Natural

      Не на шутку разыгравшийся снежный буран всё усиливался и двигаться с каждой минутой становилось всё труднее. Снег на скорости проникал под внешнюю броню через стыки, провоцируя болевые импульсы. Трансформеры ни холод, ни снег не любят — сложно любить то, из-за чего ты весь покрываешься инеем, из-за чего противно скрепят шарниры и стынут внутренние механизмы.       Смоукскрин пробирался сквозь пургу, стараясь не замечать боли в промерзшем насквозь корпусе, функционирующем до сих пор только благодаря не рассчитанной на столь длительную работу внутренней системе обогрева, начинавшей сковывать его слабости из-за потери топлива и про себя материл всё, на чём свет стоит. Впереди него шёл Ультра Магнус, частично прикрывавший собой Смоука, но лучше от этого не становилось. Командующий настоял на том, что лучше будет найти укрытие — неважно какое — и спрятаться там, но найти это укрытие в бескрайней заснеженной пустыне было задачей не из легких.       На первый взгляд простая операция — захватить небольшое хранилище энергона рядом с заброшенной исследовательской базой в Арктике в четвером — как всегда оказалась чертовски сложной из-за, по закону подлости, начавшейся именно в момент начала операции метели, глушившей сигнал, не давая связаться с базой, и из-за того, что хранилище пусть и было небольшим, но охранялось не хуже Немезиды.       Сначала всё шло как надо и отряд из командующего, элитника и двух разрушителей, почти захватил хранилище. Но уцелевшая охрана успела связаться с Немезидой, а оттуда на защиту хранилища был послан предакон. Шлакова жестянка своим огненным дыханием попала аккурат в заложенную Уилджеком взрывчатку. Хранилище с энергоном взлетело на воздух, а лед под ним опасно затрещал и раскололся. Огромная линия разрыва с треском расползалась всё дальше и дальше, разделив автоботов. Командующий прокричал: «Отступаем!» — и автоботы кинулись парами в противоположные стороны, ведь если бы они провалились под лёд, то вряд ли бы выбрались. А обратную дорогу в снежном буране найти оказалось невозможно. Ровно, как и связаться друг с другом или с базой.       И вот теперь, уже по ощущениям несколько земных часов, они с Магнусом пробирались сквозь метель. Командующий тоже начал слабеть, но с ним это происходило медленнее из-за размеров его корпуса. А вот хрупкому, по сравнению с командующим, Смоукскрину приходилось несладко. Он давно уже перестал читать сообщения об ошибках в системе ровно так же, как и перестал чувствовать свои крылья-дверцы, обмерзшие первыми.       — Солдат, — сквозь завывание ветра юнец едва различил голос Магнуса. Внезапно ноги автобота подкосились и он упал на снег, тяжело вентилируя. Командующий развернулся и подошёл к юнцу, помогая тому подняться, — впереди ущелье, мы можем укрыться там, — Смоукскрин кивнул и попытался что-то сказать, но голосовой модулятор резко сдавило, в окулярах потемнело, слуховые рецепторы опасно запищали и посыпались бесчисленные сообщения об ошибках. Последнее, что Смоукскрин помнил — голос Магнуса, с легким намёком на… беспокойство?       Смоукскрин вышел в онлайн, почти сразу же пожалев об этом. Процессор гудел, корпус ломило от слабости, боли и холода, а в аудиосенсорах слышалась противная рябь. Он едва смог подавить рвущийся наружу болезненный стон и, с трудом заставив себя включить оптику, мутным взглядом осмотрелся. Последнее время он едва ли мог уйти в долгий и глубокий оффлайн, что дало о себе знать именно сейчас.       Он полусидел-полулежал, прислонившись спиной к обледенелой стене не очень глубокого ущелья. Сверху всё так же слышался буран, но Смоукскрину сейчас не было до этого дела.       Обернувшись, он понял, почему холода от так же остро, как это было до того, как потерять сознание, не ощущал — он лежал под боком своего командира, бессмысленно глядевшего в одну точку. Спрашивать что-либо ему сейчас не хотелось и слушать с рябившими аудиодатчиками он тоже желанием не горел, а потому он отключил оптику, погрузившись в раздумья.       После того как Смоукскрин предложил Магнусу свою компанию прошло примерно три недели, за которые немало успело случиться. Например, командующий взялся за боевую подготовку юнца. И ожидания нового наставника превзошёл — особенно в стрельбе и скрытности.       И по сложившейся традиции каждый вечер они встречались возле того памятного места и начинали говорить, наслаждаясь минутами, когда они оба не чувствуют себя лишними. В основном говорил Смоук, причем иногда настолько сильно увлекался своей речью, что, казалось, не замечал заместителя Прайма. И странно было признавать это, но эти вечера помогли ему найти наконец того, кто его воспринимал не только как занозу в бампере и беспроцессорную малолетку и общался с ним, как с равным, а не как с умственно отсталым.       Смоукскрин ведь был другим, но это не волновало никого, включая его самого. Он не любил говорить о себе, несмотря на то, что по натуре своей был невероятно общительным. Единственным моментом в своей не слишком долгой жизни, когда он не прятался за маской либо малолетнего идиота, либо закрытого и холодного бота без прошлого и будущего, не выделяющегося из серой толпы ничем, кроме пятиворновой службы в Элитной гвардии, было несколько десятков ворн службы в диверсионном подразделении, что по кибертронским меркам было ничтожно мало.       Смоук давно уже привык к тому, что настоящим он быть не может. После того как он по собственному желанию перевёлся в архивы Иакона, он уже перестал придавать этому значения, натянув маску отстраненности, дабы снова ни к кому не привязаться и не потерять в один миг всё, что он имел. Но он не учёл того, что его новый начальник — Альфа Трион — всё-таки Прайм и один из древнейших ботов на Кибертроне и того, что опыта у него хоть отбавляй. Прайму почти что получилось втереться в доверие к юнцу — зачем он это делал, учитывая, что добиться доверия со стороны юнца было задачей почти что непосильной, для Смоука осталось загадкой. А всё, что было потом произошло слишком быстро, так что он и осознать-то толком гибель своего наставника и почти что друга не успел.       Смоукскрин так же не считал себя кем-то выдающимся и, тем более, не думал, что на нем свет клином сошёлся, и что он — лучший во всём, а потому, когда ему оказывали знаки внимания действительно достойные, по мнению Смоука, боты, он впадал в ступор. Ответ был у него только один — единственное с чем ему повезло, это собственный корпус — поэтому его это злило.       В команде Прайма к нему оказывалось особое внимание с самого начала. И на это у Смоукскрина сначала было вполне логичное объяснение — его подозревали в том, что он десептиконский шпион. И правда, учитывая, что львиную долю того, где он был во время войны он просто не стал рассказывать, упомянув лишь об академии Элитных войск и службу в архивах, сложно было его не подозревать. Но после того, как он доказал свою верность, к нему стали относится как… как к другу. Как к равному. И это для Смоукскрина было уже дикостью — полагаться он привык только на себя и свои силы. И даже в Элитных войсках на то, чтобы к нему перестали относиться как к куску шлака ушло полтора ворна, а тут всего-то декацикл, если не меньше.       Но отношение к нему со стороны команды Прайм не значило для элитгарда ничего — он всё ещё был там лишним. И его там всё ещё считали неопытным юнглингом, коим он предстал в первую с ними встречу.       И в свете всего этого странно было то, что на него обратил внимания сам заместитель Оптимуса. А сей факт Смоукскрин заметил быстро — шпионская привычка всегда быть начеку и сразу замечать возможную слежку. Да и то, что Магнус в их первый разговор «по искрам» снял свою привычную маску ходячего устава, говорил о том, что на Смоука ему не плевать. И юнец был этому вниманию несказанно рад.       Он и сам с первой встречи начал засматриваться на командующего. И интересу своему не удивился. Ему всегда нравились такие, как Магнус — строгие и холодные, не привыкшие к чужой помощи и работе в команде. Не только, к слову, свойственной таким мехам — а он был только по мехам — проницательностью и сдержанностью, но и тем, что в душу не лезли и требовали только одного — хорошо выполнять свою работу. Смоук не любил проявлять свои чувства и потому любой близости избегал, а с такими как Магнус это делать было просто.       — Давно очнулся? — из раздумий его отвлек будто бы безразличный ко всему голос Ультра Магнуса, — Как ты, солдат?       — Нормально — сухо ответил он, поёрзав немного и поджав под себя серво, обняв их манипуляторами, — Как долго я был в отключке, сэр? — он посмотрел в оптику сидящего рядом командующего.       — Полтора джора, — произнес Магнус. Смоукскрин непонятно кивнул и положил голову на колени, отключив оптику. На его плечо опустился манипулятор и слабо встряхнул меха, — не спи. Холод такой, — можешь и не проснутся.       — Хорошо, — устало провентилировав, отозвался юнец, снова включив оптику и подняв шлем, — Как думаете, сэр, на долго мы здесь застряли? — тихо проговорил он.       — Кто занет, Смоукскрин, — отозвался командир, — может на несколько джоров, может на несколько циклов. Осталось только надеяться на лучшее.       — Надеяться на лучшее? Учитывая, что мы застряли в ледяной пустыне без связи и энергона и протянем здесь в лучшем случае одни земные сутки? — с сарказмом в голосе произнес Смоукскрин, подняв надлинзовый щиток, — Да как скажете.       — Смоук, даже если и так, то шанса на то, что всё будет хорошо никто у нас не отнимал, — устало произнес Ультра Магнус, — И всё, что мы сейчас можем сделать — попытаться скоротать время и быть онлайн.       — Давай поболтаем, — Смоук пожал плечевыми сегментами, — Как думаешь, Балкхед и Уилджек нашли укрытие? Или слоняются по этой глуши?       — Уилджек, конечно, мощностью процессора не отличается, как и Балкхед, но думаю, спрятаться где-нибудь он додумался, — произнес Магнус, немного нахмурившись, — а даже если нет, они всё-таки разрушители — их простой буран не убьёт. Как и нас.       — И то верно, — юнец едва слышно усмехнулся, — глупо было бы подохнуть именно так. После всего, через что мы прошли, — он резко погрустнел и потупил взгляд, — не увидев мирного неба над головой. Знаешь, командующий, я ведь когда совсем мелким был, мечтал увидеть Кибертрон без войны, таким, каким его описывали.       — Ну, ничто не вечно и, рано или поздно, эта война закончится, а мы либо умрём, либо будем праздновать победу, — сказал командующий, — и почему мечтал? Что случилось?       — Много чего, за десять ворн службы в элитных войсках, — с неохотой отозвался юнец, откинувшись на спину, — поражения, ранения, смерти… Тебе ли не знать, Магнус, — он перевёл взгляд тусклых окуляров на протез командующего.       — Спрашивать бессмысленно? — Магнус посмотрел на элитгарда, поймав себя на том, что ему неожиданно интересно узнать о нем побольше.       — Если бы мы сейчас не были одним серво в колодце искр, то да — бессмысленно, — философски произнес Смоукскрин, — что конкретно ты хочешь знать?       — В твоём личном деле написано про то, что ты был отличным снайпером и служил в диверсионном отряде, но подробностей там нет, — протянул командующий, — расскажешь о своей службе? Или это очередная тайна?       — Никакая это не тайна, — он тяжело провентилировал и тускнеющей оптикой посмотрел на командующего, — Я был в отряде ТС-19.       — В том самом?       — Ага, в том самом, от которого остался один солдат. Собственно этот солдат — я, — Смоукскрин невесело усмехнулся, — Я там снайпером-аналитиком был. А потом… ну, я думаю, ты знаешь, что было потом.       — Вас продал Ваш же командир, — продолжил за него Магнус, — Мне жаль твой отряд Смоукскрин, но… ты сам понимаешь, что на войне может быть всякое и предательство здесь — плёвое дело. Предатель будет наказан.       — Знаю, но жизней отряда это не спасет, — тихо отозвался Смоук, — но легче от этого не становится. Чё-орт, — совсем тихо протянул он, снова чувствуя долбящую по вискам боль. В оптике снова потемнело.       — Смоукскрин… Смоук! Ты как? — Магнус всполошился и встал на одно колено перед обмякшим корпусом, — Шлак! — он впервые за годы службы позволил себе ругнуться — корпус юнца обмяк, а, и без того подозрительно бледная лицевая, казалось, полностью побелела. Причина Магнусу была неясна и помочь он юнцу сейчас при всём желании не сможет, поэтому единственное, что оставалось — попытаться согреть юнца теплом собственного корпуса и ждать.       И стараться игнорировать сдавливающую шейные магистрали тревогу, совсем ему не свойственную…

***

      — Я же сказал, Ретчет, я в порядке! — раздраженно прошипел Смоукскрин, сдёргивая с себя датчики, которыми Ретчет пытался его облепить. Команда Прайма уже порядка двадцати минут невольно наблюдала развернувшуюся сцену: док ни в какую не мог заставить юнца спокойно пройти медосмотр. Что было мерой необходимой, особенно после того, как его едва живого на базу приволокли относительно не пострадавшие и спокойно переждавшие буран разрушители и Ультра Магнус.       — Сидеть! — Ретчет давно уже перешёл на повышенные тона, удивляясь, откуда в этом хвастливом юнце столько упрямства. Неужели у Уилджека набрался? — И ты был бы в порядке, если бы не пренебрегал оффлайном! Опять, наверно, на гонках ошивался! — он, переполняемый праведным гневом, хорошенько треснул юнца гаечным ключом. Тот лишь тихо фыркнул и немного обиженно взглядом посмотрел на медбота, — и не надо на меня так смотреть! Если тебе просто не спится, пришёл бы ко мне — чего-чего а снотворного у меня хоть отбавляй.       Смоукскрин хотел ответить, но не успел придумать достаточно остроумную реплику, как его оборвал слегка недовольный голос Прайма:       — Смоукскрин, ты же понимаешь, что халатным отношением к себе ты подставляешь всю команду? — начал лидер, пока юнец, сгорбившись, сверлил полными, едва сдерживаемым гневом окулярами пол, стараясь сделать вид, что ему стыдно и что он вовсе не начинал беситься, — Если с тобой что-то случится мы всегда поможем, нужно только попросить о помощи, — уже мягче добавил он, чем ещё сильнее разозлил Смоука, но последний виду не подал, лишь сдержанно кивнул, давя в себе ярость, и произнес:       — Да, сэр.       — Правда, Смоуки, мы всегда поможем — все мы, если понадобится спеть тебе колыбельную — обращайся, — с усмешкой произнес Уилджек, сидевший на соседней платформе.       — Спасибо конечно, но что-то мне подсказывает, что после твоих колыбельных я ещё ворн десять не уйду в офф, — он выдавил из себя сарказм и натянул привычную улыбку, едва сдерживая желание убраться подальше от сюда из-за того, что снова оказался в центре внимания — и отнюдь не в лучшем свете. Уилджек снова усмехнулся и принял еще более расслабленную позу.       — Это точно, мелочь, ты для этого слишком мягкий, — дружелюбно произнес Уилджек.       Ответить Смоуку, старающемуся не выдать своего почти что бешенства, не дал Ретчет, — Прекрати вертеться.       Ультра Магнус, стоявший до этого момента у терминала, что-то там печатая, кинул короткий взгляд на Смоукскрина. Понятное дело, ни у Уилджека, ни, тем более, у Оптимуса и в мыслях не было задеть юнца и они просто беспокоятся о нём, как о боевом товарище и, может быть, друге, тем не менее, у них это получилось. Смоук был из тех, кому противна забота и сюсюканье. Он как-то ему сказал, что жалеют и нянькаются только со слабаками, а он, Смоукскрин, не слабак.       Неожиданно для ушедшего в раздумья командующего, Смоукскрин оторвал свой взгляд от пола и устремил его на Магнуса. Пару секунд, тянувшихся по ощущениям вечность, они смотрели друг другу в оптику. И командующий, к своему удивлению, прерывать эти секунды очень не хотел. Ледяная оптика юнца смотрела в самую душу, пробирая корпус насквозь, гипнотизируя и завораживая своей глубиной.       В оптике элитгарда промелькнула тень смущения и тот поспешно отвернулся, не желая демонстрировать это чувство командующему. Магнус же поспешно смахнул накатившую на него негу и, пожалуй слишком резко, отвернулся к монитору. Но настроится на рабочий лад не получилось, а в процессоре стоял только один вопрос: Что это, вашу дани, сейчас было?       На самом деле, Магнус уже порядка двух недель ловил себя на том, что слишком долго он задерживал свою оптику на молодом элитнике и что его он начал оценивать не только как солдата. Только слепой не оценит внешний вид юнца, но Магнус, по своему же мнению, получал слишком много эстетического удовольствия, смотря на него. Дело уже дошло до низких желаний, проявлявшихся в основном в оффлайновых симуляциях. И это его пугало.       Командующий странную тягу к юнцу заметил давно, но, как и любой мех, познавший ужасы войны со всех сторон, сторонился этой тяги, стараясь её не замечать. Однако после того треклятого разговора делать это становилось всё труднее. Магнус как никто другой понимал, что сейчас не лучшее время для страстных кувырканий на платформе.       Но не только корпусом Магнусу приглянулся элитгвардеец. Это появилось уже позже. Было в юнце что-то, чему командующий при всём желании объяснения дать не мог.       Ультра Магнус до сих пор помнил страх, пробравший его насквозь, когда юнец потерял сознание, едва подавая признаки функционирования. Честно говоря, даже когда Предакон готовился нанести по нему и Уилджеку последний удар, он такого не ощущал. И почему он так боялся потерять Смоука, он думать не хотел — слишком пугающим был ответ.       Командующий снова перевёл взгляд на Смоука. Ретчет закончил сканирование, заверив, что элитгард здоров, как шарктикон, и отправил Смоука куда по дальше, перед этим прочитав длинную лекцию о том, как важно соблюдать режим, не обращая при этом внимание на попытки юнца оправдаться.       Смоукскрин задерживаться не стал и, не переходя в альт-мод, направился в сторону своего отсека так тихо и незаметно, что никто на него внимания особого не обратил, создавая ощущение, что юнец здесь и не появлялся. А командующий поплелся предоставлять составленные отчеты о последней миссии Оптимусу, попутно пытаясь вспомнить, есть ли в арсенале его корабля снайперская винтовка.

***

      По земному времени в четыре часа вечера на базе снова появился Смоукскрин, причём так незаметно, будто он никуда и не уходил. Магнус давно заметил, что если Смоук не хотел, чтобы его заметили — его не заметят. Но и маску свою он держал умело и тут же, без видимого для командующего желания, подошёл к активно рассказывающим о своей службе в отряде разрушителей Уилджеку, вокруг которого столпилась вся команда, кроме Ретчета, Оптимуса и Магнуса.       Пока Смоук слушал, как Уилджек воодушевленно вещал о том, как разрушители сравняли с землёй десептиконскую базу на Кибертроне, которая была, по его словам, почти нерабочей, Магнус делал вид, что полностью погружён в изучение данных на мониторе, придумывая достаточно убедительный — в первую очередь для команды — предлог увести Смоука с базы. Ничего кроме банального патруля в процессор командующего не пришло, но и этого было достаточно.       — Заложенный заряд сдетонировал и БАХ! — Уилджек театрально всплеснул руками, демонстрируя этот самый «бах» и усмехнулся, — проклятый десошлак взлетел на воздух, а мы умчались в закат.       — Ты же сам говорил, что на базе чёрти что происходило и половина техники не работала, — заметила Арси, слушая до этого разрушителя только потому, что выбора у неё особо не было, — легкая цель, даже для обычных войск.       — Арси, — немного обижено протянул Джеки, — ну нам говорили, что это какой-то элитник-дивер постарался, но это ничего не меняет! Да и кстати, об элитниках, — Уилджек перевёл взгляд на Смоукскрина, — я слышал элитная гвардия частенько занималась диверсиями. Может и тебе что перепало?       — Ты что смеёшься? — снова влезла Арси, — посмотри на него, — она перевела взгляд на немного нахмурившегося Смоука, — он, по-твоему, похож на диверсанта? Его с его навыками там бы убили не успей он даже на место проникнуть.       — Ну вообще-то перепало, — тихо и немного обиженно проговорил Смоук, но тут же осёкся, поняв, что сказал это вслух. Он надеялся, что его не услышат, но зря — собравшиеся удивлённо смотрели на него.       — Та-ак, — со смешком протянул белый разрушитель, скрестив манипуляторы на грудных пластинах, — тебе всё-таки есть что рассказать?       — Всего-то один раз и то не в одиночку, — после небольшой задержки, во время которой Смоук пытался придумать что-то, чтобы выкрутится, проговорил он, изобразив досаду, — я там напоролся неудачно на охранника, а он, шлак десептиконский, мне до того, как я сообразил что делать, пырнул ножом в брюшную пластину. Вот здесь, — он указал на стык брони на боковой части брюшных пластин, — несмертельно, но больно. Задание мы выполнили, но меня временно непригодным к диверсиям признали и перевели в архив, — подытожил он, но, усомнившись, что вышло достаточно убедительно добавил, — а так хотелось, вместо того чтобы киснуть в архивах продолжить десошлаку жизнь портить!       Уилджек коротко рассмеялся, а Арси покачала головой и как-то по доброму улыбнулась. «Поверили», — подумал Смоукскрин, — «И слава Праймусу».       — Джеки, а помнишь мы с нашими ребятами диверсионный гарнизон нашли, — подал голос Балкхед, — ну, то что от него осталось.       — Помню конечно, — белый разрушитель помрачнел, — как не помнить? Десептиконы там всё к юникроновой дани уничтожили и всё из-за их командира! Его кажись Нитрас звали.       — «А что за гарнизон»? — спросил Бамблби, — «Погоди, не ТС-19 случайно?»       — Он самый, Би, он самый, — ответил Уилджек, — Нам с Балком тогда сказали выяснить, почему отряд не отзывается и вручили на всякий пожарный медика. Мы прибыли на место, а там вместо отряда Элитной гвардии и гарнизона сплошной металлолом и трупы. Правда, один всё-таки выжил, — рекер немного замялся, — мы его среди развалин нашли, когда со сканером ходили и выживших искали. Мелкий совсем, ровесник нашего Смоука. Медик полез его осматривать, а он как после кошмара в себя пришёл и в снайперку вцепился. Он ещё говорить что-то пытался, но бедолага пострадал сильно. Когда парень очнулся снова меня на базе не было, но Сиспрей божился, что он превосходный снайпер. А когда полностью оклемался, перевели его куда-то. В архив вроде бы. Смоук, а ты того парня не встречал в архивах?       — Я слышал о нём, — произнес Смоукскрин, — Но не видел никогда. Может до меня перевёлся?       — Возможно… Ну не будем о грустном, я вон ещё кое-что вспомнил…       — Ну вы тут пока общайтесь, а я на патруль, — пролепетал Смоук и, трансформировавшись, укатил с базы.       — Он всегда такой? Просто, когда мне описывали бестолкового мальца, я представлял нечто другое, — проговорил Уилджек, смотря в след укатившего с базы элитгарда.       — «С ним последнее время что-то случилось», — просигналил Би, — «То стоит в тени и смотрит на нас, как не свой, то наоборот, в нём как будто бетство играть начинает».       — Я с самого начала знала, наш Смоукскрин куда глубже чем хочет казаться, но притворяется идиотом, — заметила Арси, скрестив манипуляторы на грудных пластинах, — слишком уж хорошо он дерётся для зелёного юнца.       — «Может поговорить с ним?» — осторожно предложил разведчик, — «Он расскажет нам, что случилось и мы сможем ему помочь».       — Ты в этом так уверен? — спросил Джеки, изогнув надлинзовый щиток, — Он, как и все мы, кого-то потерял и старается от этого уйти. Но попытаться стоит…       Магнус мысленно усмехнулся и, решив, что сейчас утянуть Смоука с собой будет проще всего — по удачному стечению обстоятельств ему даже предлог не нужен был. Да и Смоукскрин направился не на разведку, командующий в этом был уверен — юнец снова стоит где-нибудь за базой в тени, погружённый в собственные размышления. Выключив монитор, Ультра Магнус не спеша отправился к месту, где по его догадкам должен был быть элитгард — тот же закоулок, в котором состоялся их первый разговор по искрам и где никто никогда не появляется.       Когда командующий пришёл на нужное место, его догадки подтвердились. Смоукскрин стоял в тени здания, прислонившись спиной к стене и сложив манипуляторы на грудных пластинах, ощутимо сгорбившись.       — Магнус, — отчеканил юнец, не шевельнувшись.       — Смоукскрин, — в тон ему ответил командующий, становясь рядом, — Тебя что-то расстроило.       — Как мягко сказано, — огрызнулся он, — слишком мягко. И тебя это волновать не должно.       — Не должно, — спокойно подтвердил Магнус, — но волнует и тебе придётся с этим смирится, — так же спокойно, но резко продолжил он, на что получил тихое фырканье, — Это из-за баек Уилджека, верно?       — Какой ты догадливый! — снова съязвил юнец, — Не только из-за этого. Как я и говорил, они меня желторотым болтом без прошлого считают. И меня это бесит. Хотя нет, не так. Меня бесит то, что в своё время мне не хватило мощности процессора придумать себе более подходящий образ. Но знаешь, кэп, может оно и к лучшему. По крайней мере они от меня звёзд с неба не ждут и в душу ко мне не лезут.       — Зря ты так, — вдохнул командующий, — Они тебя почти раскусили и беспокоятся о тебе. Только что разговор их слышал.       — Правда? — наигранно удивился он, — долго до них это доходило. А я ведь даже и не старался особо.       — Тот снайпер — это ты, — неожиданно констатировал Магнус.       — Что? — Смоук такого не ожидал и даже растерялся.       — Уилджек только что говорил, как они нашли на разрушенном гарнизоне полуживого снайпера, оказавшегося единственным выжившим в отряде, — пояснил командующий, — и этот снайпер — ты.       — Да, — глухо ответил юнец, ссутулившись ещё сильнее и опустив шлем, — Мы изначально знали, что этот бой проиграем, а потому стирали все базы данных и уничтожали всё, что могла пригодиться десептиконам. Я заканчивал стирать данные в своём секторе, как защита гарнизона пала окончательно и десептиконы ворвались в мой сектор. Я выхватил снайперку и начал по ним стрелять, чтобы выиграть время для наших. Но меня подстрелил какой-то дес и я вырубился. Десептиконы, видимо, решили, что я уже в колодце искр, — Смоукскрин резко остановился, пытаясь перевести дыхание. И со всей силы ударив стену ангара, яростно произнеся: — Если бы я тогда занял более выгодную позицию, если бы работал быстрее, возможно мы смогли бы спастись!       — Смоукскрин, — оборвал его Магнус, положив манипулятор на плечевой сегмент юнца и ощутимо сжав, — это не твоя вина. Ты сделал всё, что мог, я в этом уверен! И благодаря тебе и твоим товарищам десептиконы не смогли нанести серьёзный ущерб другим автоботским частями, — Магнус поймал взгляд юнца, полный вселенской усталости и убрал свой манипулятор, провентилировав, — Я изучал обстоятельства, при которых Ваш гарнизон пал. Вы бы не выбрались ни при каком раскладе — слишком мало укреплений и слишком резко на вас напали. Вас могли бы взять в плен, а там, в любом случае погибать в камере для пыток хуже, чем от пули врага, выполняя долг.       — Тоже верно, — тихо согласился Смоук, убрав манипулятор от стены, — Наши парни хотя бы закончили жизнь быстро и по-геройски.       — Но?       — Но после того, как я очнулся на базе разрушителей и до сих пор, мне покоя не даёт пара вопросов, — тихо добавил элитгард, тяжело провентилировал, — почему я, умеющий только в крысу других убивать и по базам чужим лазать, жив, а две сотни превосходных, лучших в своём деле диверсантов, техников, ученых и разведчиков мертвы?       — Потому что тебе повезло, а им — нет, — спокойно ответил Магнус, посмотрев в оптику юнца, — Кто-то, кто забирает у нас жизни, решил, что тебе надо жить, что ты достаточно силён, что ты лучший, а они — нет. И тебе нужно с этим смирится, несмотря на то, насколько они были тебе близки, — закончил он.       Смоукскрин посмотрел себе в ноги, после чего усмехнулся и глухо произнес:       — Спасибо, сэр, — он выпрямился и повернулся к командующему всем корпусом, — но пришли Вы сюда не за тем, чтобы мне омыватель подтирать.       — Верно, — Магнус кивнул, — Я предлагаю тебе развеяться старым проверенным методом, — мех снял с пояса сложенную снайперскую винтовку.       — Стрелять по бутылкам? — догадался Смоукскрин и улыбнулся, приняв оружие и любовно пройдясь по нему пальцами. В манипуляторах оно сидело, как влитое и Смоук странным образом начал ощущать себя… спокойнее что-ли? Он как будто попал в свою среду, — почему нет? Не каждый же день выдаётся шанс сверкнуть бампером перед начальством. Но учти, здесь я стрелять и не подумаю — к нам придут другие автоботы, а они к такому виртуозу от меня не готовы.       — Перестань язвить. И тебе повезло, я нашел одно место, куда точно никто не придёт, — Магнус трансформировался и, дождавшись, пока Смоук последует его примеру, отправился к нужному месту.       С края скалы в пяти километрах к западу от их базы открывался отличный вид на бескрайнюю пустыню, заросшую серыми кустарниками. Магнус нашёл это место совершенно случайно, в первую неделю своего пребывания на Земле во время патруля. И оно ему понравилось, особенно благодаря своей тишине и уединённости.       Десептиконы их сигналов не засекут, а случайные водители, проезжавшие по дороге между скал раз в месяц в лучшем случае, ни увидеть, ни услышать их не смогут — слишком далеко и низко была дорога. А то, что услышать их вряд ли смогут было гигантским плюсом — снайперка была оружием не самым громким, но на фоне общей тишины этого места была сродни ракетнице. Да и стрелять они будут не по бутылкам.       Ультра Магнус трансформировался и медленно подошёл к обрыву, держа руках небольшой чёрный ящик и ощущая всем корпусом ветер, помешавший любому знакомому ему снайперу. Да и Смоук на предыдущих тренировках стрелял в почти идеальных условиях, пусть и из встроенного оружия. Но попытаться стоило.       Смоукскрин, ехавший чуть позади, повторил действие Магнуса и восхищённо посмотрел в сторону горизонта. Приятно было после их недавней экскурсии в арктику попасть в бескрайнюю пустыню и ощущать на своём корпусе порывы ещё не остывшего ветра.       — Итак, где бутылки? Или я вместо них по птицам буду шмалять? — с усмешкой спросил Смоукскрин, достав снайперку и дожидаясь ответа.       — Сначала я хотел дать тебе пострелять по бутылкам, но для тебя это будет слишком просто, — он поставил на землю ящик и открыл его, достав оттуда тренировочную гранату, — а если Оптимус узнает, что мы убиваем невинных птичек… я под его осуждающим взглядом чувствую себя маньяком, а что до тебя не знаю.       — Не боишься, что я промахнусь? — всё с той же усмешкой спросил Смоукскрин, приготовившись стрелять, — с таким ветрюгой это вполне реально.       — Не волнуйся, ничего страшного не произойдёт, — заверил его Магнус и приготовился кинуть гранату, — готов? — он на секунду посмотрел на Смоука и дождавшись его кивка, со всей силы бросил взрывчатку вперёд.       Через секунду раздался выстрел, а за ним продолжительный грохот. Смоукскрин перезарядил винтовку и усмехнулся:        — Это было слишком легко. Даже новобранец осилит.       — Легко, говоришь? Ну давай посложнее, — Магнус замахнулся для следующего броска, на этот раз стараясь подкинуть снаряд выше.       Снова выстрел. Смоук попал, причём даже быстрее, чем в прошлый раз.       — Я же сказал: это слишком легко, — с усмешкой возмутился он.       — Кому как, — старший мех пожал плечевыми сегментами, — Ещё раз…       На пустыню опустилась ночь. Ясные звезды мерно мерцали на небе, по которому плыли редкие, едва различимые облака. Два бота сидели рядом с обрывом и мирно о чем-то беседовали.       Своеобразная тренировка Смоука продлилась до того, как стало темно. И юнец ни разу не промахнулся, чему Магнус удивлён не был. Блестящие результаты юнца были чем-то само собой разумеющимся, как и его болтовня. Мягкий юношеский голос успокаивал. Магнус впервые за годы войны позволил себе насладиться разговором о чём угодно, но не о боях, жертвах и поражениях. И старался игнорировать навязчивую мысль о том, что голос Смоука он готов слушать вечно.