Закрой кровоточащие глаза

Паника, холодная и липкая, сковала Хуна. Лес вокруг него превратился в лабиринт из одинаковых деревьев, каждый поворот казался знакомым, но неизменно приводил к тому же самому месту — небольшой поляне с гигантским, узловатым дубом в центре. Сначала Хун пытался найти логику, запомнить ориентиры — упавшее дерево, необычный камень, изгиб ручья. Но лес словно издевался над ним, стирая ориентиры, подменяя их похожими, но ложными. Он кружил беспорядочно, спотыкаясь о корни и продираясь сквозь заросли кустарника, но вновь и вновь выходил к дубу с его гротескно искривленными ветвями. Казалось, это место притягивает его как магнит. Мальчик в отчаянии опустился на землю у подножия дуба, обхватив голову руками. Сумрак сгущался, превращая знакомые очертания леса в причудливые тени, а шелест листвы казался ему зловещим шепотом. Он пытался кричать, звать Сурима, но его голос хрипел, словно кто-то выжимал воздух из его легких. Лес безмолвно наблюдал за его тщетными попытками, холодный и равнодушный. Хуна охватило отчаяние. Он почувствовал себя запертым в этом лесу, пойманным в ловушку, из которой нет выхода. Слезы бессилия заструились по его щекам. Он свернулся калачиком у подножия дуба, дрожа от холода и страха, и ждал. Чего он ждал — он и сам не знал. Чуда? Помощи? Или просто конца этой бесконечной ночи. Отчаяние сменилось знакомым чувством вины. Горькая волна подкатила к горлу, сжимая его. — Ну конечно, это же я, — прошептал Хун, — кто еще мог так глупо заблудиться? Надо было держаться ближе, не уходить так далеко… Он вспомнил просьбу, резкие слова, которые бросил Суриму, то желание помочь чем нибудь обернулось неудачей. Брюнет почувствовал жгучую обиду на самого себя. — Вот теперь сиди здесь один, — ругал он себя, — никто тебя не услышит, никто не придет на помощь. Он поднял голову и посмотрел на сгущающуюся темноту вокруг. Лес казался ему враждебным и чужим, полным скрытых угроз. Он вспомнил страшные истории о людях, пропавших в лесу, и по спине пробежал холодный озноб. — Нужно что-то делать, — подумал Хун, но от усталости и страха у него не было сил даже встать. Он снова опустил голову на колени и закрыл глаза, пытаясь хоть немного отвлечься от своих мыслей. Лес шумел вокруг него, шелестя листьями и поскрипывая ветвями. Этот звук, еще недавно казавшийся ему зловещим, теперь странным образом успокаивал. Это были звуки жизни, звуки природы, которая существовала здесь веками, независимо от его страхов и переживаний. Хун почувствовал, как усталость берет свое. Веки стали тяжелыми, мысли путались, и он постепенно стал проваливаться в сон. Перед его глазами проплывали размытые образы: лицо Сурима, река, солнечная поляна, на которой они играли еще совсем недавно. Он улыбнулся сквозь сон и погрузился в тяжелую, неспокойную дремоту. Лес продолжал жить своей жизнью вокруг него, равнодушный к его страданиям и надеждам. Но в этом равнодушии было что-то успокаивающее, что-то первобытное и вечное, что давало ему хоть какую-то надежду на то, что утро все-таки наступит. Солнце уже давно скрылось за горизонт, а Сурим, развалившись на покрывале, лениво перебирал ягоды, собранные за день. В лесу царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев. Он уже и забыл про то, что старший должен был принести камни, они уже были собраны самим блондином. Сурим был уверен, что Хун вот-вот появится, гордый, но голодный. Этот лес был для него как родной дом, Сурим знал здесь каждую тропинку, каждый ручей. Заблудиться здесь было просто невозможно. Но время шло, а Хун не появлялся. Сумерки начали сгущаться, делая знакомые очертания деревьев чужими и зловещими. Внутри у Сурима заворочался неприятный холодок беспокойства. — Да куда же он пропал? , — пробормотал блондин, вставая. Он оглядел их временный лагерь: рюкзак с вещами, остатки еды, сложенные у костра. Оставлять вещи без присмотра не хотелось. Вдруг кто-то украдет? Этот лес посещали редко, но все же… — Да ладно, какая разница, — отмахнулся юноша от своих сомнений, — с Хуном что-то случилось, надо его искать. Он быстро затушил костёр и быстрым шагом направился в чащу леса, зовя друга. Лес отвечал ему лишь тишиной, и с каждым шагом беспокойство все усиливалось. Он пытался успокоить себя, что Хун просто заигрался, засмотрелся на что-то, но в глубине души он чувствовал, что что-то не так. Лес сгущался вокруг него, превращаясь из дружелюбного знакомого в темный, грозный лабиринт, таящий в себе неведомые опасности. Сурим ускорил шаг, зовя Хуна все громче и громче, надеясь, что его голос разгонит мрак и выведет его обратно к свету. Блондин бежал уже почти полчаса, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, но он не обращал внимания на боль, сердце его колотилось в груди, а в голове появлялись мрачные мысли. Он звал друга по имени, но лес в ответ хранил лишь зловещее молчание. Внезапно он споткнулся, чуть не упав. Прямо перед ним возвышался огромный дуб с гротескно искривленными ветвями. Что-то знакомое ему почудилось в этом месте… И тут он увидел его. Хун спал, свернувшись калачиком у подножия дуба, его лицо было бледным и усталым. На мгновение Сурима парализовало облегчение – все хорошо! Он здесь! Все страхи и сомнения растаяли как дымка, осталось лишь огромная радость от того, что с другом все в порядке. Он осторожно опустился на колени рядом с Хуном и положил руку ему на плечо. Тот пошевелился во сне, недовольно замычав. — Хун, — тихо позвал Сурим, — Хун, проснись. Темноволосый открыл глаза, и на мгновение в их глубине промелькнуло недоумение. Потом он увидел Сурима, и его лицо озарилось слабой улыбкой. — Сурим? — прошептал он, — это ты? — Я, я, — успокаивающе сказал блондин, — все хорошо, я нашел тебя. Старший сел, потирая глаза. Он все еще был сонный и немного дезориентированный. — А где мы? , — спросил он, оглядываясь по сторонам. — Ты заснул под этим дубом, — объяснил младший, — я переживал, я долго искал тебя. — Прости.. — пробормотал Хун, — я не знаю, как так получилось. Я заблудился… Сурим помог ему подняться на ноги и осмотрел его на предмет травм. Вроде все цело, только немного поцарапанный. — Пойдем обратно, — сказал блондин, — там у нас костер, и я собрал ягод. Он обнял Хуна за плечи и повел его прочь от зловещего дуба, обратно к свету и теплу их временного пристанища. Лес вокруг них казался теперь не таким страшным, ведь они были вместе, и это было главное. Хун шел молча, спотыкаясь о корни и не поднимая глаз. Его мучила вина — не только за то, что он заблудился, но и за то, что подвел друга. — Прости, — тихо произнес он, — из-за меня ты потратил столько времени, а я так и не нашел эти камни.. Ты говорил, что они должны быть где-то здесь, а я даже не справился с этим.. Голос его дрогнул. Он поднял на Сурима виноватый взгляд. — Глупые камни, — отмахнулся блондин, — забудь ты о них. Главное, что ты нашелся. Я так испугался, когда ты не вернулся. — Он не договорил, вспомнив то леденящее чувство страха, которое сковало его, когда он понял, что Хун пропал. Лес вокруг них сгущался, и тени от деревьев казались длиннее и зловещее. Но они шли вместе, и это делало лес менее враждебным. Мальчики вышли на знакомую поляну и увидели тлеющие остатки костра. Сурим остановился, повернулся к Хуну, и неожиданно крепко обнял его. — Ты не представляешь, как я волновался, — прошептал он, гладя брюнета по спине, — я думал, что произошло что-то страшное. Хун обнял друга в ответ, сжимая его футболку в кулаках. Он чувствовал, как дрожит Сурим, и понимал, что испугал его не на шутку. — Прости, — повторил он, — это я виноват. Не надо было уходить так далеко.. — Все хорошо, — сказал Сурим, отстраняясь и глядя Хуну в глаза, — главное, что ты сейчас рядом. Он улыбнулся, и его улыбка была такой теплой и искренней, что все страхи и сомнения Хуна растаяли как дым. Он обнял Сурима еще раз, чувствуя, как тепло и умиротворение разливаются по его телу. В этих объятиях, в этой маленькой поляне в сердце леса он чувствовал себя в безопасности, защищенным от всех бед. И он знал, что что бы ни случилось, блондин всегда будет рядом. Они так и стояли, обнявшись, несколько минут. Тишина вокруг них больше не казалась зловещей, а наоборот, окутывала их защитным коконом. Шум листвы, стрекотание сверчков, далекие птичьи трели — все сливалось в успокаивающую мелодию леса. Хун чувствовал, как напряжение последних часов покидает его, растворяясь в тепле объятий. — Ну что, — наконец нарушил молчание Сурим, легонько отстраняясь, — пора нам, пожалуй, готовиться ко сну. — Он огляделся, словно только что вспомнив, где они находятся. — Костер надо разжечь, да и поесть нам не помешало бы, — добавил он, уже более бодрым тоном. Сурим выпустил Хуна из объятий и решительно принялся за дело. Он разбросал остывшие угли, подложил сухих веток и ловко высек искру огнивом. Пламя вспыхнуло ярко и жадно, словно радуясь возможности снова согреть мальчиков своим теплом. Хун наблюдал за движениями, чувствуя, как усталость и напряжение окончательно покидают его. Он был рад сидеть так с другом, а завтра будет новый день, с новыми приключениями, чего же ещё их ждёт? Уйдя в свои мысли, Хун чуть не прослушал, как Сурим подзывает его поближе. Пламя костра весело потрескивало, разгоняя сумрак и бросая теплые блики на лица мальчиков. Сурим ловко орудовал ножом, нарезая хлеб и сыр, которые они прихватили из дома. В котелке над огнем уже булькала ароматная похлебка, обещая сытный ужин. Хун только сейчас обратил внимание на еду, она пахла просто великолепно! Брюнет сидел на поваленном дереве, наблюдая за другом, и чувствовал, как наступает голод. — Держи, — Сурим протянул старшему деревянную миску с дымящейся похлебкой, — осторожно, оно горячее! Хун с благодарностью принял миску и с удовольствием вдохнул аромат еды. После стольких переживаний и долгой прогулки по лесу похлебка показалась ему настоящим королевским блюдом. Мальчики ели молча, наслаждаясь едой и теплом костра. Когда трапеза была окончена, Сурим начал собирать посуду. — Ну что, — сказал он, — уже пора ложиться спать. Завтра нужно встать пораньше, чтоб вернуться домой ближе к обеду — А мы можем поспать не в палатке, а.. — Хун выдержал паузу, боясь предложить свою идею. Он всегда мечтал поспать под открытым небом, рассматривая красоту звёзд. Конечно, у мальчика и были моменты, когда тот ночевал на улице, но это совсем другое. Это были не самые приятные моменты его жизни. Хун хотел провести ночь под открытым небом именно так, в походе и со своими друзьями, коими являлись Сурим и Джэхун, хотя последний не одобрил бы такое, наверное. Хун не уверен, он и не спрашивал. Набравшись смелости, брюнет сделал глубокий вдох и быстро проговорил: — Мы можем поспать не в палатке, а под открытым небом?! — Голос Хуна дрогнул на последнем слове, он понял, что скорее всего сказал глупость. Закрыв глаза от подходящего стыда, тот ждал ответа… — Конечно, почему бы и нет? Это отличная идея! — Сурим одобрил предложение Хуна, тот и сам загорелся желанием посмотреть на звезды. Хун же, был приятно удивлён, на его лице появилась мягкая улыбка. Вставая, Сурим достал из рюкзака спальный мешок и расстелил его на земле возле костра. Хун удивленно посмотрел на него. — А где мой спальник? — спросил тот. Сурим замер, словно только сейчас вспомнив что-то важное. Он порылся в рюкзаке, но второго спальника там не оказалось. — Кажется, я взял только один, — пробормотал он, с виноватым видом глядя в разочарованные глаза друга. Лицо Хуна вытянулось, брови сошлись на переносице, а губы обиженно поджались. «Что, опять?» пробормотал он, опуская взгляд на свои ботинки и нервно перебирая в руках травинку. В голове, словно надоедливые мухи, замелькали мысли о собственной невезучести. Неудачный поиск камней, потерявшийся в лесу, а теперь еще и эта ситуация со спальником. Казалось, что судьба специально решила подшутить над ним. Сурим, заметив перемену в настроении мальчика, тут же решил взять ситуацию в свои руки. Он не мог позволить, чтобы Хун снова погрузился в пучину самобичевания. — Эй, ты чего нос повесил? — воскликнул он, стараясь, чтобы его голос звучал звонко и ободряюще. — Не грусти! Мы что-нибудь придумаем! Сурим присел рядом с Хуном на поваленное дерево, обнял его за плечи и легонько сжал. Он чувствовал, как тот напрягся под его рукой, и поспешил продолжить. — Знаешь что, у меня есть идея, но я не знаю, как ты посмотришь на неё. Мы можем поспать в одном мешке, там достаточно места. Он посмотрел в чужие глаза, и мягко улыбнулся пытаясь не расстраивать друга. Идея Сурима застала Хуна врасплох. Спать в одном спальном мешке? Вместе? Щеки мальчика вспыхнули, а воображение услужливо нарисовало несколько смущающих картинок. Он украдкой покосился на младшего, стараясь прочитать его мысли. Вроде бы тот выглядел совершенно спокойным, даже веселым. Но он всегда был таким, невозмутимым и уверенным в себе. — Не знаю..Я не уверен.. — протянул Хун, нервно теребя рукав куртки, которую ранее одолжил Сурим. — Может, как-нибудь по-другому устроимся? Я попробую поспать прямо у костра, например… — Хун не был против, скорее он был смущен таким предложением. — Да ладно тебе, спать на сырой земле так себе идея. — блондин рассмеялся, потрепав друга по плечу. — Замерзнешь же! А так – и тепло, и места много. Это было нечестным ударом. Сурим прекрасно знал, как Хун дорожит их дружбой и как боится показаться слабым или трусливым. Мальчик ещё несколько секунд боролся с собой, но потом вздохнул и кивнул в знак согласия. — Хорошо. — пробормотал он, пытаясь скрыть смущение под маской равнодушия. Сурим довольно улыбнулся и, расстегнув спальник, жестом пригласил брюнета устроиться первым. — Заходи — мягко протянул блондин, показывая рукой на спальный мешок. Хун неловко забрался внутрь, стараясь занять как можно меньше места. Сурим, заметив неловкость друга, хихикнул: — Не бойся, не съем. — И, смеясь, залез в спальный мешок сам. Мешок был довольно просторным, но все равно чувствовалась близость младшего. Хун слышал его спокойное дыхание, чувствовал тепло его тела. Оказалось, что единственный способ разместиться вдвоем — это лечь друг на друга. Сурим устроился снизу, а Хун аккуратно, неловкими движениями, лег сверху, обнимая его и прижимаясь к груди. Сердце брюнета бешено колотилось, щеки горели, а в голове роились смущенные мысли. Но тепло чужого тела, ровное дыхание и успокаивающий запах леса действовали словно снотворное. Хун закрыл глаза, стараясь не думать ни о чем, и постепенно расслабился. Снаружи тихо потрескивал костер, в ветвях шелестел ветер, а внутри спального мешка царили тепло и уют. Кажется, Сурим тоже вымотался в этот насыщенный день, ведь буквально пару минут спустя, был слышен тихий храп. В эту ночь Хун заснул спокойно, словно маленький ребенок, чувствуя себя в безопасности в объятиях своего друга.