100 лет прожитых зря

Парень немного заволновался, и из-за спины посмотрел на брата. Почему же он молчит? Виктор с болью в глазах стал оглядывать местность. Пыль, грязь, местами засохшая кровь на земле. Сначала взор упал на новые дома, они были построены не аккуратно. Между досками были большие щели, но можно предположить, что жить как-то в таких домах было возможно. За этими домами виднелись маленькие, уже полуразвлившиеся домики. Низкие сломанные заборы, и местами колючая сетка, огораживали людские жилища, если так можно было назвать те разволюхи. Около некоторых из этих домов к заборам на привязи стояли лошади, они были настолько истощены, что что по бокам выпирали ребра. Но были и другие лошади, вдоль дороги стояло несколько карет, с запряженными в них лошадьми, в их глазах было что-то одинокое, словно животное, как на равне со всеми в этом городе, испытывало тяжкое горе. Слева от дороги, в далеке от всего этого, стоял красивый двухэтажный, белый дом с большими окнами-арками, он очень контрастировал на фоне остальных жилищ. Домишко богатеньких вампиров, с садисткими наклонностями. Они платили большие деньги, для развлечения, пытая ни в чём неповинных людей. На улицах было безлюдно, народ прятался либо по своим жилищам, либо в заброшенных строениях. Кто-то работал на заводе, который находится за всеми городскими постройками. Это завод стекловарения, где изготавливается стеклянная тара и другие изделия из стекла. В подвале этого завода ведётся производство свечей, а сразу за заводом простирается огромная плантация с овощами и растениями, увядающими из-за неправильного ухода. Вокруг всё было окутано гнетущей атмосферой, казалось всё здесь дышало и пульсировало кровью по венам, даже камни на земле казались мучениками, отправленным сюда искупать свои грехи. И только труп в куче мусора из гниющих овощей, которого облепили мухи со всех сторон, не казался таким же. По его виду можно определить, что он тут лежал уже, как минимум неделю, а это значит, что именно столько же времени, здесь не появлялись надзиратели, что серьёзно насторожило Густаво. В округе стоял отвратный запах отходов, крови, и гари. Серый и горьковатый туман, блуждал по улицам этого страшного места. Виктор был растерян, и разочарован. Он всегда относился к людям, с добротой и жалостью, как к невинным и беззащитным существам. То, что сегодня предстал его взору, казалось страшным сном. Люди воровали, грабили, убивали, и это было здесь обычным делом. И дело даже не в том, что у них не было другого выбора, как только пытаться выжить любой ценой, а в том, что они в принципе способны на такое. Хотя Вик и предпологал, что всё поверхностно, и возможно всё ещё куда намного хуже. Что творилось в его голове... В голове этого ребёнка. Ребёнка со звёздной фантазией, в его алых глазах зажигались звёздочки вдохновения в моменты счастья, а от смеха краснели щеки, растягивая улыбку, открывая белые клыки. Но гипербализации подвергаются не только весёлые ожидания, верно? — Всё хорошо? – С неуверенность спросил Густаво. — Мы можем вернуться. — Нет. —Сказал Вик, сильнее сжимая ладонями руки брата на своих плечах. — Я должен это всё увидеть. Постояв ещё немного, Густаво взял брата за руку, и повёл его по улицам окраины. Они шли по разбитым, каменным плитами, которыми были высечены улицы, Виктор оглядывался по сторонам. Дети пинающие жестянную банку, которая заменяла им мяч, а вот старик, сидящий бездвижно на деревянном крыльце, словно спит. Под ногами хлюпали грязные, в перемешку с жижой из пропавших продуктов лужи. На улице начало заметно темнеть. Густаво свернул к дому, который с виду был отстроен совсем недавно. Но было видно, что он был построен из подручных средств, из чего только можно было построить. Например фасад дома, был из уже несвежих, окрашенных голубого цвета краской досок, и похоже эти доски ранее были либо скамейкой, либо забором. Дверь была закрыта. Окна на первом этаже, все были наглухо закрыты, и чтобы не привлекать к себе внимания, братья решили забраться в окно на втором этаже, которое оказалось на удачу открытым. Благо дом был очень низкий, и они без труда, помогая друг другу забрались в окно. Похожих домов в этой дыре было примерно около трёх-четырёх на такую большую территорию, но по сравнению с целым городом, эта часть казалось словно огрызком от яблока на большом праздничном столе. Стукнув каблуками об пол Густаво сразу же помчался к высокому шкафу. Он достал с верхней полки бутылку из зелёного стекла, спешно сорвал крышку и жадно сделал большой глоток. Затем глядя себе под ноги, медленно опустился на пол. В его глазах было не спокойно. Он уже жалел, что привёз Виктора в это место, испугался, что доверился ему, и Вик обязательно проговорится кому-нибудь. — Густаво. Всё хорошо.... Правда.... Тебе не стоит ни о чём волноваться. — сказал Виктор, плавно переняв бутылку из рук Густаво, он не хотел чтобы тот потерял контроль. — Нам пора! — Густаво резко встал на ноги, забрав бутылку обратно он сделал ещё один глоток, и забросил бутылку обратно в шкаф. Густав направился в угол комнаты, где стояли картонные коробки и начал разбирать их, найдя нужную коробку, он достал оттуда две стопки с одеждой, и передал одну Вику. Сам же свободной рукой достал из этой же коробки мешочек с какими-то травами. —Мы сейчас выйдем на улицу! Людей не пугайся, они тебя не обидят! — Говорил он брату, таща того за собой по лестнице вниз. Выйдя на улицу, Густаво грубо пнул ногой входную дверь, от чего та, громко захлопнулась за ними. Пройдя немного, Вик обратил внимание на то, что людей на улице стало больше. Проходящие мимо, со страхом поглядывали на Виктора. Вик почувствовал приступ сильного волнение, и поднимающуюся панику. Становилось все темнее. Густаво уверенно свернул в переулок, и подошёл к какой-то женщине, стоявшей неподалёку. Он протянул ей вторую стопку с одеждой и мешочек с травами. Та поблагодарила Густаво, низко поклонившись ему. Он же в свою очередь стал её поднимать, тихо проговорив, что не стоит ему кланяться, и что делает он это не ради благодарностей, а ради простой помощи. — А это мой младший брат, Виктор. — Сказал Густаво подтолкнув мальчишку к себе. — Здравствуй милый. — Любезно сказала женщина. Вик переволновался так, что не смог ни слова из себя выдавить, поэтому молча протянул руку в знак приветствия. Добродушно усмехнувшись, женщина пожала руку мальчишке, а после потрепала его по голове. От этого Вик засмущался ещё сильнее, что даже глаза округлились. — Ну мы пойдём. Да Виктор? Пока, Мадам Сюзель! — Взяв брата за плечо, Густаво увлёк брата за собой. Добрая женщина помахала им рукой на прощание. В её глазах была печаль, но её улыбка была настолько искренняя, что ни одна форфоровая кукла Анастасии, что стояли у неё на шкафчике, не могли посоревноватся красотой и чистотой тех ямочек на щеках. — Её зовут Сюзель...Такая приятная женщина!— С хохотом произнёс Виктор. — Она печёт замечательный хлеб! Я бы взял немного, но им самим не хватает. У неё четыре ребёнка, и большие проблемы со здоровьем... Мне отвратительно думать о том, сколько ей пришлось пережить для того, чтобы сохранить жизнь детей и свою собственную... — Расскажи пожалуйста...— Попросил Вик, явно понимая, что Густаво будет неприятно об этом говорить, но он хотел знать. — Она с малых лет работает на грядках плантации. Я, как вчера помню её первые дни у того особняка. Её выбрасывали на холод не доплачивая. Её собственная семья укоряла её за рождение первой дочери по залету, семья и так сводила концы с концами, а тут ещё эта мелкая поганка появилась. Только отец был на её стороне, и его застрелили, как скот. За дочь заступится хотел.... Из всей семьи, сейчас только она с детьми и осталась в живых. Её младший сын родился с патологиями и может умереть со дня на день, а я не знаю чем помочь! Деньги? Эти надзиратели тут почти каждый день бродят, я не знаю куда они сейчас пропали, но если её обвинят в воровстве, то дети без матери останутся! Если их тоже не убьют.... Только еда и одежда...И даже за те лекарства, которые я ей отдал, их могут наказать... Я больше ничего не могу им дать... — Густаво опечаленно остановился. Вик никогда не видел его такую чувственную сторону. Он всегда казался хвастливым, эгоистичным манипулятором-эгоцентриком. Но как бы он не показывал себя тому обществу, в котором они росли, его мужество, которое Вик увидел в Густаво сейчас, перевешивало то золото и бархат, что он носил на своих плечах на постоянной основе. — Всё хорошо братец! Я понимаю, можешь не продолжать. — Вик с заботой посмотрел на брата, сжав его ладонь сильнее. Так они отнесли лечебной травы и одежду, ещё в четре дома. После чего, помогли с работой ещё двум людям. Густаво помог починить детям кукол и караблики. После, отказавшись от помощи брата, отнёс пару мешков с мукой ещё в несколько мест. Вик всё это время развлекал уличных ребятишек. Он очень хотел бы помочь, но Густаво умел все сам, и Вик не успевал за ним, иногда теряя его из виду. — Вот теперь, мы можем расслабиться по полной! — Закончив с делами, и поглядывая на окончательно потемневшее небо сказал Густаво. — Как у тебя энергии хватает?! — Сказал Виктор подбегая к брату. — Когда делаешь хорошие дела, ты даёшь людям положительные эмоции. А они в свою очередь, своей радостью, наполняют тебя. Я делаю это всё по собственной воле, и для меня даже простая улыбка великая награда. Вик с восхищением смотрел на брата, не узнавая в нём прежнего Густаво. Пройдя какое-то время по тёмной улице, парни свернули во двор одного из домов. И тут же Густаво протянул кому-то руку, и отдал крепкое рукопожатие смуглой ладони. — Виктор знакомься, это Труа, мой приятель. — Густаво обернулся к друзьям, и начал знакомить их с братом. — Труа, старший сын Мадам Сюзель. Виктор даже подпрыгнул на месте, вновь услышив имя той милой женщины. И направив взор на парня названого Густаво. Перед собой он увидел юношу, чуть повыше Густаво. Со светло русыми волосами, и смуглой кожей, по которой почти везде встречались родинки. Его глаза были такие же, как у мадам Сюзель, чистые и серые, полные надежды, но опечаленные жестокостью жизни. — Это Владимир—продолжил Густаво, он очень весёлый парень, правда немного странный. — сказав последние слова, он тихо усмехнулся. — Хватит издеватся! — прозвучал женский голос. — То, что я похожа на глупого мальчишку, это не значит, что я такая же, как вы! — У девушки были большие синяки под глазами, а на щеках были маленькие шрамики и ссадины. У неё были глубокие, чёрные глаза, тёмные короткие волосы торчали в разные стороны, и гормонировали с одеждой тёмного цвета, в которую была одета девушка. — Ты и по фигуре плоская, как поцан! — Бледный мальчишка со светлыми прядями, чуть ли не валился со смеху, по росту он был ниже всех, и выглядел младше. На нём была светло-серая туника, которую ему принёс Густаво. — А это Николя, мерзавец ещё тот, да ещё и молявка двенадцатилетняя! — с насмешкой произнёс Густаво. — Заткнись дед! — Николя язвительно показал язык и спрятался за Владу, которая тут же отошла в сторону, даже не пытаясь защитить паренька. — А ты смелый! Я же могу выпить твою кровь, и глазом не моргнуть! — Густаво смеялся, как наивный ребёнок, он раскрывался для брата всё больше, во всевозможных добрых образах. Вик стеснялся сказать и слова, пока не заметил взгляд Труа на себе. Тот одобрительно смотрел на Виктора, придавая ему внутреннюю смелость. — А-а я.. — Вик начал неуверенно. — Меня Виктор зовут. — Мальчишка смотрел в пол потирая костяшки на руках, но собравшись и улыбнувшись, с румянцем на щеках посмотрел на ребят. Такой ребёнок... Виктор с Густаво позабыв на время обо всём, дурачились с местными ребятами. В это время, в большом и красивом здании загорелся малиновый свет. Через стекла окон, был слышен смех, музыка и вылетание пробок из бутылок шампанского. Пока зажиточные вампиры веселятся, люди укутывались принесенной им одеждой, чтобы укрыться от холода. Тот труп на куче мусора, так и не убрали, и собаки, уже одичавшие от голода, и готовые есть падаль, разрывали плоть мёртвого человека. Территория у дома была выложена белыми камнями и ограждалась маленьким, декоративным, белым забором, на котором висели кашпо с живыми цветами. За 20 метров перед домом, начинались развалюхи. Слева от дома возвышалась большая, чёрная башня обвитая колючей проволокой, башню со всех сторон огрождал высокий, железный забор. Глядя со стороны на всю местность в целом, так и не понятно, что это за страшное место. Начался мелкий дождь. Густаво уже немного подвыпил, угостив младшего брата, тот в свою очередь скривил лицо и хмуро посмотрел на Густаво. Он был слишком весел, хотя совсем недавно ещё жалел, что притащил сюда Виктора. Из окна большого дома, вдруг зазвучала странная музыка. Гитара? Нет, это что-то другое. Очень странный, тянущийся ритм, не похожий на классическую музыку. — Что это? Почему так.. Странно? — Спросил Вик про льющуюся из окон мелодию. — Рок, малой. —ответил Труа с улыбкой на лице Густаво звонко рассмеялся прикрыв рот рукой— Труа, Виктор старше тебя раз эдак в двадцать! Это он должен к тебе так обращаться. Смех ребят прервал восхищенный музыкой Виктор — Я никогда такого ранее не слышал! Это так... Необычно, не скрипка не виолончель...что-то другое... — Электрогитара! Эти идиоты часто приезжают сюда, чтобы забыть о морали и принципах. Забывая о принятой одежде, музыке и манере общения! Но этот звук правда красивый... Как можно до такого додуматься? — Сказал Густаво по доброму ухмыльнувшись. Они все вместе смотрели на розовые окна. Свет от них отражался на мокрых камнях и плитах. Протяженный сильный звук электрогитары, словно пронзал душу, вознося на небеса. Всё было не важным. Музыка охватывала тело, и ноги рвались танцевать. Не плясать, а именно, что-то похожее на вальс, подошло бы под эту музыку, глубокую, играющую на струнах души, заставляющую забыть обо всём и успокоить тревогу сердца. Густаво протянул руку Виктору. Вик сначала не понял, поэтому не задумываясь взял брата за руку. Резко потянув, Густаво буквально бросил брата к себе в объятия, после чего начал танцевать так же, как в их первую встречу, спустя много лет у входа в поместье. Младший же реагировал совсем по другому, не пытался вырваться, все казалось простой, детской забавой. Николя ехидно посмотрел на Владу, и корча из себя джентльмена, делая клоунские движения, так же протянул руку приглашая на танец. Девчёнку это явно бесило. Труа смотрел на то, как веселятся братья, он наслаждался музыкой, и с сильной любовью к миру, любовался маленькими каплями дождя, падающими на лужи. Его наблюдения прервал озлобленый Николя, щека которого раскраснелась от хлесткой пощёчины Влады. Из-за дождя улица была мокрой, а Вик плохо танцевал, поэтому часто подскальзывался на камнях около дома. Братья долго смеялись, после чего один неверный шаг, и Густаво упал ударясь головой об землю. Вик вроде сначала запаниковал, но смех вновь вырвался наружу, когда он увидел Густаво лежащего на земле, и заливающегося смехом. Резко раздался хлесткий и мощный удар по земле, разбрызгавший лужи. Что-то похожее на шлепок, нет.... хлыст. В чёрной башне ,ярко-жёлтым светом загорелись окна. Позади мальчишек послышались громкие, убегающие в даль шаги. В дверях башни показался силует в чёрной кожаной одежде, с белой портупеей.