Гадким Утёнкам чуждо счастье

— Антон, всё в порядке? Ты какой-то…бледный, — мальчик ещё не понял весь ужас ситуации, он просто таращится на брата, который задыхается и старается не упасть, держась за стену их общей комнаты. — Всё хорошо, Юр, не переживай, скоро пройдёт, всегда проходило, — хрипит старший. Антон старался не показывать свои слабости Юре, не хотел, чтоб тот беспокоился. Но в этот раз приступы оказались серьёзными, не как обычно, парнишка старался об этом не думать и смотрел на бегающего в разные стороны братца. Шаст знал, что смысла нет — в доме они одни. Мальчик хотел незаметно от всех увидеть подарки, что мама с папой приготовили для детей. Только родителям внезапно позвонили и, ничего не сказав, уехали. Хорошо отметили. — Мамочка! Папочка! — мальчуган начал вбегать в каждую комнату, но вот незадача — их слишком много. В кабинете отца, в гостиной, в столовой — никого. — Как же так, они же не должны были никуда уходить сегодня, — Юра был очень напуган; в последний раз такое происходило, когда он чуть не утонул в реке (всей семьёй приезжали к бабушке), но старший брат его спас. День Рождения братьев, куда родители могли деться? Юра осознал, что потерял несколько минут в пустую, которые значили жизнью Антона и решил действовать по наитию. — И как в итоге ты выжил? — интересуется мужчина, он очень внимательно слушал парня, почему-то стало очень приятно. Арсений смотрел так, что стало неловко, но Шаст ответил: — Во… то есть, братец мой спас, вот не надо такую рожу строить, Арсений, так и было, — фыркнул Антон и отвернулся, сделал вид, что обиделся. — Ладно-ладно, Юр, верю, — хлопает по плечу физик. — Нет. — Что, нет? — не вдупляет Арсений. — Просто Шаст, мне так больше нравится. на самом деле, я хочу, чтобы Вы общались именно со мной. С Антоном. — Я сам не ожидал, что мой братишка настолько смелый, — улыбается шатен. Шастун резко замолчал и начал смотреть в одну точку. Попов заметил, что атмосфера изменилась и парень тоже, погрустнел и закрыл лицо руками. — Шаст, всё нормально? — встревоженно спросил учитель, гладя парня по волосам. В другой ситуации он бы удивился такой ласке, но не сейчас. — В общем, переехал с дедушкой в Питер, — монотонно говорит парень, вспоминая с чего вообще началась их беседа; отрепетировал эту речь еще до того как решился на такое сумасшествие. — На лето приезжает к нам. Арс хотел вставить слово, однако, понял, что шатен в своём мире и промолчал. Ему оставалось перебирать волосы ученика и слушать его приятный голос. — Братишка грезил о Питере, — говорит будто сам с собой, убирая руки с лица, массирует виски. Шастун так долго не говорил о прошлом, в его компании знали, что эта тема — табу. — Теперь я знаю о своём лучшем ученике больше: у тебя бывают приступы, в больничке ничего сделать не могли: «Ну, типа, у пацана паничка, сам выдумал себе болезнь. Как лечить? Хуй знает». — пытается развеять обстановку Арсений, теперь проводя рукой по щеке парнишки. Антон сдержался и не замурчал. приятно. — Не стыдно Вам материться? — усмехнулся Шаст и перевёл взгляд на голубые глаза. — Да заëб, мы не в школе, не выкай. Я всего на шесть лет старше, — важно говорит Попов. — А ты, видимо, несколько раз оставался на второй год, тебе же вроде двадцать, да? — Да, только это секрет, Арсений, — прикладывая указательный палец к губам, шепчет шатен, сверкая глазками. — Самый старший во всей школе среди учеников. — важно заключает. Арс улыбается в ответ, убирает руки и просит счёт, как всегда оплачивая за двоих, гребаный романтик. Антон отнекивался и пытался сам, но что взять с этого Попова? Так что парень забил и копил денюжки. Шаст понимает, что очень рискует, рассказывая полуправду Арсению. Если он будет спрашивать у одноклассников, как тот справлялся с паничкой во время учёбы, что ему, Антону, отвечать на это физику? Хотя, ему че, делать нехуй? Как бы то ни было, нужно помнить, что это Арсений, от него можно ожидать чего угодно. Тот точно сделает нехорошие выводы о парне и перестанет с ним общаться, впрочем, это же хорошо. нет, не хорошо. Шастун гулял по парку, в котором обычно тусил с друзьями. В то время им не нужно было думать ни о чем. Есть только они и весь целый мир. Парк сам небольшой: везде деревья, одинаковые скамеечки и фонтан (к сожалению давно не работающий). Отличает воспоминания и действительность только одно — снег. Компания никогда не приходила сюда зимой. Но в одиночестве Антона придавала особую идиллию. Юра любил больше сидеть дома и ждать брата, проводя время за компьютерными играми. Старший любил их время вдвоём; тем не менее брал с собой ребят к ним в их уютный очаг, когда родки постоянно оставляли младших одних. Вот такое было время. Его раздумья о былом прервал, конечно же, Арсений Сергеевич, который к удивлению Антона, стоял в курилке. — И снова мы встретились, — улыбнулся учитель, подходя к растерянному парню. — Не знал, что Вы курите, ещё что-то мне говорили, — недовольно отвечает Шаст. — Из-за нервов, а так я не курю, — выбрасывая бычок, говорит Арс. — Пошли в ту кафешку, тебе вроде понравилось в тот раз. Время шло быстро, они много разговаривали, словно старые друзья. Беседа как-то пришла к родне Шастуна, и тот решил открыться. Вскользь поведал о богатых отце и матери, любимой бабушке и самом-самом Юре. Но для Арсения он не Юра, а Антон. Весёлая атмосфера была больше из-за их окружения и запаха выпечки. Арс сам начал пахнуть выпечкой. Иногда Шастуну казалось, что учитель его преследует, иначе объяснить такие совпадения не удавалось. Наступило начало декабря, а Арс так и оказывался рядом с парнем. Из-за этого не получалось прогуливать уроки и приходилось заходить вместе с учителем в здание ненавистной школы. Можно конечно сразу же сваливать, однако, Сергеевич мучал его и внутри школы. Этот человек удивительный, нашел подход ко всем (даже запомнил каждого поимённо). Теперь о главном: его посещения в учебное заведение очень мешали для планов АДСИМ, ведь в гараже отсутствовал только Шаст. Единственный плюс в пребывании этого места — можно узнать информацию о их жертвах еще вскользь поглядывать на Арсения и радоваться, когда мужчина заговаривает со мной. Бесило ещё факт, что вся школа постоянно говорила об Арсе (конечно больше женщины). Для всех загадка: как такой хороший учитель мог всего лишь год проработать в прошлой школе? ебать не должно. — Ебанный рот, я как будто его охранник, — говорит как всегда Антон сам с собой. — Ты что-то сказал, Шастун? Хочешь выйти к доске? — поинтересовался учитель, явно услышав слова ученика. Встав из-за парты и, зло посмотрев на кого-то из дноклов, который сказал какую-то хуйню в сторону шатена; Антон нечаянно столкнул все вещи этого парня, пока шел к доске. Антон Шастун между тем поставил ещё одну задачу: разорвать связь с новым другом.

***

— Длинного опять нет? — бурчит Илья, осматривая всех присутствующих. — Бля, чуваки, так не годиться. Если главного никогда нет, чё делать будем? — не обращаясь ни к кому конкретно. Ребята кучкой находились рядом с Макаром, держа в руках чертежи: Ира сидела на стульчике в углу; Дима облокачивался на столе, который чем только не завален; Серёжа жевал жвачку и, скрестив руки, сидел рядом с Ирой и положил бумаги на колени. — Он в школе, говорил же, — не отрываясь от работы, отвечает Кузнецова. — Я тоже считаю нужно с этим что-то делать. — Когда Антоша успел стать примерным учеником? — спрашивает Дима, мысленно обижаясь, что Антон стал таким скрытным. — Давайте поделимся тем, что успели нарыть. — предлагает Серёжа, немного рассержено; ведь никто не заметил его новую толстовку, которую он выбирал в магазине одежды целый год, а ведь она с пончиком. — Я договорилась со своим спонсором, — начинает девушка, встает со стула, откладывая листы и, беря в руки телефон. — Берг прислал мне список виновных, с них и начнём. Под конец будет фестиваль фейверков уже для всех. — Может как-то предупредим тех, кто не причастен? — вставляет Дима. — Макар, не смотри на меня так. Я знаю, что Шаст настроен решительно, но нельзя же так. Ир, Серёж! — Я за Антоном до самого конца и за все его решения. Раз он так решил — так и будет. — сурово говорит Ира, стряхивая с плеча невидимую пылинку. — Я тоже так считаю, Дим, — теребя свою новую толстовку и, кусая губы, начинает Серёжа. — Вот только, Антона никто не переубедит. — Что там про: «Антона никто не переубедит»? — неожиданно входит гость программы, видимо, у Попова научился. — Ебать, Шаст, — подходит Илья к другу. — Хули постоянно опаздываешь? Все посмотрели на задумчивого командира. Парень положил школьную сумку и куртку на пыльное кресло и посмотрел в пол, от чего его лица не было видно. — Я «заболел», — врёт Шастун, поднимая голову, идя к полке с книгами. — Масленникову звонили? — переводит тему. — Сука ты такая, ты же слышал наш разговор, — злится Позов и пинает шатена по ноге, Шаст никак не реагирует, сдерживает смешок: — Хм, угадал. Так что… — Шастун, ты ахуел, что ли?! — взревел Дима, больше не сдерживаясь. — Ты башкой думаешь? Я был уверен, что ты не всерьёз о всех людях. Какого хуя? А если бы мы не согласились? Ты бы и нас к хуям взорвал? — Поз, когда ты на взводе, у тебя отключается мозг, — спокойно отвечает Антон, слегка поворачивается к другу, усмехается и снова отворачивается, ищет нужную книжку. — Вы только из-за меня в этой школе, не забывай. — Антон, — очкарик впервые так отчаянно хватается за руку своего лучшего друга. — пожалуйста, передумай. — У тебя там подружка появилась, что ли? — сбрасывает руку Димы и молчит несколько минут. — Мне похуй, если это так, Поз, ты знал на что шёл. Я тоже знал. — Но… — Думаете, я просто так не разрешаю всем вам там шляться? Вы были там только один раз — так и быть. Это максимум. — Что ты несешь? — встревает даже Ира, которая за все задумки главного, ошарашенно смотря на Антона. — Блять, Антон, ты что-то задумал и даже нам не рассказал?! — орёт Илья, подходит к Шастуну и хватает того за грудки, встряхивая. — Я уничтожу все зло в нашем мире, как и обещал… — грустно усмехается шатен, сжимая стих в кармане худи, который написал во время урока физики: хотел бы я встретить с тобою закат, но думаю зря, скорее всего, ждёт меня потеря сознания, последствиями будут разбитая харя. умирать буду, но не один, со мною заря, а ты, смотря на это, понял, что для тебя моя гибель — кровопотеря, теперь я пуля в твоём теле.