Hurt

Паркер понимает, что давно уже не справляется, когда порезы, за неимением свободного места, со временем поднимаются всё выше к плечам (она боится резать поверх едва зарубцевавшихся шрамов, потому что может не остановить кровь), а ещё становятся ощутимо глубже. Петра очень устала. Руки постоянно ноют, и при каждом неловком движений раны напоминают о себе невыносимым жжением. Ей приходится жариться в длинных кофтах даже в солнечную погоду и сильнее сцеплять зубы, чтобы не выдать себя случайным всхлипом, потому что никто не должен узнать о том, что девушка творит с собственным телом. А желудок, вопреки безуспешным попыткам Мэй или Старка накормить Паркер чем-то вкусным, отказывается принимать или надолго задерживать в себе еду, сколько бы девушка не старалась. Она совершенно опустошена морально и очень хочет плакать, только вот слёзы застывают где-то на полпути к глазам, потому что: — Сильные девушки не плачут, Петра. Ты знала об этом? — Тони ловит её за запястье и ощутимо сжимает, заставляя посмотреть прямо в его постаревшее лицо с редкой проседью в аккуратной бородке. Паркер застывает от ужаса и с трудом сдерживает рвущийся наружу скулёж, потому что под длинным рукавом и надёжным слоем пластырей расползаются только-только затянувшиеся царапины. Что же вы делаете, мистер Старк? С такими успехами мне придётся перейти на бинты Мэй теперь работает в две смены, потому что счета за коммуналку растут, а её зарплата — нет. Даже несмотря на почти полное отсутствие времени, которое они могут провести вместе, женщина видит, что с Петрой что-то происходит — что-то не так — и искренне пытается помочь, однако девушка мягко, хотя и весьма настойчиво отвергает любые её попытки, а потом стыдливо прячет глаза и закрывается в комнате, наотрез отказываясь от предложения поговорить. Мэй волнуется, но позволяет племяннице отгородиться, надеясь лишь, что это не больше, чем подростковый кризис, который Петре нужно пережить самостоятельно. И Петра переживает — всеми путями, на которые только способна. Потому что подростковый кризис — меньшая из её проблем, но тёте об этом знать вовсе не обязательно. У неё и так достаточно забот. Поэтому когда Флэш (мерзкий, самоуверенный, безмозглый Флэш) в очередной раз открывает свой бездарный рот, девушка теряет остатки самообладания. — Эй, Паркер! — громко взывает он на перемене сквозь шум снующей школьной толпы. — Неужели на стажировке у Старка платят так мало, что ты не можешь позволить купить себе что-то приличнее этих обносков? Или ты пока ещё недостаточно хорошо работаешь своим пронырливым ротиком, чтобы получать приличное… Закончить предложение парень не успевает, потому что Петра захлопывает железную дверь шкафчика и оказывается рядом слишком быстро, намного быстрее, чем Флэш того ожидает, а потом резко швыряет его об стену и с абсолютно нечитаемым выражением настигает уже на полу, чтобы один за одним наносить удары по этому тупому уродливому лицу, совершенно забывая о необходимости контролировать паучью силу. Ей просто хочется, чтобы он замолчал Это длится не больше минуты, когда гогочущая компания Томпсона приходит в себя и бросается на помощь, а Нед подбирается с другой стороны и, не без труда, за шиворот оттаскивает озверевшую Паркер от её жертвы (при этом едва сам не схлопотав по лицу от подруги, но та вовремя приходит в себя). Хотя удовлетворение, которое она испытывает в этот момент, вряд ли можно назвать нравственным. Урок английской литературы они с Недом прогуливают вместе, сидя в опустевшей столовой, пока Флэшу оказывают помощь в медкабинете. Оба молчат, прекрасно понимая, что продлится их единение недолго и что наказание для Петры будет очень жёстким. Но только один из них знает, что будет наказан трижды: сначала школьной администрацией, затем Старком и лишь после этого — собственными руками. Девушка как раз мысленно прикидывает место, где ещё осталась нетронутая кожа, когда Лидс вырывает её из этих размышлений настороженным: — Что с тобой происходит, Петра? В последнее время мне кажется, что рядом со мной совсем чужой человек, которого я не знаю. Она не находит, что ответить, и молча пожимает плечами, по привычке опуская взгляд на сложенные ладони. На рукаве затасканной серой (когда-то она была чёрной) толстовки виднеется кровь, и Паркер почти чувствует её запах, вместе с этим ощущая пальцами хрустнувший под её кулаком нос Томпсона. — У тебя какие-то проблемы? — аккуратно продолжает парень, участливо заглядывая ей в лицо и девушка сдаётся, чуть заметно кивая. — Мэй знает об этом? А мистер Старк? — она отвечает отрицательно на оба вопроса и Нед на время затихает, обдумывая это. — Знаешь, может быть это не моё дело, но я думаю, что тебе нужно рассказать об этом кому-то из них. — Ты прав, — тихо соглашается Петра и совершенно бесцветным голосом обещает: — Я расскажу Тони.

***

В школу на разговор с директором приезжает Старк, потому что Мэй считает, что такой ситуации нужна крепкая мужская рука. Мысленно девушка соглашается с ней, хотя втайне надеется, что он хотя бы попытается выслушать её. На фоне его неприлично дорогого костюма, который идеально сидит везде, где должен, и уверенности в прищуренных поверх бликующих очков глазах Петра выглядит совсем жалко, однако мужчину это, кажется, совсем не смущает. Он заводит девушку в кабинет, крепко удерживая рукой за хрупкое плечо, будто она в любой момент могла сорваться и сбежать, и оставляет стоять прямо по центру, лицом к опухшему Флэшу с ватными тампонами в расквашенном носу, сидящему на диване между охающими родителями, а сам опускается в кресло напротив директорского стола. Паркер не слушает о чём говорят мистер Старк и директор Морита, и пропускает мимо ушей возмущённые заявления матери Томпсона. Она не может оторвать взгляда от самого Флэша, который будучи почти полностью залепленный пластырями, продолжает выглядеть настолько самодовольно, что спустя пять минут она чувствует, как начинает закипать. Из волны накатывающего ощущения ярости её выдергивает раздражённый окрик Тони. — Ты должна извиниться, Петра, — настаивает он, приковывая взглядом. — Сейчас. Девушка медленно моргает и упрямо качает головой. — Что значит нет? — удивлённо переспрашивает Старк, и в голосе его слышится такая власть и скрытая угроза, что у Паркер невольно подгибаются колени, а голова идет кругом. — Мы ждём. Она очень хочет сказать ему, доверчиво прижаться к надёжному плечу и объяснить, что́ позволил себе Флэш, но перед глазами плывет, а под носом и на губах отчего-то становится мокро. Тони хмурится, наблюдая за её неестественно серым лицом и алой струйкой, стекающей к подбородку. Достает из кармана сложенный белоснежный платок, протягивает его подопечной и приказывает вытереть кровь, после чего вновь поворачивается к директору Морите. — Уверен, Петра принесёт свои извинения после нашего разговора за пределами этого кабинета. Надеюсь, после этого инцидент будет исчерпан? «Кровь? — вяло соображает она, — Откуда на лице может быть кровь, если Флэш даже не попытался сопротивляться?» Додумать девушка уже не успевает — Старк так же покровительственно опускает руку на её спину, чтобы увести из кабинета, а затем и школы. Во дворе, ничего не стесняясь, стоит припаркованная несоизмеримо роскошная Ауди, в которую Петра садится скорее по инерции, чем по доброй воле. В Башню она приезжает с полностью промокшим и окрасившимся в розовый платком, но Тони не удостаивает его какого-то внимания — просто отправляет девушку в мед.отсек и молча уходит к себе.

***

Петру отстраняют от занятий на две недели, а мистер Старк добавляет к этому домашний арест, первые три дня которого Паучок должна провести в его пентхаусе. Без костюма, интернета и желания жить. Но это не имеет никакого значения, потому что дома в Квинсе её ждёт крохотная ванна и леденящая душу полоска заточенной стали. Данное Неду обещание девушка не сдерживает, и это грызёт её совесть ещё очень-очень долго.