Смертельный брак

Утро наступило снова, не спрашивая Булла, хотел бы он просыпаться от слепящего солнца или нет. Как обычно, нашарил под кроватью тапочки, поплелся в ванную, прихватив с собой пиджак. Почистил зубы, поглядел на кровоточащие десны и трясущиеся руки. «Пиздец» Решил провести день в трезвости, отложил порошок обратно в карман. Карман. В пустой карман. — Сука… «Где, блять, кольцо? Где, блять, кольцо?!» — Сука! «Я его убью нахуй! Ей-Богу, если Он существует, то пусть предпримет хоть что-нибудь, чтобы я его не убил!» Булл с грохотом стал спускаться со второго этажа по лестнице, чтобы обнаружить на кухне хлопочущего впервые за все время проживания в шикарной вилле Кольта. — Готовишь что-то? — старательно скрывая надрыв голоса, спросил мужчина, подходя сзади. — Да, решил завтрак приготовить. Ты очень долго не просыпался, — весело улыбнулся в ответ Кольт, помешивая деревянной лопаточкой скрэмбл. — И ничего странного не происходило? — издалека начал допрос Булл. — В каком смысле? А, да… Приходили мойщики окон. Я сам расплатился с ними, ничего? — А кроме мойщиков? Ты не трогал вещи мои никакие? — Бланко почувствовал, что пот стекает по его спине. — Нет… Только продукты из холодильника, — Кольт осторожно повернулся, незаметно рассматривая сжимающиеся и разжимающиеся кулаки мужчины. Синяя венка на лбу брюнета пульсировала. — Медвежонок, что случилось? Булл преодолел последний метр между ними, и сковородка с почти готовым завтраком свалилась на пол. — Булл, блять! Ты че творишь?! — Кольт хотел было уйти, в своей манере капризно развернувшись на пятках, но мужчина жестко сжал его за плечи. — Зачем ты шарился по моим карманам, сука? — он встряхивал тело своего партнера каждый раз, как произносил слово. — Я н-е ша-рил-ся! — отвечал Кольт, запинаясь из-за потряхиваний. Булл приподнял одну бровь, вглядываясь недоверчиво в лицо парня. Кольт воспользовался моментом, когда Булл ослабил хватку, и рванул к лестнице, надеясь запереться в ванной или в любой другой комнате. — Блять! — выругался Булл и побежал за парнем. — Отстань от меня, прошу! Я не трогал твой пиджак! — кидался тапками в разъяренного мужчину Кольт. — Не пизди, сученыш. Я тебе бошку разломлю, ты же это прекрасно осознаешь! Где мои вещи? — Отъебись, Булл! — Кольт уже пытался закрыть дверь в спальню, когда брюнет с силой толкнул ее, отпихивая беспомощного парня, изо всех сил старающегося весом своего тела перебороть Булла по ту сторону деревянной преграды. Конечно же, рыжий отлетел на пол из-за резкого толчка, а сама дверь истошно скрипнула, сообщая, что петли сломаны. — Расплатился с мойщиками сам, говоришь? Чем же? Моими вещами, которые спиздил из кармана пиджака? — Булл схватил руки Кольта и потащил его вон из комнаты, волоча по полу. Кольт зашипел от боли, начал брыкаться, пытаясь вырваться, но брюнет был намного сильнее. Взяв парня за грудки, он поднял его над полом и впечатал в перила. Брюнет навис сверху, заставляя прогнуться через ограду спиной. — Отдай мои вещи или полетишь на первый этаж. Кольт не знал, что ему следовало отдать, но желание жить было перемешано с адреналином и злобой, так что, без промедлений, он вломил головой по носу Булла. Мужчина мгновенно отпустил парня, хватаясь за кровоточащий нос и взвыл: — Сука! Кольт без оглядки побежал по лестнице, но сильные руки подхватили его на первом же шаге и, перевернув, бросили съезжать по мраморным ступенькам. Парень кубарем покатился вниз, слушая треск ломающихся костей и булькающей крови. Все случилось быстро, за пару секунд, но для него прошла почти что вечность. Когда он пытался отдышаться и отплеваться, Булл вновь навис над ним, разглядывая сверху вниз жалкое трясущееся тело. Он замахнулся, а Кольт рефлекторно спрятал лицо руками. Блеснуло что-то на пальце, моментально отрезвляя сознание Булла. Мужчина лихорадочно схватил руку партнера, разглядывая кольцо. — Это что, блять, такое на тебе? — постарался не подавать виду Булл. — Ты вчера сделал мне предложение, — огрызнулся парень, пока перед глазами Булла пролетала вся его жизнь, а на левом глазу Кольта набухал синий фингал. *** Кольт разглядывал увечья вновь, стоя посреди ванной. Он надеялся, что зеркало врало, что все не так плохо. Но, к сожалению, было даже хуже. Весь белок окрасился кровью, а из-за синяка он с трудом мог моргать. Парень порылся в сумке и нашел солнцезащитные очки. «Хотя бы так», — видеть себя в подобном амплуа было ужасно и неприятно. Как же Булл мог забыть о вчерашнем? Пусть теперь видит, насколько разрушительными могут быть его увлечения веществами, ведь именно из-за них он теряет память и с полуоборота заводится до ярости. Казалось бы, отразить трагедию их отношений можно не надевая очков, но, по мнению Кольта, спрятав глаза, он спрятал и свою душу. Молчание хуже крика. — Я хотел сегодня рассказать Байрону о нашей помолвке, — начал робко рассказывать о планах Булл. — Хотел? Ты же забыл о ней. Как ты мог хотеть, не помня об этом? — Я вспомнил, что хотел. Я даже вчера договорился о встрече, — мужчина протянул телефон с открытой перепиской. — Хорошо, но я пойду с тобой. Хочу глянуть в глаза твоему любимому Байрону. — В таком виде… Ты уверен, что хочешь пойти? — Булл скрестил руки на груди, ища защиты. — В очках незаметно. Тем более, если именно с ним ты проводишь большую часть времени вне дома — я очень хочу узнать его поближе! — Тогда собирайся. Мне нужно убрать кое-что из машины. — На твоей поедем? Пить точно не будешь? — удивился Кольт. — Да, пожалуй, лучше такси. Извини, — неизвестно за что все же попросил прощения Булл. — На обратном пути в госпиталь заедем? Мне, кажется, нужно в травмпункт. — Может, я отвезу тебя в травму, а сам к Байрону? — не унимался брюнет. — Булл, я хочу тесно общаться со всеми твоими друзьями, это понятно? — ядовито выплюнул Кольт. — Зачем? Вы такие разные… Вы не поймете друг друга! — Я знаю, что мы разные, но я хочу понять, как можно так много… употреблять, — последнее слово парню далось выговорить с трудом. — Я же правильно понял, что обычно именно Байрон зачинщик ваших наркоманских тусовок? Булл попробовал вспомнить несколько последних сборов и сам для себя огорченно вздохнул, потому что теперь зачинщиком был он сам. — Да, конечно он. Он первый человек, который показал, что можно безнаказанно и без особых последствий для здоровья, а иногда и с очень большими преимуществами, принимать наркотики. Он очень умный человек, образованный. В прошлом мечтал стать медиком, так что в химии он разбирается лучше всех моих знакомых. — Вот и послушаю умного человека. Кто знает, может, стану терпимее к тебе. А может, научусь парировать твои дебильные порывы. *** — О, дорогой мой Булл, как я счастлив видеть тебя сегодня! — Байрон нежно обнялся с мужчиной, христосуясь. — Кольт, — многозначительно протягивая имя на языке, пожал руку парню он. — Мистер Байрон, к Вам можно обращаться как-нибудь не по фамилии? Думаю, было бы удобнее и проще… — не успел договорить Кольт, как седовласый мужчина положил на его губы указательный палец. Кольт оторопел от этого жеста, но заткнулся. — Мне не нравится мое имя, все друзья называют меня просто Байрон. Убирай все эти никому не нужные официальности. Не нужно. Просто Байрон, — он лукаво улыбнулся, переводя взгляд на вышедшего из-за спины тощего мальчишку. Булл так же тепло поприветствовал парня, прижимая к себе с особым трепетом, потом погладил по голове. Кольт взбесился, и так разочарованный сегодняшним днем, и высокомерно поднял бровь. — Эдвард, верно? — пожимая руку, специально исковеркал имя Кольт. Булл закатил глаза, Байрон цокнул языком. — Эдгар, верно, — пропустил мимо ушей ошибку сам юноша. Они прошли вглубь ресторанного зала, сели за круглый стол, и официант раздал всем меню. Через темные очки Кольту было тяжело рассмотреть крохотные буквы, так что он шепнул своему жениху максимально незаметно: — Выбери за меня, я ни черта не вижу. — Голубки воркуют, Эдди, правда это прелестно? — нарушил неловкую тишину Байрон. Все единодушно подумали, что фраза была более неловкая, чем тишина, так что никто не ответил. — Булл, ты сказал, что для меня есть новости. Может, сразу с них начнем? Смысл нам обсуждать погоду и политику, когда на повестке дня, чувствую, что-то вкусненькое. — Да, есть кое-что. Очень хорошие новости, Байрон, — Булл взял ладонь Кольта и сжал ее на столе. Мужчина оглядел всех, в поисках поддержки, но Кольт скучающе отвернулся, Эдгар безостановочно затягивался электронкой и вообще плохо понимал, что происходит вокруг, а Байрон хищно облизывался, привлекая внимание к подрагивающей челюсти. — Продолжай, — подталкивал Байрон. — В общем, уф, — Булл смахнул свободной рукойвыступивший пот со лба. — Мы женимся и, я надеюсь, очень скоро. — Покажи колечко, — не скрывая веселья, просит Кольта Байрон. Тот неуверенно протянул ему ладонь, на которой блестело тонкое белое кольцо, подозрительно простое. — А камень, я так понимаю, внутри? Узнаю почерк ювелира, — Байрон был рад больше всех за столом, будто предложение сделали ему. Кольт с облегчением снял украшение и вложил в теплую ладонь Байрона. Эдгар отрешенно следил за всеми и молчал, думая без остановки. Эта встреча пропитана нелепостью, и парень мечтал, чтобы они уехали домой. — А костюмы? Ты… получается, наденешь белый, — он указал беззастенчиво пальцем на Кольта. — А ты — черный? Парень говорил медленно и все равно путался в словах. — Эдди, не смущай мальчиков. Откуда им знать? «Эдди» не узнавал сладкий тон своего господина, поэтому пожал плечами, решая больше не встревать. Официант принес ему кувшин холодной воды, напичканной лимонами и мятой. И больше ничего. — А почему «Эдди» ничего поесть не заказал? — слова Кольта врезались в уши Эдгара, и он широко распахнул и без того большие глаза в удивлении. — И зачем тут вообще «Эдди»? — Это мой несменный протеже. Не помню уже даже, чтобы куда-то выходил без него, — Байрон невесомо погладил его руку. Байрон и Булл были единственными, кто хотел говорить, и вдвоем им было куда приятнее, поэтому они быстро ретировались за угол ресторана, оставляя Кольта наедине с холодным Эдгаром, которому, казалось, вообще наплевать, где и с кем он. Сосредоточенно, Эдгар высыпал кокаин в две тонкие дорожки и карточкой очертил, не зацикливаясь на внимательно следящим за каждым его рваным движением Кольте. Громко снюхал, с удовольствием облизал скидочную карточку какого-то вейпшопа, а затем сделал то, чего Кольт никак не ожидал. Забирая пустую тарелку Байрона, он стряхнул туда остатки порошка и слизал. — Ты серьезно? Прямо здесь? — невольно, Кольт пригибается и воровато озирается. Эдгар расслабленно поднимает свои глаза на него и никак не может сфокусироваться. Только сейчас Кольт замечает такой же, как и у Булла, мерзкий и отвратительно противоестественный взгляд. — Поверни голову налево, там за столиком им еще веселее, чем нам, — сказал он еще медленнее, чем обычно. Шумная компания вторила действиям Эдгара, и Кольта затошнило. Казалось, он был единственным адекватным человеком на все заведении. Громко сказано, со стороны сутулый, бледный и побитый парень в тонированных очках не вызывал доверия точно так же, как и другие гости ресторана. — Так че: ты будешь, нет? — Нет, конечно, — он искренне оскорбился его предложением и скривился в отвращении. Подобные выходки Булла он мог стерпеть, мог закрыть глаза и смотреть сквозь пальцы — большая любовь требовала такой же немалой слепоты, однако Эдгар, итак неприятный персонаж, стал для него гадким. — Хуйня идея, — неожиданно отрезал тот. — Что? — Хуйня, говорю, идея. Про брак ваш. — Ты не прав. Мы любим друг друга, — уверенно защитил себя Кольт. — Ты не понимаешь ничего, ты… скорее, затесавшийся рядом, а не Судьба Булла или, хуй пойми, как ты там думаешь еще… А я знаю все и, поверь мне, мечтаю забыть. Я знаю его давно, я знаю, какого монстра он прячет… — Не прячет, Эдгар. Кольту бы промолчать, но нахлынувшая злость вынудила его одним движением стянуть очки и оголить надутый лиловый глаз, ярким пятном выбивающийся из образа, который Кольт рисовал, как мог. Эдгар равнодушно вдохнул дым электронки. Его телефон, небрежно оставленный на столе — он часто пялился на него, будто уговаривая взглядом пиликнуть — спасение. Наедине с Кольтом, без Булла, а тем более Байрона, ему некомфортно: хочется спрятать себя за спину хозяина и, наконец, заткнуться. — Мне жаль, но это даже не процент того, на что он способен. Бежал бы ты от него, пока не замужем. И все-таки этот мальчишка был дерганый и странный до жути, очевидно, он прятал всего себя от гнетущего взора избранника Булла. Булл, кстати, все никак не возвращался. И Байрон пропал… — Одного тебя ему всегда будет мало, поверь. Я все знаю. Но вот что я никак не пойму — ты что сделал, что Булл тебя аж замуж зовет? Байрон тоже в шоке, никто от нашего Булла такого не ожидал. Ты нас удивил прям… Это его дурацкое «я все знаю» взбесило Кольта, и скоро он, наплевав на свой пацифизм, отколошматит надменного пацана. — Да кто ты вообще такой? Почему ты так говоришь? Объясни мне нормально! Ты думаешь, что я такой тупой и не вижу, с кем живу? За кого, блять, в конце концов, выхожу замуж? Он отпиздил меня за день до Рождества за то, что я хотел увидеться с другом! А сегодня с утра скинул меня с лестницы, думая, что я, блять, крыса, своровал у него обручалку! Это пиздец — он забыл, что сделал мне предложение! Теперь Кольту правда лучше бы помолчать. Он говорил, почти кричал, не мог остановиться, а сам, параллельно, думал совершенно о другом. Кому он доверил эти тайны? Не успел даже понять, кто такой этот Эдгар, а уже вынудил его слушать ужасные истории о его несостоявшийся еще даже не семейной жизни. Он подпалил сигарету, замолчав, сидя за столом, не понимая, почему ушедшие и пропавшие мужчины не могли сделать так же. Эдгара лавиной накрыла паника. Понять Кольта и его боль несложно, он сам от него отличается лишь тем, что не является женихом. Да и семьи-то у него нет, с которой можно познакомить любимого под Рождество. — Забудем. Прос… — Нет. Ничего не забудем. Мне тоже страшно, — тревожно признался Эдгар. Он помедлил, сжевывая щеку. Вкус горячей крови, резко стекающей по языку, отрезвил. — Я понимаю тебя. — Он трахал тебя, да? «Скажи «нет». Я тебя заклинаю» — И трахает до сих пор, — печально подтвердил Эдгар. Ему в действительности было жаль Кольта, но голос отчего-то звучал надменно. Может, вот он — момент, когда пора закончить с этими глупостями? Размашистым движением он стирает непрошенную слезу и разглядывает мокрую руку, изуродованную кольцом. — Мне казалось, что жизнь налаживается. Я делаю успехи на работе, я, наконец, полюбил и, блять, был уверен, что любим сам. Я не понимаю, что мне делать. Куда я уйду от него? Мне скоро тридцать, а я все мечусь, я все не могу найти свое место. Я был так рад… А сейчас понимаю, что даже не могу отказаться от Булла. Я же люблю его. А ты? Ты любишь его, да? «А он тебя?» Эдгар прячет дрожь. Он не хочет отвечать. Этот Булл, черт его дери, не нужен Эдгару, как и все, впрочем, остальные, посягающие на его тело. — Я никого не люблю. …кроме Байрона. Недосказанные слова повисли в тяжелой тишине, удушая Эдгара. — Не вини меня. Булл для меня никто, если бы не их дружба с Байроном, мы бы и не встретились никогда. Это работа. — Работа? — Да, Кольт, это всего лишь работа. Для меня. — Тебе не нравится. — Такое никому не понравится, но я привык. И вообще — покажи мне хоть одного человека, который любит свою работу. Байрон нашел меня в мои двадцать лет, а мне уже двадцать два. Эдгар вынул картридж из джула, понял, что он сгорел, и разочарованно поджал губы. Кольт предложил свои сигареты, но парень лишь отмахнулся. Он погрузился в тот день, когда Байрон его подобрал. Эдгар мечтал, что вечер станет последним в его жизни, ведь такая жизнь не стоит ничего. Ее лучше закончить. Спустя два года все стало еще хуже. Эдгар был не особо общительным персонажем, особенно в колледже, где его поначалу интересовала только учеба, а студенты казались лишь глупым биомусором, разбрасывающимся ценнейшим ресурсом — временем — направо и налево. Но было в одной девушке, которая ходила с ним на все математические дисциплины, что-то особое. Воспоминания о Колетт теплились в его душе до сих пор, как напоминание о том, что он раньше был другим и у него был невзрачный проблеск надежды на лучшую жизнь. Она была скорее полной противоположностью Эдгара, из-за чего, возможно, и показалась ему интересной: светлые волосы, добрые глаза, заразительный смех и нескончаемая любовь к людям. В первый раз, когда они сидели близко в аудитории, Колетт сразу заметила Эдгара и подвинулась критически близко. Дышала она шумно, постоянно сглатывала слюну и вибрировала, мычала. Эдгар взбесился, посмотрел на нее осуждающе, а она лишь улыбнулась искренно и передала листок. На бумажке оказался достаточно талантливо нарисованный эскиз портрета Эдгара. Парня это так вдохновило и тронуло, что он решил дать ей шанс. В чехле телефона он до сих пор носит этот рисунок. Оказалось, что Колетт абсолютно не знала ничего в математике и попала на эти курсы больше случайно, чем сознательно, но в любом случае, бросать их и выбирать другие — не хотела, чем ставила Эдгара в тупик. — Это безответственно — бросать начатое. Тем более, таким образом я научусь складывать циферки и решать уравнения и буду умнее. А ты мне в этом будешь помогать, дружочек, — радостно объясняла девушка, когда они вдвоем шли в кафетерий. — Это безответственно выбирать курс, который абсолютно тебе не свойственен. Зачем тебе быть экономисткой? Стань дизайнером, у тебя отлично получается рисовать. — У тебя нет вкуса, Эдгар. Я рисую скучный академический бред. Во мне нет нетривиальных идей и креатива. Я строгая, линейная, графичная и четкая. Как любой другой экономист. А дизайнеры… дизайнеры они плавные, тягучие, горячие, потенциальные… прямо как ты. Может лучше тебе сменить направление? — С чего вдруг я плавный, тягучий и горячий? — хмыкнул парень в ответ на сомнительный комплимент арктической блондинки. — Откуда, говоришь, ты приехала? Из Осло? — Ты кроме Осло других скандинавских городов не знаешь? — обиженно протянула Колетт. — Я достаточно эрудированный человек, чтобы выдать тебе более десяти скандинавских городов, но я не буду этого делать, чтобы ты окончательно не села в лужу. — Из Осло, да, — наконец согласилась девушка. *** — И почему тебя отчисляют? — суетилась Колетт, наскоро заклеивая картонные коробки с вещами. — Меня словили за незаконной деятельностью, — абсолютно спокойно ответил Эдгар. Девушка пару секунд тупо хлопала глазами в удивлении, но разом зашипела и засмеялась: — Да-да, Эдгар, конечно-конечно. Очень смешно. Ты самый правопорядочный человек из всех, кого я знаю.Колись, в чем причина на самом деле? — Тебя не проведешь. У меня неуды по всем предметам, — грустно выдохнул Эдгар, внутренне ликуя, что смог так просто обмануть девчонку. На деле Эдгар начал барыжить. При чем, барыжил всем, чем только мог. Краденные телефоны, трава, мефедрон, пистолеты, ножи, духи, конспекты, собственное тело, тела других людей, метки, информация. Он не стремался делиться всем этим и охотно общался с самыми мутными типами, которых получалось отыскать. Кроме всего этого, Эдгар действительно перестал видеть смысл в образовании. Зачем оно нужно, если тебе приходится зарабатывать на него такими ужасными способами? Зачем оно нужно, если ты без него смог переступить через себя и научился зарабатывать иными, пусть и нечистыми, способами? Эдгар не знал, в какой момент он почувствовал, что преисполнился в своем познании. Скорее всего, как он решил для себя сам, это было после первого укола в вену. Да, безусловно, за все то время, что он живет на этой Земле, он пробовал множество разных наркотических средств, но от хмурого под кожей чувство было совершенно другое. Он сразу понял, что с этим нужно завязывать, лучше раньше, даже до того момента, как воткнул шприц в ногу, но то спокойствие, что он получил от первого укола, нельзя было сравнить абсолютно ни с чем. Это было что-то космическое, что-то подобное божественному снисхождению. Теперь иногда, на праздники, он дарит себе волшебную инъекцию и эякулирует даже просто от факта, что золото начинает растекаться по его жилам. Его любовь к героину закончилась ровно в тот день, когда нелегкая занесла его в ночной клуб в глуши Калифорнии и свела с Байроном. Байрон был прекрасен. Байрон был лучше, чем героин. Байрон был больше, чем Эдгар под героином. Байрон был миром. Байрон был Вселенной. Тогда он и потерял себя, зимой две тысячи шестнадцатого года. Сколько воды утекло с того времени… Эдгар вернулся в настоящее и стряхнул наваждение. Кольт все еще беспокойно смотрел на его убитое трясущееся лицо, но больше не требовал говорить. *** Булл присел на корточки и затянулся, перед тем как передать половинку Байрону. — Ты помнишь, куда мы собирались ехать, Монро? — Как ты заебал называть меня по имени, — огрызнулся Байрон, но почесал затылок, пытаясь отыскать в потоке бессвязных мыслей ответ на вопрос. — Куда-куда, в хаммам, наверное. — Так рано? — Булл глянул сквозь пальцы на разноцветные круги от солнца. — Ну, наверное, мы решили отметить новый год по-крупному, — пожал плечами мужчина и выкинул бычок. — Надо выдвигаться тогда, — брюнет шатко поднялся и отряхнул брюки. — Я поведу, я трезвее, — Байрон садится за руль своего спорткара. — Я вообще сегодня не нюхал, охуел, дед? — хлопнул дверью, но сел на пассажирское, Булл. — Зато твой жених нюхал, — усмехнулся, заводя авто, мужчина. — Че? — Че-че, в очках вон ходит в ресторане. — Давай уже гони, все ждут, наверное. Надо успеть протрезветь, пока с Кольтом не встретился. — Ой, да зачем тебе с ним встречаться? Он такой скучный. — Он не скучный, он просто не нюхает, — оправдался брюнет. — Фу, отстой, — они уже стояли на третьем светофоре. — Вот мой Эдгар крутой. Он нюхает. — А где Эдгар, кстати? Мы же не можем без него в хаммамехать. Че там делать-то без него? — на лицо Булла поползла бесноватая пьяная улыбка. — Слушай, а мы его забыли. Бля, — Байрон растекся в такой же мерзкой улыбке. — Поворачивай, — глупо посоветовал брюнет. — Тут две полосы. — Типа, она беременна? — Кто, блять, беременна? — засмеялся Байрон. — Дорога, кто еще? — Индика разъебала нормально? В диком угаре они добрались до изначального места встречи, чуть не сбив мусорный бак. Под руки, они вальяжно прошли в центр ресторанного зала и начали искать столик, за которым должен был сидеть Эдгар. Парни, естественно, заметили неадекватно смеющихся двух мужчин и с ужасом дожидались следующих их действий. Наконец, Байрон указал пальцем на круглый столик и потащил Булла к нему. — Эдди, прости, что забыли про тебя. Застегивай курточку, мы уже опаздываем, — Байрон поцеловал Эдгара в щеку. Кольт долго молча смотрел за происходящим, но не выдержал, когда Булл шлепнул парнишку по тощей заднице. — Блять, Булл! — глаза Кольта наполнились злыми слезами, но дать им скатиться он не имел права. Все же, как хорошо, что за темными очками не видно, как ему больно. Брюнет, словно шуганный кот, подпрыгнул от неожиданности и медленно повернул голову в сторону своего возлюбленного. «Ох, черт» *** Кольт впервые попросил Булла вызвать ему такси в его бедную квартирку на окраине. — Я хочу побыть один, это просто полный пиздец, Булл. — Я не оставлю тебя одного. Как ты не понимаешь, это просто дружеские приколы! — Эдгар мне все рассказал. Можешь больше не притворяться. Ответить на это Буллу было нечего, и он безмолвно заказал машину. Поехать в тот день с Байроном и Эдгаром не позволяла внезапно разыгравшаяся совесть и загон, в который он погрузился из-за событий минувшей недели и сегодняшнего утра, дня, вечера… «Я уебище, не достойное жизни. А уж тем более, такого прекрасного мужа, как Кольт Хобнэйл. Я мразь. Я чмо. Мне необходимо убить себя. Разобьюсь на скорости, пока еду по шоссе. Или оболью себя бензином. Может, просто прострелить себе башку? Нет, сука, нет. Я должен все исправить. Столько раз получалось, в этот тоже получится. Я же, сука, гениален. Я гениальный манипулятор. Он привяжется ко мне еще сильнее, чем до этого» *** Кольт встал с кровати, потому что услышал выстрелы. Он испугался, что, возможно, Булл окончательно озверел и пришел выбить ему трехстволкой мозги, и ходит где-то по его району. Парень осторожно из-за шторы стал глядеть через большое окно и испугался больше прежнего. Это были не выстрелы, а залпы самого красивого фейерверка, который он только видел в своей жизни. Даже на четвертое июля, казалось, салюты были скромнее. — Кольт Хобнэйл, выйди за меня замуж! Я перепишу на тебя все свое имущество, только пожалуйста, прости меня, долбоеба! — Булл кричал во все горло, покачиваясь, держа в руке бутылку вина. — Иди нахуй! — открыл окно парень и прокричал в ответ. — Не могу, ведь тебя нет рядом!!! Тем более, куда я дену эту прекрасную машину, которую купил для тебя. Смотри, красненькая!!! — продолжал кричать Булл, пока прыгал вокруг дорогого автомобиля с бантом на крыше. Кольт сполз по стеночке, закрывая рот рукой, чтобы не закричать. Его разрывали все знакомые и незнакомые ему чувства: смех, страх, восторг, отчаяние, боль, отвращение и, конечно, безусловная любовь.