100 лет прожитых зря

— Настя! Насть?— С печеньем в руках, мальчишка нёсся по коридору до той самой комнаты, где его ожидали брат и сестра. Но их там уже не было. Виктор немного расстроился, что заставил их так долго ждать, хотя была мысль, что они его вовсе и не ждали, будучи увлеченными книгой с картинками. У родителей Виктора было много книг со знаменитыми произведениями искусства. Только богатые могли себе позволить на тот момент целые сборники с цветными, из прочной бумаги страницами, в то время, как обычный народ довольствовался серыми и скучными газетами. Вик искал Анастасию и Родиона по всему дому. Как вдруг краем глаза увидел их в окно выходящее в сад. Настя расчесывала запутанные волосы Родиона, который покорно сидел на садовой, каменой скамейке. На её лице была нежная улыбка, и по её румянцу на щеках было понятно, какой это приятный момент для неё. Родион сидел всё такой же полусонный, его глаза были полузакрыты, то-ли от яркого солнца, то-ли от прикосновения рук Анастасии к его волосам. Настя так увлечённо была занята волосами Родиона, что сначала и не заметила, как и её волосы кто-то начал заплетать в тугую косу. Как только она почувствовала это, она тут же резко повернулась. Её длинные чёрные пряди уже были заплетены в тонкую косичку, и Виктор уже брался за вторую. Он не обращал внимания на строгий взгляд Насти, и продолжал плести косу и одновременно жевать печенье, которое принёс с собой. Чего добру пропадать! Вик посмотрел Насте прямо в глаза, он ожидал от неё такой реакции. Ведь он куда-то пропал, они с Родином его везде искали и нигде не найдя вышли в сад, а сейчас он с невозмутимым видом заплетает ей косы и уплетает печенье за обе щёки. Мальчик широко улыбнулся и лбом уткнулся в спину сестры. Её волосы пахли мятой, и вдыхать этот запах было очень приятно. Девушка подпрыгнула от испуга, когда вдруг на неё неожиданно, что-то упало. Это уснул Родион. У малыша была нарколепсия, поэтому он был очень сонливым ребёнком, и находился в таком состоянии большую половину дня. Он часто находился в подавленном настроении, и по ночам иногда ловил сонные параличи. Девчёнка была окружена со всех строн, и её это явно раздражало. Она уложила Родиона себе на колени, и когда Вик немного отстранился, Настя стукнула его по лбу затылком. — Ты чего делаешь!? —Парень держался ладонью за лоб. —Со всех сторон навалились! Я как мышь в мышеловке! —Она вовремя опомнилась и резко затихла, проверяя крепко ли спит Родя, потом перевела вперёд заплетенную Виктором косу, и пока младший спал на её коленях, гладила его рукой по волосам. На верхнем этаже дома, в комнате, где не было мебели, и которая предназначалась, как будущая гостевая спальня, было только два больших окна, выглядывающих в сад. Густаво выкуривал уже вторую пачку дешёвых сигар. В другой руке, он держал флакончик с духами, с производства его родителей. Парфюм имел очень резкий запах роз, пионов и табака. Это был очень популярный в то время запах. Густаво буквально повезло, что именно этот порфюм стал наиболее известным, и теперь он может тщательнее скрывать свои секреты. Убрав флакончик в карман жилетки, он смотрел на то, как веселятся его братья и сестра. Так беззаботно и наивно. Даже тогда, когда Виктор узнал о том, что где-то существует ад на земле, он все равно вёл себя, как ни в чём не бывало и даже дурачился. У Густаво вызывало это улыбку. Он считал глупым доверять кому-то, пусть сам и доверил свой секрет Виктору. Густаво увидел в нём себя, каких-то двести лет тому назад. На протяжении двадцати лет, он каждую неделю уезжает на окраину, чтобы побывать в тине той священной реки, в которой он ожил. И как золотая рыбка за стеклом, он и знать не знал о жестокости и насилии царящей на окраине Аваддона. Он так же и не предполагал о том, какое сильное течение на глубине этой реки, и что когда-нибудь это течение затянет и его. Всему виной был он сам. Его вина была в том, что он сделал это осознательно. Право капошится в сырой земле и пепле, он воспользовался им. Заглушая мерзотный запах, уже гниющей дыры в сердце новомодной одеждой и начитанной манерной речью. Поглощённый в свои мысли и наблюдая за резвящейся ребятнёй в саду, Густаво сначала не заметил, что всё это время Жанна стояла в пороге комнаты и смотрела на него. Она держала спину гордо и ровно, но её губы тряслись от злости, словно ещё пару секунд и гора лежащая на её плечах обрушится вниз и убьёт её. С самого детства девчёнка наблюдала за своей матерью. Клодия была высока, красива и умна. Мужчины всегда предлагали ей руку при выходе из кореты. Вампиры видели в ней авторитет, люди её боялись. За её разговорчивостью и звонким смехом, скрывалась та же личность, что и отца. Хладнокровная и не поколебимая. Без капли сожаления они могли наблюдать, как терзают их будующий обед. Так и без сожаления, они воспитывали Жанну. С самого раннего детства репетиторы, дополнительные предметы, дома мод и светские выезды. От маленькой девочки требовали взрослую, властную и харизматичную в своём остром уме леди. Даже книги, которые она читала, восхваляли королев и императриц. Жанна словно и не пыталась убежать от навязанного образа. Она сама запуталась в своём несчастье, без борьбы за что-то свое. Даже и не думая о том, что может быть как-то по другому. Каждый день перед зеркалом, она гордилась той девушкой, которую видела в отражении. Властная и харизматичная в своём уме женщина. Всего пара секунд и всхлип раздался по комнате. Девушка убежала, сохраняя свое достоинство и не теряя образа своего холоднокровная. Она не в силах стать другой. Да и сама она этого не хотела. Густаво не отрывал взгляда от окна, хотя и понял спустя какое-то время, что Жанна наблюдает за ним. Он не захотел подавать вида, что знает о её присутствии, как и не хотел разговора с Жанной, поэтому лишь молча смотрел в окно, до того момента, пока Жанна всхлипывая не убежала. Пора собираться домой, подумал Густаво. Солнце уже подходило к горизонту, ещё чуть-чуть и оно вовсе скроется. — Приятно было с вами увидеться! О госпожа, мы так прекрасно провели это время! Я бы точно приехал к вам снова! — Густаво с хохотом восхищался сегодняшним днём. Восхваляя и благодаря хозяев, за изысканные блюда, а после абсолютно за всё, что сегодня происходило, прыгая с темы на темы пытаясь угодить. — От чего так мило, дорогой? Мы всегда рады гостям! — Клодия провожала семью Вишенских, махая ладонью на прощание. Родион уже спал в своей комнате. Виктор, стоял на крыльце отрешённо и одиноко. Он провожал Настю взглядом, в то время, как она очень активно махала ему рукой. Её мать что-то сказала ей на ухо, после чего Настя тут же снизила темп руки, до лёгких, как полёт птички взмахов. Через пять дней, как обещал Густаво, он должен был вернутся и забрать Виктора на "концерт". Всё это очень тревожило душу юноши. Он точно знал, что не сможет сегодня спать всю ночь.