100 лет прожитых зря

В тёмной комнате, куда попадал еле видимый свет, теперь стояло две фигуры. Вик обернулся не сразу, а сделал это после того, как услышал звук, словно кто-то пытался чиркануть старинной зажигалкой. Вик подумал, что это должно быть отец вошёл в кабинет, поэтому уже мысленно приготовился к худшему. Звук каблуков звучал так громко, что даже ковёр лежащий на полу не смягчал этот стук. В тонких и белых руках, с третьей попытки появилось жёлтое пламя, оно очень выделялась в чуть освещаемой синей комнате. Сделав вдох, из сухих губ полился дым. Вик сначала даже растерялся:— Что ты здесь делаешь?! Это кабинет отца, здесь нельзя курить, и вообще даже находиться здесь нельзя!— Тот, кто оказался перед ним, был его старший троюродный брат Густаво. — К тебе такой же вопрос.— Усмехнувшись он сделал ещё одну затяжку. —Причина моего нахождения здесь, твоё внимание. —Густаво чуть дотронулся до сигареты, крошки пепла упали на ковёр. — Что ты имеешь ввиду? — спросил Виктор неуверенно. — Мы виделись с тобой не так часто, но я уже всё понял.— Чуть помолчав продолжил Густаво. —Мы так похожи! Я привлекательный, умный, харизматичный юноша, и ты, тот ещё лучик света! — Он сел на стол положив ногу на ногу. —Хватит! Не сейчас! Это не то место, где стоит вести глупые беседы! Я готов тебя выслушать, но не здесь, ведь даже мне нельзя тут быть! Поэтому... — Густаво схватил Виктора, пахнущей табаком рукой за щеку, решив таким образом успокоить его. — Прости, мне не стоило начинать именно так разговор. Спокойно, я не собираюсь что-то трогать в этом кабинете и сильно шуметь. — Парень улыбнулся и ослабил хватку, давая недовольному брату выбраться. — Мы вместе прошли столько оболочек... Даже бабочки перевоплощаются один раз, а в моем коконе может даже пусто. — Юноша, подняв руку вверх, рассматривал то, как взлетает дым, или же, как в его руке смотрелась сигара. — Мы с тобой похожи тем, что оба можем думать о чем-то очень долго. Меня, как болото затягивает это светская жизнь, и тебе она тоже явно не по нраву.— Густаво исподлобья посмотрел на брата. — "То не делай", "это не верно", "ведёшь себя неподобающе".... Тебе говорят такое? Мне нет. До сих пор не совершенен, а все хотят до меня дотянуться, как они не понимают, что корона не даёт власти, ведь это всего лишь просто обручь из золота. — Он посмотрел в пол. — Я вроде такой сильный, но меня не покидает страх того что я упускаю важные жизненные дни. Вик слушал его не перебивая, до того, пока Густаво не замолчал— Я понимаю о чем ты... Ты хочешь сказать что... Стой!—Вик остановил сам себя. Он только что говорил о том, что здесь нельзя находится, и сам продолжает разговор. —Продолжай... —Чуть подумав сказал он. И Густаво продолжил: — Я, как и ты ненавижу всё это! Я хочу сам делать выбор, я хочу общаться со всеми на ровне. Я не хочу, чтобы во мне видели идеальный пример, или ещё хуже, ждали от меня больших перспектив в будущем! Мне плохо даже просто от того, что я рождён вампиром! Я уверен, что не только мы с тобой, но и вся наша семья, и все в этом городе, страдают из-за крови, что течёт в нас! —Немного подумав Густаво снова продолжил:— Кстати о крови, ты вообще понимаешь почему моя семья приехала сюда? Чтобы выдать твою сестру за меня! Ведь королевская кровь не должна гаснуть, и им всем наплевать на наши личности и мнения... Это было и с твоими родителями, и с их родителями, и тобой будет так же, и с твоими детьми! Как всё это отвратительно! — Густаво не замечал, как его голос становился всё громче и громче. Виктор никогда не видел старшего брата в таком состоянии. Чуть помолчав, Густаво снова заговорил, так, будто выдавливал из себя слова. — И теперь, когда я перед тобой... Ты видишь во мне уродство или красоту? — Его глаза намокли, а сигарета в руке уже потухла, оставив маленький серый след на пальце. Испуганный и волнующийся Виктор с сочувствием взял брата за руку, чтобы успокоить. — Я знал это. Правда странно? Я рад, что ты доверился и выговорился мне, но мы не так уж и похожи... Ты против той власти, что построили на костях, против семейных устоев и правил. Хочешь правду? Я тоже против! — Вик убрал слезу с щеки парня. — Я хочу, чтобы все кто мне дорог, были счастливы. В будущем, когда мы станем старше, возможно, мы что-то и сможем изменить. Но пока сейчас, мы ничего не можем.— Немного помолчав Вик добавил:– Что же касается тебя Густаво.... Ты так воодушевленно заявляешь о не правильности указов и правил, хотя сам подыгрываешь тем, кто издаёт их. Ты единственный актёр этого театра, не мы. Я тоже стараюсь не грустить и не плакать, но я не прячусь как ты. И не притворяюсь принцем из сказок, которого от меня возможно тоже ожидают увидеть. В комнате повисла тишина, она ложилась слоем пыли на старинной мебели. Но тут же голос Густаво прервал нависшую тишину:— Ты слишком хороший Вик, и меня это бесит! У тебя всю жизнь были привелегии! Средний сын в семье, от тебя ничего не ждут, ты был дураком с детства! Как глупо было с моей стороны довериться тебе. Узнай сначала жизнь, а уже потом говори о моём внутреннем мире! Ты и знать не знаешь, как устроен наш город, ты не знаешь, как устроен этот мир! Ты не знаешь всю грязь, злость и извратность того, что находится за пределами твоего кукольного домика! Пока эти твари пьют дорогое шампанское и машут друг другу в рожи веерами, люди за городом мрут, как мухи! Их бьют розгами, как скот, а после заставляют с незатянутыми шрамами пахать на заводах! И там ведь даже есть дети... — Густаво отвернулся, и очень сильно сжал свои губы ладонью, пытаясь не зарыдать слишком громко. — Ты был за городом?! Густаво, братец, родной, скажи пожалуйста, что там происходит!? Я видел, как могут обходится с людьми и это ужасно! Я... Я хочу это увидеть...— Виктор взяв брата за плечи, повернул его к себе лицом. От этого на лице Густаво возникло удивление, после оно сменилось спокойным выражением лица с лёгкой улыбкой:—Так ты выбрал всё-таки уродство... Неужели белую голубку так и тянут эти грязные путы? Эта жестокость, это насилие, несправедливость, страсти, власть, уничтожение всех моральных ценностей? Ты хочешь узнать дорогу в этот ад?... Я был там... Я появляюсь в этом аду каждую неделю. Помнишь "Не говори родителям"? Ага? Это место ад для людей, но рай для вампиров, где исполняются мечты и желания. Там есть абсолютно всё, что захочешь! Ты, как охотник среди добычи. Правда побывав там в первый раз, я и не понял, что из золотой клетки попал на чужую территорию. Я сам стал жертвой пут, и теперь они пленят меня. Я знаю, как ничтожны бывают вампиры, но люди от нас совсем не отличаются. Мы все одинаковы, наши души не делятся на чёрные и белые. Я видел павших на колени женщин, нищих и печальных стариков, голодных и одиноких детей, измученных пытками и работой мужчин. Это граница между двумя городами, Аваддоном и Крамери. В Крамери наоборот у людей больше прав. В нашем же городе люди их не имеют. Каждый человек мечтал бы побывать в Крамери, где им откроются хоть какие-нибудь возможности. Я бы тоже хотел туда уехать, но наверное это невозможно . — Густаво и Виктор вместе сидели на лаковом столе из темного дерева. Виктор уже и забыл про печенье, что хотел принести. Забыл то, что это закрытая для остальных комната, и что если их найдут им обоим попадёт. — Там я и достал эти сигары, их делали люди, криво, косо, но они на что-то способны. Хлеб, мясо, алкоголь, всё кажется таким обычным и без накрученого нам богатства. Они относятся друг к другу на равных, и помогают близким. Я видел влюбленные и семейные пары, они сами решали с кем им быть, с кем заводить дружбу, они все, как одна большая семья. Конечно игнорируя воровство, убийства и многое другое... — Я люблю нашу семью!— с грустью сказал Виктор. —Настю, Родиона, Маму. Жанну хоть она меня очень сильно раздражает. И тебя люблю. Когда-нибудь настанет момент, когда все будут свободны. У нас ведь вся вечность впереди.— Виктор посмотрел в пол и нахмурился. Он гладил Густаво по плечу, после чего из-за всех сил сжал воротник его рубашки. — Густаво! Я хочу туда! — Вик спрыгнул со стола и угрожающим тоном крикнул брату. — Я знаю, что может меня там ждать, но я так хочу убежать от всего этого! Трава в нашем дворе красная от крови! Для нас, вампиров, месяц, как неделя, неделя, как один день, а день, как один час! Я хочу убежать от этой мерзкой чистоты! Я хочу стать тьмой, что окружает твоё сердце! Я хочу понять твою печаль! — Голос Виктора был уверенным, без капли сомнения. Густаво был в недоумении, он предполагал, что Вик может захотеть узнать, что происходит на окраине города, но он кричал о своём желании так, словно это было самым важным, чего он хотел от жизни. — Ты действительно этого хочешь? —В ответ Вик кивнул, все ещё сжимая воротник Густаво. —Хорошо, пообещай, что если эта тьма затянет тебя, я не помогу тебе и не побегу тебя спасать. Пообещай, что если это произойдёт, мы вместе отправимся в ад. — Густаво протянул бледную руку с красными костяшками. Такая большая по сравнению с ладонью Виктора. — Обещаю.—Они мягко пожали друг другу руки. Ладонь Виктора была мягкой, тёплой, даже горячей. У Густаво, совсем наоборот, рука была холодная, худая, с длинными и острыми пальцами. — Я уезжаю по пятницам. День, когда мама и папа уезжают в свой парфюмерный дом, где они работают. Там они общаются с рекламодателями и профессионалами в этом деле, возвращаясь только на следующее утро. Они ещё любители разных мероприятий, поэтому иногда могут задержаться там на неопределённое время. В этот день, я приеду к тебе и скажу твоим родителям, что мы едем на концерт симфонического оркестра, и вернёмся только на следующий день. Знаю, тебя не захотят отпускать, но зная, какой я идеальный и приятный молодой человек, они подумают об этом несколько раз. С братьями и сёстрами остаётся няня, так что, о них не волнуйся. Никто Настю не украдёт— усмехнулся он в конце. Поправив волосы и подобрав с пола сигарету, он вышел из комнаты, оставив Виктора наедине с собой и своими мыслями. Вик стоял посреди комнаты, которая уже не была такой тёмной из-за открытой двери, в которую из-за всех сил попадал ярко жёлтый свет.