Гадким Утёнкам чуждо счастье

говорят, осень красивая картина желанная, тигровый глаз блекнет, теперь вижу в грязи алмаз. не верю словам, ведь сам лгу, жгу словами и мне с этого отрадно, говорят, осень роскошная, мне кажется, больше янтарная гнида, косплеишь аида? шуруй в ад, но оставь мне яд. как думаешь, почему так считаю? на самом деле, осень — моя давняя подруга, читай газеты, там про это есть: «у нее гниёт нутро, чтобы выжить она будет тебя есть». стою на краю перед зеркалом, как же не видишь ты, что не золотая, не роскошная она, а просто сырая. на улице мокро, на улице грязно и небезопасно, является хитрой лисой, возьму тайм аут, мне нужен покой. спой колыбельную, в тебе же есть хоть что-то прекрасное? меня режет на трое от этого прекрасного ангельского. ладно, скажу напрямую я набью тебя, теперь гниешь внутри меня, да, герой такой будет наш личный убой. знай, что в начале признал свою оболочку, до такой степени прискорбно, что не отдам тебе свою почку одна. две. три. сколько? осень, ответь, не бросай меня в этом, будем вместе гореть ну, как тебе трио? подожди секунду, соберу «портфолио» и уедем в Рио.

***

— Шастун, давно тебя не было, — парень низкого роста не смог вовремя скрыть удивление. Чего таить, Шаст бы тоже ахуел от жизни. — Выглядишь как-то по-другому, похудел? Шатен проигнорировал его реплику и прошествовал за последнюю парту. Оказывается, не прогадал и сел за свою. Теперь чувствуешь себя главным героем аниме, который обычно в конце остаётся в живых. Вот бы тут также получилось. В класс зашёл учитель, видимо, математики. Это было не сложно понять: старуха ходила в платье-калькуляторе (новый писк моды) и держала в руках гору тетрадок (хрен поймёт, как ничего сразу же не свалилось на пол), учебники с агрессивной надписью «МАТЕМАТИКА. 11 КЛАСС.» Учительница внимательно оглядела класс, вздернула нос, на котором располагались очки (которым требовался ремонт или место на свалке) и начала перекличку. — Шастун, — наконец добралась до последней фамилии в списке, она нахмурилась и направила взор в конец кабинета. — Твои родители вроде говорили, что… — Всё в порядке, Надежда Михайловна, — улыбнулся шатен скорее тому, что знал имя учителя и не просрался. — Родители были у директора и все решили. В классе воцарилось гробовая тишина, которую никто не хотел нарушать. Но Надежда Михайловна быстро собралась с мыслями и начала урок. хорошо, что у меня все хорошо с математикой.

***

Дальше все было примерно тоже самое: удивленные взгляды, непонимание ситуации и тому подобное. Дай им волю начнут ставить над парнем эксперименты. Странно, было ожидание, что каждую секунду будут подходить и норовить на долгую драку; бандюганы точно будут уверены в своей победе. Но ничего такого не было. Это было подозрительно, значит, они что-то задумали. Может, даже учителя что-то задумали. — Эй, — голос был женский. — Чудик, вот она я, — голос был весёлый, шатен обернулся и увидел улыбающаяся девушку с русыми волосами, что водопадом ниспадали на плечи. — Ира, — Шастун распихал перед собой недовольных учеников и заключил подругу в крепкие объятья. — Я думал, ты послала меня и не… — Затея пиздец, Шаст, но я не могу тебя бросить. Ты же мой самый лучший друг. — обнимает крепче. — Спасибо, — утыкается в чужие губы, слегка целуя. — Мне так хуево, мне вообще кажется, что я ничего не смогу, пиздец какой-то. — Тш-ш, тихо, дорогой. Тут не стоит показывать свои слабости, сам же понимаешь, чем все обернётся. Иди, у тебя сейчас физика. Встретимся у выхода. — целует в щеку на прощание. Стало как-то легче дышать, относительно, правда, но легче. Сам бы он это не провернул. Родители во всем помогут, но им верить на слово — себя не уважать. Когда-то давно они сказали ему, что есть мысль, что они нечаянно взяли его у драных кошек; которые держали во рту крыс, начинающих гнить. Ему было десять лет. Любимые родители сказали, что будут намного строже заниматься воспитанием Шаста; чтобы он стал настоящим мужчиной. ну, ахуеть. Тепло на душе, что у парня ещё остались друзья, которые придут на выручку. Не каждый на такое согласится, но если согласились — тут и правда происходит лютый пиздец. Вполне можно, казалось бы, впречь мать с отцом. Они же богачи, у которых деньги сыпятся при каждом шаге. Дело в том, что директор школы родной брат отца Шаста, у которых произошёл «небольшой» конфликт. Это случилось относительно недавно, но из-за этого вражда имеет страшные последствия. — Ты вообще живой? — кто-то кинул в него скомканную бумагу. Шатен повернул голову вперёд: за партой вальяжно сидел парень, положив одну ногу на другую, держал зубочистку во рту. Ухмылялся. Шаст не смог сдержаться и засмеялся в голос. Присутствующие в классе удивлённо посмотрели на Шастуна, но тот никак не мог успокоить свой смех, переходящий в истеричный от понимания. Сразу после этого перестал смеяться; не слыша ничего, подошёл к этому пидору, который нарушал порядок в классе (хотя, тут как посмотреть, кто больше) и сквозь зубы прошептал, чтоб услышал только он: — Помнишь, что такое грязная сырая грязь? Я помню отчётливо. Пришёл из могилы за тобой, уебок. Отошёл и посмотрел на новую картину: явно крашенный блондин затрясся от ужаса, проглотил вязкую слюну и отвернулся; начал строчить в тетради. Его лицо было всё в царапинах, кадык дергался от страха, видимо, готовый тут же обмочиться. Сильного интереса рассматривать пугало не имелось. Шатен и так всё понял и точно понял, кто он в сей истории. Кстати, да. нихуя себе, эффект произвёл. — Шастун! — учитель, судя по всему, уже долгое время пытался привлечь внимание ученика. Кажется, до этого кто-то говорил до прихода физика, что он новый учитель (особо разницы нет, все равно для него все новые учителя). Получается, мужчина узнал фамилию от одноклассников. — Господи, сядь, пожалуйста, за свою парту. — нервно сказал физик. Видимо, сделал галочку в голове о проблемном ученике номер один. Молча сел за парту и начал смотреть в окно. Листья деревьев были окрашены в ярких тонах. Будто художник смешал несколько красок, и получилась такая картина. Было щемящее чувство, что парень сейчас не там: ему нужно творить, играясь кисточкой на полотне, как тот художник (он же точно есть). Мысли скакали от темы на тему, поэтому в голову просочился даже новый физик. Сейчас конец ноября. Однако долго выбирали нового учителя; сказали до этого были одни замены, вывод: с физикой у всех будет хуево, но не… — Шастун, к доске. Проверим ваши знания. — Ой, он тупой, как пробка. Можете не пытаться, — Шаст предположил, что мог рискнуть припугнутый блондин, но тот молчал и нервно озирался на своих приятелей. Немного погодя, всё-таки нашёл нового бунтаря. Его он, возможно, знал. Приходил как-то в гости домой. Шатен усмехнулся и начал решать задачу. Прошло пять минут, и задача была решена, достаточно лёгкая, кстати. Отряхнув руки от мела, повернулся, чтобы увидеть реакцию дноклов. По ней можно предположить, что они смогли бы написать: «Дано… но мне не дано». И ушли бы со спокойным душой на своё место. Физик посмотрел на решение, улыбнулся. Тоже понял, что одноклассники Шастуна вряд ли знают как решать такие задачи. Ещё одна пометка галочкой — предстоит долгий путь к головушкам ребят. Арсений Сергеевич (спасибо, что решили представиться) сообщил всему классу о том, что в расписании почти всегда теперь будет физика из-за сильных пробелов. — Шастун, — шатен взглянул в учительские глаза, такие красивые. — Юра, верно? Шаст усмехнулся и обернулся снова к классу: — Верно, Юра. — взгляд, словно предупреждал о чём-то, держа в руке нож возле горла.