Смертельный брак

Для Булла и Кольта настали лучшие времена. Оттепель нагрянула совершенно внезапно. Никто из них не заметил, как рабочие недели проходили одна за другой, а сами они миловались в одном из кабинетов почти все время, прерываясь только на важные совещания и действующую адвокатскую деятельность — защиту подсудимых. Бумажки они безжалостно скидывали, или как упрямо это называл Кольт, делегировали, на других сотрудников, а хаос на столе Булла превратился в одну единственную стопку в углу, чтобы позволить Кольту в любой момент удобно расположиться на нем, забавно свешивая ноги. Кольт, в привычном уже для себя жесте, распахнул дверь начальника и закрыл ее на ключ. Обошел коробки с новым оборудованием, кокетливо прижимая папку с бумагами к груди. — Угадай, кто снова выиграл дело? — закусывая губу, шаловливо укладывая ногу на ногу, он сел на рабочий стол Булла, скидывая документы в стопку. — Мой красавец? — вальяжной поступью приближался брюнет к возлюбленному. — Угадал, — Кольт уперся руками в стол, выдвигая корпус вперед, подставляя под ласки губы. — Кольт, — Булл нежно прижался к лицу парня, поглаживая его щеки большими пальцами, — ты сводишь меня с ума. Как теперь мне спокойно работать? Рыжий смог лишь хихикнуть в поцелуй и слегка притянуть мужчину к себе ногой. Как и всегда, нежности разгорелись между ними в сущий пожар, и Булл, беззастенчиво ослабив жемчужный галстук Кольта, начал расстегивать его рубашку, покрывая очередными засосами светлую кожу партнера, точнее те ее участки, которые до сих пор остались светлыми — шея и плечи Кольта почти полностью были покрыты багровыми пятнами и веснушками. — Мы сходим завтра, — Кольт прервался на мычащий полустон, — куда-нибудь? — К сожалению, я завтра по рукам связан, — беспорядочно покрывая нагой участок жадными поцелуями, промурлыкал старший. — Ты серьезно? — захныкал парень. — Нам нужно хотя бы иногда отдыхать друг от друга, — строго сказал Булл, отрываясь от вожделенного тела и вглядываясь в унакитовые глаза. — Не нужно, — отрезал Кольт, увлекая в очередной поцелуй. — Тогда придется смириться, что я хожу в тир, и составить мне компанию. — Хорошо, медвежонок, я согласен, — он сполз со стола, прижимаясь к директору всем телом. — Но ты будешь должен мне составить компанию в моем хобби взамен. — Какое у тебя хобби, Кольт? — Удивлять тебя, — Кольт последний раз спешно чмокнул мужчину в нос, опираясь о стол руками, чтобы дотянуться, и выскользнул из его объятий. — Пора уходить, нечего у босса на ковре прохлаждаться. «Медвежонок, значит» — провожая угловатую фигуру взглядом, раздумывал Булл. Только Кольт закрыл за собой дверь и вышел из кабинета, то сразу заметил какие-то подозрительно-ехидные взгляды и смешки повсюду. К такому он был особенно чувствителен с самого детства и всегда ждал подвоха. Со школьных времен утекло так много времени, но вот он снова пытается пробраться сквозь душный коридор, полный озлобленных ребят, кидающих в него слюнявые бумажки, клеящих на спину стикеры с просьбой его пнуть, пишущих перманентными маркерами на его шкафчике обзывательства, которые навсегда останутся с ним, выжженные на сетчатке так, что каждый раз, когда он закрывает глаза, вспоминает их. В последний год школы было настолько больно, что, кажется, ни один класс он не посетил трезвым. — Да-да, я видела, как они приезжают на одной машине! — Конечно, еще бы, как иначе такому олуху бы досталась эта должность? — Я больше бы подошел на эту роль, да даже Стивенсон бы больше подошел, да, дружище? — Идет и не краснеет, потаскуха. — Да он же рыжий, у них души нет. Что такого, чтобы сладко насасывать боссу, лишь бы очередная премия, лишь бы очередное повышение? — Да он скоро и Бланко сгонит с его престола, с такой-то глоткой, ха-ха. — Да то что Бланко — пидор, понятно сразу было. Он же в первый же день с каким-то парнем на входе сосался. Причем тоже с рыжим, помните? — Да, такой же дрыщ и такой же конопатый. — О-о-ой, да он натуральный извращенец. Только таких трахает? — Стой, ты хочешь сказать, будь я таким же, как… этот — он бы и меня повышал каждую неделю? — Не-е-е-т, с твоими-то усищами… Не похож бы ты был на нашу фарфоровую куклу. — Да шлюха обычная ваш Хобнэйл, закройте тему уже и займитесь делом! — Действительно, что мы, глоток рабочих никогда не видели? Нашли, что обсуждать. — А почему нет? Считаешь, это справедливо? — Ну насосал и насосал, ваше дело какое? — Тоже хочу, чтобы он мне отсосал, раз такой мастак, что аж до замдира за пару месяцев поднялся. — Да что там за волшебные дырки такие у него? — Точно-точно, наверняка одними только минетами не выйдет добиться успеха! Надо жопу подставлять! Ха-ха-ха! Кольт с треском закрыл дверь своего кабинета и стек по ней на пол. «Нельзя плакать, Кольт! Ты сильный! Ты всех еще переубедишь!» Предательская слеза скатилась по горячему лицу, и он встал с такой скоростью, что потемнело в глазах. Ринулся к окну, открыл, рьяно затянулся сигаретой. Нужно было дождаться конца рабочего дня максимально мужественно. А следом два сладких выходных в компании Булла… Кольт до боли стиснул зубами губу и взъерошил волосы, чтобы не выдернуть себе несколько клочков. Сердце забилось сильнее, предупреждая о надвигающейся панической атаке, но он вытащил из ящика большую бутылку воды и жадно выпил больше половины, стараясь сконцентрироваться на глотках. Немного помогло. Докурив, он выбросил бычок в окно и сел за стол. Вытянув ненужные листы, он удрученно мял их, рвал и со злостью кидал в корзину. Еще немного помогло. Налил воды в руку и умыл лицо, чтобы слегка его остудить. Отпустило. *** Оставшееся время Кольт как на иголках проверял бумаги. Выйти на обед или даже в туалет смелости все же не хватило. Он молил Господа, чтобы Булл зашел за ним, но единственный, кто открыл его дверь, был ночной уборщик. — Все уже ушли, мистер Хобнэйл. Вам оставить свет? — Не нужно, Эш, я уже собираюсь. Пока, — парень подхватил рабочий портфель. — Удачных выходных, мистер Хобнэйл, — уходя, Кольт заметил недобрый отблеск в глазах уборщика, и резко отвернулся, в надежде, что ему это почудилось. Лифт ехал безмерно долго, будто тоже насмехаясь над ним. Булла не было и на улице, так привычно ждущего его в черном кадиллаке. Ни одного смс, ни одного жалкого пропущенного звоночка. Кольт почувствовал, насколько он на самом деле одинокий и как же ему дерьмово, если не пытаться укрыться пеленой сказки, которую наматывал, словно паутину, на его хрупкое тело Булл. Проезжая знакомые улицы, углубляясь в бедные районы, он изучал форумы, чтобы найти хорошего психотерапевта. Больше нельзя себе врать. Он травмированный, разбитый, психованный ребенок. Он болен. Ему нужна помощь специалиста, а не любовника. «Интересно, как бы поступил здоровый человек, если бы про него пошли слухи в офисе? Накричал бы? Уволился бы? Проигнорировал? Как?» Он успокоился лишь тогда, когда в его квартире не осталось вещей, которые можно вымыть. Уставший, он растекся по кровати, сжимая в руках телефон, ожидая сообщения, которое, почему-то, никак до него не доходило. Почему Булл оставил его одного? Куда он пропал? Неужели Кольт уже потерял свою важность? Неужели все эти слухи — не слухи? Разочарованный, он накрылся одеялом, чтобы попытаться заснуть. В голову лезли дурные мысли, а злые голоса сотрудников никак не хотели замолкать. Он же не виноват в том, какое создает впечатление, не выбирал повышения, не выбирал становиться любимым. Всю ночь Кольт задыхался в простынях, полностью мокрый, мучимый кошмарами. *** Парень не услышал ни одного будильника, потому что, вероятно, смог задремать лишь поздним утром. Пробудиться удалось лишь от непрекращающегося мерзкого стандартного айфоновского рингтона. — Да, — гневно, сквозь столь желанный, но мгновенно ускользающий сон, ответил он. — Привет, красавец. Ты не в духе? Разбудил, что ли? — голос Булла был веселым. — Разбудил, — полушепотом пожаловался Кольт. — На дворе пятый час вечера. Не пойдешь со мной в тир сегодня? — разочарованно выдохнул мужчина. — Пойду, — сухо ответил рыжий и зевнул. — У тебя пять минут на сборы, я уже подъезжаю к твоему дому. — Если не хочешь, чтобы я в твоем ебаном тире прострелил тебе ебало, то тебе придется подождать как минимум час! — Кольт с силой надавил на кнопку сброса звонка и отшвырнул злосчастный телефон в дальнюю часть комнаты, уже готовый зарыдать от злости. Когда он наконец немного успокоился, избив каждую подушку поблизости самым изощренным способом, то виновато поднялся с койки и прошел за девайсом, разглядывая его на наличие сколов и царапин. Сколы были. Царапины тоже. Но были и хорошие новости: он все еще включался. На загоревшемся экране парень обнаружил уведомление о пришедших новых сообщениях. С ужасом он смотрел на их количество: сто шесть, и все от Булла. Игнорируя смс, Кольт рванул в ванную, но, остановив себя в шаге от двери, вспомнил, как Булл оставил его одного в офисе и даже не удосужился позвонить вечером. И ради него он будет торопиться? Точно не сегодня. С чувством глубокого уважения к себе Кольт встал под теплые струи душа, позволяя себе отдохнуть от стресса, и снова задумался. Может, стянуть с любимого новый айфон? Этот совсем уже сдох… Нет! Мысленно, он ударил себя по рукам — и так о нем дурные слухи пошли, а подтверждать их он не желал вообще. Или может был смысл хоть немного их поддержать? Зачем коллегам попусту разводить демагогию? За временем он не следил, зная, что опоздает наверняка, поэтому, слыша из комнаты трель звонка, Кольт все еще не спешил. Натянув самую заношенную синюю футболку и черные брюки, рыжий смотрел на себя в зеркало и понимал, что похож больше на подростка, чем на преуспевающего юриста. Не удосужившись уложить волосы, он выбежал из дома растрепанный и еще более злой. Гневно хлопая дверью и с трудом натягивая ремень безопасности, он вгляделся в свое красное лицо в боковом зеркале. С чего вдруг он срывался за свои переживания на, пусть тоже не без провинностей, но все же сейчас ни в чем не замешанном, Булле? Испуганный взгляд нашел в отражении расстроенное лицо мужчины, наблюдающего за злостью Кольта. — Может поедем в кино, если не хочешь в тир? — голос у брюнета траурный, замогильный, но заискивающий, будто он протягивал хрупкий белый флаг в сторону парня. — Нет, медвежонок. Мы поедем в тир. Я очень этого хочу, — сдерживая дрожь, пролепетал парень. «Какого черта я творю? Я напыщенный еблан!» Но Булл так не считал. Его лицо, будто в диснеевском мультике, резко меняется на искренне-счастливое, улыбка от уха до уха лучезарно освещала всю машину, а теплые мускулистые руки обхватили «своего красавца» в тесных объятиях. — Спасибо, котик! Ты лучший! — Булл дурашливо обцеловывал его лицо, чтобы выразить благодарность. — Выглядишь сегодня потрясно, красавчик! — Не льсти мне, — протяжно выстонал Кольт, сжатый так сильно, что был не уверен в целости своих легких. — Сегодня я как никогда хреново выгляжу… А все потому что кое-кто… — гневная тирада растаяла в страстном поцелуе, которым его заткнул Булл. Подъезжая к стрельбищу, Кольт раздосадовано пробурчал: — Лазертаг? Понятно. — Там не только лазертаг: это их способ привлечь побольше народа. Внутри еще три полигона, — объяснился Булл. Кольт заткнулся. На ресепшене стандартная милая девушка провела мужчин к удобным дорогим креслам с кофейным столиком, где инструктор рассказывал о нюансах нахождения в тире: — Хочу сказать сразу, наш тир максимально безопасен, оборудован добротно: все покрытия минимизируют шанс рикошета почти до нуля, а стены и потолок — пуленепробиваемые. Все зоны имеют четкое разграничение. Однако важно понимать, что пусть процент несчастных случаев крайне низок, он все-таки есть. Прошу подписать формальные бумаги о том, что вы полностью берете ответственность за свою жизнь и возможный ущерб и не предъявите тиру никаких претензий, — бородатый мужчина передал бумаги. Кольт внимательно пробежался глазами по договору и перевел ищущий поддержки взгляд на Булла. Тот кивнул одобрительно, подбадривающе. Собрав волю в кулак, парень оставил автограф и затаил дыхание, передавая бумаги обратно инструктору. — Необходимо также заполнить стандартную контактную информацию в данной анкете, — мужчина протянул очередной листок. — Обратите внимание, все слова писать лучше печатными буквами. Анкета была простая, без излишеств и изысков: мужчина не соврал — это была самая стандартная контактная информация на свете. Но Кольт закусил губу на пункте «психическое здоровье», гонимый страхом панической атаки прямо внутри организации. — Никогда не наводите прицел туда или на того, кого пристрелить не собираетесь. Даже если оружие на предохранителе или без пуль! — продолжал чеканить правила инструктор. Для Булла уже ничего не значили эти слова — эта речь была заучена им с юношества. Когда со всей бюрократией было покончено, инструктор торжественно провел их к стойке с оружием на выбор, но Кольт заметил роскошную витрину в дальнем углу вестибюля. Это был огромный стеклянный шкаф со старинным и раритетным вооружением. Парень, словно зачарованный, поплелся к стенду. Булл по-отечески сопровождал его слегка позади, довольно улыбаясь проявленному интересу. — Какие они красивые, — прошептал младший, разглядывая револьверы. — Какой больше всего нравится? — Однозначно этот, — парень кивнул на револьвер, подписанный как «Кобра». — Интересный выбор, Кольт… ведь это — кольт, — Булл рассмеялся от умилительного каламбура, который сам только что состряпал. — Давай-ка возьмем его, посмотрим на что способен старичок из девятнадцатого века в руках горячего красавца из двадцать первого. — Это разве не музейный экспонат? — пропустив все мимо ушей, чтобы не сильно смущаться, спросил рыжий. — Это твой первый поход в тир, так что сегодня тебе можно все. Даже музейный экспонат, — Булл подмигнул. — А мне можно принести и свою любимую игрушечку. Не хотел пугать, так что оставил в багажнике. Я мигом, — мужчина легко прикоснулся губами к щеке Кольта и спешно направился к выходу, а младшему ничего не оставалось, как продолжить разглядывать симпатичную артиллерию. Булл вернулся с двумя брутальными кейсами. Один кейс был слегка короче второго, но стиль был один. Кольт пришел к выводу, что их сделали на заказ. Мужчин проводили в личный оружейный зал с четырьмя дорожками. Премиальность и новизна помещения была заметна невооруженным взглядом: на каждой дорожке был сенсорный планшет управления мишенью, очки и наушники принесли в бархатной коробочке, даже сами бумажные мишени были созданы специально под лого организации. Цветовая гамма была приглушенная, но даже в серых стенах прослеживалось с какой чуткостью подбирали именно этот цвет, поскольку каждый из оттенков идеально сочетался со всеми другими внутри. Булл провел взглядом по удаляющейся фигуре инструктора и надел только очки, игнорируя наушники. Кольта же заставил нацепить все обмундирование и даже отдал свою байку на молнии, чтобы покрыть капюшоном голову. Мужчина спокойно распаковал коробку с патронами, достал из-за пазухи тот самый пистолет из бардачка и зарядил магазин. Абсолютно также спокойно он повесил мишень и выбрал дальность в восемь ярдов. Бумажка быстро уехала вдаль, а когда остановилась, Булл сделал пять прицельных ударов в центр «человеческой» фигуры. Вызвал полотно обратно, дабы убедиться, сколько пуль попало ровно в цель. — Влево кошу, — критично оценил Булл дырки, на пару сантиметров отступающие от знака «Х». — Теперь ты, в барабане еще десять патронов, — мужчина передал оружие в руки Кольта. — Я же не умею, я… — парень осекся, когда в ладонях потяжелело от холодного металла. — Держи его двумя руками, отдача слабая, не переживай. Затаи дыхание, как нажмешь на спуск, — Булл приобнял его со спины, слегка меняя позу. Кольт покрепче схватился за пушку. Как на автомате, будто держал не он сам, а кто-то другой, снял оружие с предохранителя и встал в почти идеальную стойку. В лице бумажной мишени ему почудился коллега, который вчера в офисе назвал его потаскухой. Его мерзкая гнилая улыбка затмила все воображаемое лицо, и Кольт выстрелил в нее несколько раз, пока галлюцинация не пропала, корчась от боли в собственной крови. Парень навел курок на другую мишень, и она представилась ему глупым Буллом, который так безрассудно трепал чушь его матери, пытался уже дважды его изнасиловать и, в конце концов, так не вовремя его сегодня разбудил. Кольт изо всех сил старался забыть все то, что делал любовник. Придумывал отговорки каждый раз, оправдывал его в своей голове. Ненавидел себя за то, что не мог понять осиротевшего черствого мужчину. Делал все, чтобы позволить брюнету осветлить свое имя перед ним, закрывая глаза и продолжая нырять в отношения. И он становится, он правда становится лучше. Но призрачный Булл получил урон больше, чем коллега, на одну пулю: за боль, причиненную Кольту, за его ебаную темную сторону и за пылкую влюбленность, которую он так легко принял как должное, и закидывался ей, будто спасительными таблетками экстази. Мнимый Булл измученно повалился на пол и принялся молить о прощении, выхаркивая кусманы черного сердца. Кольт попытался отдышаться, но бумажный человечек принял его собственный мрачный облик, обозленный на всех людей, горделивый, самовлюбленный и меркантильный. Оставшимися пятью пулями он без замедления нашпиговывал мысленный образ, пока тот не начал плакать кровью и визжать, будто убойная свинья. Кольт захлопал глазами, и по его лбу стек пот. Он хотел разрыдаться, но не от страха, а от накрывающего чувства свободы. Парня трясло, когда он увидел остановившийся в открытом положении затвор. Кольт отдал Буллу полегчавший пистолет и не смог пошевелиться. Брюнет что-то одобрительно говорил ему, но он уже не слышал. Тяжело, он пробрался до кресла и бухнулся в него, слушая отголоски выстрелов ружья Булла. Когда наваждение окончательно спало, внутри разгорелся запал сделать это еще раз, очистить разум от всего накопившегося мусора. Кольт почувствовал, насколько легче ему стало. Он отряхнулся, собрался с силами и подошел к сосредоточенному Буллу. — А этой штукой как стрелять? *** Перепробовав почти все, что было в их скромном арсенале, Булл удивленно разглядывал мишени. — Это твоя первая стрельба, а показатели точнее, чем у меня с регулярным посещением тира. Да ты прирожденный стрелок, Кольт, — рыжий победоносно ухмыльнулся, принимая похвалу Булла. — Но вот с этой деткой я точно разорву твою жопу на немецкий крест, малец, — мужчина распаковал из кейса трехстволку, судя по всему любимую, так как на ней была резная гравировка по всему прикладу. — До жопы моей тебе как до луны ползком — секс только после свадьбы, нахальный старпер, — иронично подтрунивал Кольт в ответ. — Ну это мы посмотрим! — Попробуй! — смеялся младший, шутливо становясь в боксерскую стойку и пружиня на ногах. *** Пристегивая ремень в машине, Кольт заговорил: — Слишком много отбирает сил… Но позови меня в следующий раз с собой тоже, — глядя через лобовое стекло на город, тихо, но удовлетворенно сказал Кольт. Булл широко улыбнулся, обнажил зубы, поворачиваясь к нему лицом, не спеша заводить машину. — Обязательно. У тебя хорошо получается, — глаза Булла потеплели, расщепляя глыбы айсберга. — Я так устал. Отвези меня домой, пожалуйста, — Кольт улыбнулся ему в ответ. — Так тяжело стало на работе, хоть в свой выходной немного расслаблюсь. — Домой? Я думал, что мы поедем куда-нибудь перекусить, — поник мужчина. — Не знаю, я хочу побыть дома. Многое надо обдумать, — надломлено выдал Кольт. — Да, после первого похода в тир я тоже чувствовал себя странно. А я, значит, попробую напроситься к кому-нибудь в гости — делать мне сейчас совсем нечего, — Булл кинул на парня многозначительный взгляд. — У меня дома как всегда есть нечего, сам знаешь, — смекнув, что это он «кто-нибудь», бросил младший. — Я закажу еды, не волнуйся. Просто хочу еще побыть с тобой, — голос мужчины звучал чрезвычайно нежно и заботливо. — Пить не буду, обещаю! — Хорошо. Поехали, — Кольт не был сильно рад этой идее, даже не из-за страха, который он испытывал к мужчине, а из-за своей убогой квартирки. В этой каморке ему и самому не было уютно, а тут нужно будет распахнуть двери перед владельцем огромной виллы. Булл завел машину и вел непривычно спокойно. Кольт разглядывал лиловые облака и наклевывающиеся звезды. Хотелось потрогать их руками, прижать к груди и узнать, горячие они или холодные. Он улыбнулся тому, что хотел узнать тоже самое о чувствах Булла к нему, но улыбка получилась больше тоскливой, и он сразу стер ее со своего лица. Нахлынули воспоминания о моментах, когда Булл был пьян, но он старательно отгонял их от себя, опровергая все содеянное последними неделями, когда Булл и пальцем к нему не прикоснулся, пока он не выказывал очевидного желания. Сексуальных намеков со стороны мужчины он больше тоже не слышал. Теперь брюнет старался держать себя в узде и уходил раньше, чем разгорится настолько сильная страсть, что ее невозможно будет потушить. С какой-то глупой тоской Кольт раздумывал о том, что теперь ему этого не хватает. Что теперь он готов, и в этот раз это бы уже никак не получилось бы даже в шутку назвать насилием. Ему хотелось сказать Буллу, что он его хочет, что он ему уже доверяет, хотелось наконец узнать, испытывает ли тоже самое к нему мужчина, хотелось даже признаться, что он, кажется, его любит. Но он не мог это сделать. Из-за всех объективных и необъективных причин не мог. Кольт чувствовал, что заболел, что механизмы в нем нарушились, и он боялся, что они сломались бесповоротно и насовсем. Ему было страшно, что Булл пропадет из его жизни в одночасье, даже если это будет полезно, Кольт принял и осознал: с Буллом ему плохо и больно, но без него ему в тысячу, в миллиард, в триллион раз хуже и больнее, ведь только с ним он вообще чувствует, что еще жив. Совсем тихо играло радио, почти полностью теряясь за шумом ветра и колес за окном. Булл вспоминал поведение Кольта в тире и устрашался его яростным метким попаданиям. Что случилось бы, если Булл не забрал бы той ночью из бардачка Зиг Зауэр? Для человека, впервые держащего оружие в руках, Кольт слишком хорошо и уверенно стрелял как из обычного пистолета, так и из легкого револьвера. Даже массивное спортивное ружье Булла парень держал, как мастак, порой попадая в цель ловчее. Кроме этого, после каждой очереди пуль в грудь бумажного человечка, на лице Кольта появлялась зловещая улыбка, а в глазах плясали безумные огоньки. Только сам Дьявол мог знать, что именно представлял конопатый хрупкий мальчишка в своей голове, превращая в хлам цель. Булл заметил и изменения в поведении любовника: держался на людях он увереннее, даже нахальнее, а наедине молчал чаще обычного. Задавать неудобные вопросы Булл боялся и осознанно обходил тему состояния Кольта. Они почти уже подъехали к дому, когда Кольт стал нервно ерзать на сидении. В напряженном молчании они поднялись в апартаменты, где парень снимал студию. Когда он открывал дверь, Булл подметил, как трясутся изящные руки и переминающиеся ноги Кольта. — Проходи, — стыдливо пригласил мужчину Кольт. Младший сунул руки в задние карманы брюк, не соображая, куда их деть, и оглядывал помещение, словно увидел его впервые, как и Булл. Находиться близко к брюнету в крошечной гостиной-спальне было неудобно и позорно, так что он скрылся за кухонным островом, заваривая чай. Булл воспользовался временем наедине в комнате и бессовестно разглядывал нажитое. На прикроватной тумбочке нашел рамку со снимком, на котором был запечатлен очень юный Кольт с пиратской банданой, обнимающий пухлощекую малышку Джесси в костюме рыцаря. На полках он отметил плюшевую игрушку, похожую на антропоморфный кактус, пару коробок хлопьев для завтрака, вероятно, коллекционных, и синие большие наушники. Мужчина удивился, осознавая, что на полках нет и пылинки. Огляделся еще раз и ощутил себя в операционной. Судя по остальному, Кольт тащился от винтажа: одна стена была увешана пластинками и полароидными фото — в основном своими и сестры, на другой — репродукция «Рождения Венеры» Уорхола. Но третья стена была отдана полностью под высокий шкаф с дверцами-зеркалами во весь рост. Было безумно интересно, что творилось внутри, так что Булл не постеснялся открыть и его. Он ожидал увидеть единственное место в вылизанной квартирке, где был бы хаос красок и тканей, но внутри все было обсессионо развешено по цветам, создавая почти идеальный градиент. Рубашки висели с рубашками, все вешалки повернуты, как в магазине, в одну сторону, все брюки сложены одинаково и на конкретно отведенной для этого полке. Даже носки с трусами лежали на разных уровнях. Отдельное внимание было отдано створке, полностью до потолка уставленной разными парами обуви, и все были стерильно-чистые. Булл, пораженный хозяйственностью парня, закрыл двери гардероба и поспешил сесть на большую кровать. Оглядывая комнату снова, ему показалось, будто что-то не так. Он всмотрелся внимательно в детали рабочего стола Кольта, который он в упор, до этого момента, не замечал. Лампа, лотки для папок, ноутбук, мышь, клавиатура, и… что-то совершенно не вписывающееся в минималистичное пространство. Что-то неоново-розовое. Что-то внушительное, что-то длинное, что-то, что полностью завладело вниманием мужчины, что-то… Булл не стал терять времени и взял это что-то в руки, чтобы у Кольта не было возможности это что-то спрятать. Плутовато он оглянулся, выискивая на территории кухни рыжую макушку: Кольт увлеченно что-то делал и даже не хотел узнать, что происходит у мужчины в комнате. Убедившись, что его не застукают за неприличным действием, мужчина приложил к паху фаллоимитатор, прикидывая мысленно насколько он больше его собственного достоинства. Немного успокоившись, он внимательно осмотрел игрушку и облегченно выдохнул, не найдя на ней никаких биоматериалов. В задумчивости он крутил ее в руках и представлял, как Кольт мог ее использовать, в каких позах и с какими мыслями в голове. Низ живота потянуло, заныло, Булл возбудился от мысли с обнаженным Кольтом, просящим рассказать по телефону что-нибудь, чтобы мастурбировать на его голос, используя этот вырвиглазный дилдо. Мужчина снова оглянулся, удостовериться, что Кольт все еще ничего не видел, но он ошибался. Кольт стоял в метре от него с двумя стеклянными кружками чая с разинутым ртом и округлившимися глазами. Когда их взгляды сошлись, Кольт на пятках развернулся и молча скрылся за кухонным островом, кажется, даже пригнулся, чтобы Булл не мог видеть его пунцовых щек и ушей. — Кольт, может, ты расскажешь мне, что это такое? — лукаво спросил брюнет, предвосхищая веселье, которое его ждет.