильно. Будто Мина насильно ворвалась в чужое личное пространство. Не просто насильно, а выбила ногой дверь в сопровождении фанфар. Мина пытается вспомнить, как докатилась до жизни такой. Пусть у них и Магический техникум, тем более, мать их, Токийский, но вот канализация забивается и ломается вполне себе как у простых смертных. Человеческая проблема у магов решается с помощью всё того же ручного труда. Ха, ручного труда, да? В данной ситуации уж слишком двусмысленно звучит. Проносится в голове какофонией тупых смешков. В общем, женская душевая в общежитии временно не работает. И это попахивает каким-то отборным сюрром. Спасало лишь то, что большую часть учащихся пораскидали по заданиям, а оставшаяся горстка здешних обитателей либо разъехалась по делам, либо оказалась в состоянии определить нормальную очередь и не драться за душ, как бродячие коты за мусорный бак на заднем дворе дорогущего ресторана. Но три часа ночи вообще не должно предполагать никакой очереди. Три часа ночи — время тишины и дрочки у себя в комнате, а не в общей душевой, пусть статус «общего» ограничен сроком починки женского душа. Мина помылась минут тридцать назад. Но только сейчас обнаружила пропажу кольца, не снятого с пальца по дурной привычке. И меньше всего в поисках утерянного, уставшая и злая после тяжёлого задания по изгнанию проклятых духов, заклинательница ожидала увидеть Сатору Годжо, который с чувством, с толком, с расстановкой водит кулаком по собственному члену. Вот уж здравствуйте. Хорошо, что не по чужому. Мина не считает Сатору тупым, скорее уж непредсказуемым, с такой горьковатой ноткой парня, что сам себе на уме. Но выбрать самую первую кабинку к выходу — действие, требующее осуждения. А она тоже хороша: пялится, совершенно забыв, что жених легко может почуять её проклятую энергию. Не то чтобы Мина его голым не видела. Видела и не раз, но не за таким занятием. Взгляд малахитового цвета глаз против воли цепляется за глянцевую от воды кожу Сатору. Он будто бы весь из белого нефрита сделан. Мышцы напряжены. Голова назад запрокинута. Идеальный профиль искажает мучительное предвкушение. Зажмуренные глаза. Безупречная линия носа и поджатых губ. Светлые брови забавно сведены домиком. Мнётся с ноги на ногу. Будто баланса найти не может в своём положении. Тихо мычит. Шарит по груди свободной широкой пятернёй. Мине бы уйти или как-то обозначить своё присутствие, но ноги будто к полу припаяны, а слова отказываются связно складываться в предложения. Они не виделись пару недель — Годжо был на миссии за границей. Мина сама носилась по Токио, пытаясь изгнать духа, повадившегося досаждать молодым девушкам. Не созванивались из-за отсутствия нормальной связи. После задания Мина решила не ехать к себе, а остаться в Техникуме, в своей старой общажной комнате. Не ожидая, что Сатору приедет в этот же день поздно ночью, хотя должен был на сутки позже. И вот первая встреча после долгой разлуки окрашивается чрезмерно яркими красками и неожиданными их сочетаниями. Сатору переступает с ноги на ногу. Водит по члену быстро, наращивая темп. Выдыхает через раз тяжело и рвано. Он прикусывает губу. Пальцы на ногах поджимаются. Сатору стонет в голос, так, что от кафельных стен эхо отскакивает. Проводит по головке большим пальцем и невольно дёргается всем телом, сводя бёдра. Мышцы на животе чётко очерченные, сокращаются. Мина замирает, когда слышит своё имя, слетевшее с губ Сатору. Щёки её пылают алым, а уши горят. Хочется списать всё на жар в душевой, да только врать себе бесполезно. Годжо выдыхает, совсем тихо повторяя имя Мины. Всё тело — напряжённое, демонстрирующее каждое сухожилие, каждый мускул — расслабляется. Годжо опускает голову и подставляет под воду широкую ладонь, перепачканную в сперме. — Понравилось? — спрашивает. Мина вздрагивает, застигнутая врасплох. А как же иначе? Глупо было думать, что наследник техники Шести глаз не учует её проклятую энергию, которую Мина и не пыталась скрыть. Она и с Годжо за таким занятием пресекаться тоже не планировала. Она вообще не знала, что он приехал. Но судьба — барышня с приветом. — Не особо, — отвечает Мина, подпирая плечом дверной косяк: он вдруг начал валиться, опора не помешает. — Вот как, — Годжо улыбается, смотрит насмешливо. — Надо было стараться лучше? — Надо было дрочить у себя в комнате. — Тогда бы ты ничего не увидела. Годжо наклоняет голову вбок, как любопытный кот. Знает, как хорош сейчас. Но Мина сдаваться не собирается. — Давно приехал? — Тебя только это сейчас интересует? — Вообще меня интересует потерянное кольцо, — Мина отворачивается в сторону. — Теперь оно скорее всего в канализации плавает. — Пытаешься думать о чём-нибудь мерзком, чтобы не думать обо мне? Бесполезно. — Я пошла. — Куда? Годжо начинает медленно идти в её сторону. Проводит ладонью по лицу, убирая со лба влажные волосы. Пропускает пряди через пальцы. Мина пытается воспроизвести в голове неприятное содержимое последней книги, прочитанной накануне. Но не помнит даже названия. — Вспомнила, что уронила онигири на пол. Спешу его поднять. Мина не врала. Точнее, почти не врала. Онигири она действительно уронила на пол. Но подняла его тут же и с сожалением выбросила. Ужина ей не видать. Как и нормального сна. Уж она-то будет умнее и подрочит в комнате за закрытыми дверьми. — Правило трёх секунд с ним уже не сработает, — говорит Годжо, подойдя ещё ближе. — Зато оно сработает с тобой, — Мина решает, что лучшая защита — это нападение, а заодно попытка отрезвить и себя, и Сатору. — Ой-ой-ой, Мина, — тянет Годжо. — Хочешь проверить? — Ты только что кончил. — И? Что мне мешает сделать это ещё раз? — Это риторический вопрос? — Скорее практическая задачка. Мина разворачивается, чтобы уйти. Не собирается она проигрывать жениху. И ничего решать тоже. Но Сатору мягко перехватывает её за талию, придерживая за бока. Его руки горячие. Мина чувствует их жар сквозь ткань бесформенной футболки. — Ты мокрый, — ворчит Мина, предпринимая попытку вырваться. — Ты тоже, — Сатору перемещает правую руку с талии между стройных ног Мины и гладит нежно. Мина прикусывает губу, но упрямо пыхтит. По телу пробегают совсем лёгкие электрические разряды. Годжо ласкает через ткань шорт. Улыбается Мине в затылок. — У тебя соски затвердели. Видно через футболку. Соблазнительное зрелище, — говорит Сатору. — А я чувствую твои спиной. Замёрз? Оденься, а то глаз кому-нибудь выколешь, — Мине не оставляет попыток отстраниться, но уже не так активно. Тепло, пар и руки Годжо не способствуют намерению соблюсти буддийскую добродетель. — Странные у тебя эротические фантазии, связанные с моей грудью, — Годжо жарко выдыхает в светлый затылок Мины. По телу бегут мурашки. — Твоя грудь больше моей. — Тебе обидно? Напрасно. Мне вот твоя нравится гораздо сильнее. Сатору ведёт ладонями по животу Мины под футболкой. Выше. Жадно сжимает груди, пропуская соски между пальцами. Мина не выдерживает. Запрокидывает голову назад. Стонет тихо. Сатору тут же наклоняется и целует тонкую шею. У него опять стоит. Мина чувствует член поясницей. Сатору чуть трётся об неё. Толкается вперёд. Всё упрямство вот-вот сметёт цунами, имя которому Годжо Сатору. Волны смоют любое сопротивление, оставив лишь чистое желание и страсть. Сатору мнёт девичью грудь. Вылизывает шею. Мина невольно тянется под резинку собственных шорт. Сильная рука перехватывает тонкое запястье. Сатору разворачивает Мину к себе лицом. Смотрит с несколько секунд. Так, что Мина окончательно соображать перестаёт. Под этим взглядом она чувствует себя самой желанной женщиной в мире. Сатору целует её. Мина отвечает, разомкнув губы. Прижимается плотнее. Годжо втягивает её язык в рот и нежно посасывает. Мина закрывает глаза. Ладонями ведёт по широкой спине, ещё влажной коже. И сжимает по-хозяйски ягодицы. Сатору тихо стонет в поцелуй. Мина проводит ноготками по коже, оставляя красные следы. Слишком хорошо. В следующий момент холодный кафель обжигает спину. Мина не морщится даже. Она слишком возбуждена, чтобы обращать внимание на такое. Смотрит на Сатору неотрывно. Он стягивает шорты нетерпеливо с девичьих бёдер. Всё так же не сводя взгляда с лица напротив, отводит ногу Мины в сторону. Держит крепко. Мина чувствует, что стоит не на кафельном полу. Её ступня упирается в материализованную бесконечность. Мысль обрывочная. Сатору входит плавно, но не останавливается. Одним непрерывным движением. Мина упирается затылком в твёрдую стену. Кладёт ладони Сатору на живот. Введёт вверх, впиваясь когтями в кожу груди. Во рту копится слюна от желания укусить Сатору. В шею, за грудь, живот. Пометить укусами его бёдра. Но Мина только цепляется за широкие плечи. Сжимает губы, чтобы не выпустить громкий стон, больше похожий на крик. Потому, что Годжо выходит полностью, а затем толкается обратно на всю длину. Мине слишком хорошо и невыносимо одновременно. Баланс где-то на грани. Сатору подхватывает её под вторую ногу и уже сам держит тело Мины. — Ты и правда богиня, Мина, — говорит Сатору, улыбаясь. Это чересчур. Он знает, как забрать её сердце. Как согреть его в тёплых ладонях, а тело изнежить и измотать в яркой близости. Мине сладко и голодно. Несмотря на бешеный темп фрикций, она чувствует себя комфортно, защищённой. Она ощущает Сатору каждым сантиметром своего тела. Снаружи и внутри. По венам будто раскалённая лава бежит. Сатору наклоняется к шее, ведёт по коже языком, собирая влагу. Прикусывает подбородок. Дышит загнанно. Толчки становятся резче. Разрядка всё ближе. Мина не может свести ноги и сцепить лодыжки за спиной Сатору. От этого желание кончить превращается в пытку. — Как хочешь кончить, госпожа? — спрашивает Годжо. — От моего члена? Пальцев? Может, рта? Выйти из тебя, встать на колени и вылизать дочиста? Мина не выдерживает. Громко и сладко стонет, сжимаясь. Впивается ногтями в плечи так сильно и немилосердно, но не слышит болезненного шипения, переходящее в звучный, протяжный стон. Годжо кончает следом за Миной, вжимаясь в её тело. Яркая вспышка. Медленное, плавное падение танцующего в воздухе снега. Или идущего на дно в толще воды лепестка сакуры. Поджатые пальцы ног. Бесполезные попытки перевести дыхание. Ещё более бесполезные попытки оторваться друг от друга. Сердце успокаивается нехотя, неспешно приходит в привычный ритм. Сатору осторожно опускает Мину на пол. Стоять на мелко дрожащих ногах неприятно. Мина морщится. Не хочет шевелиться. Зыбко осознаёт необходимость помыться. У Сатору яркий румянец на щеках и глаза по-прежнему блестят. — Тебе помочь привести себя в порядок? Мина чувствует его пальцы между своих ног. Шипит болезненно, когда Годжо задевает слишком чувствительный клитор, а потом вводит внутрь два пальца. По которым тут же стекает сперма. Вместо того, чтобы оттолкнуть, Мина спокойно, но уверенно говорит: — Если не прекратишь, я оторву тебе член. — Охотно верю, — смеётся Годжо и осторожно убирает руку. — Сатору, — зовёт Мина. — Что? — слушает её Годжо. — Помоги мне помыться, я на ногах стоять нормально не могу, — просит тихо Мина. — Конечно, — говорит Годжо с улыбкой. — Я возьму на себя ответственность за безобразие, что ты натворила. Мина решила, что к чёрту потерянное кольцо. Раз посеяла, то на счастье. На прекрасное беловолосое, голубоглазое, невыносимое счастье.