За час до полуночи

      Блять.       Казалось бы, что после подобного отдыха душевное равновесие Накахары должно было немного восстановиться.       Ни черта.       Нет, поначалу так и было. Чуя пусть и ворчал, но действительно чувствовал себя намного лучше. Отдохнувшим и выспавшимся. Даже сытым этим крабовым мясом, будь оно неладно. Даже когда Осаму, ближе к вечеру, взамен очередного просмотра камер и размышлений о пути отступления вора, стал дурачиться и закидывать снег с подоконника Чуе за шиворот, Накахара ощущал какое-то пугающее удовлетворение.       Мужчина хоть временами и раздражал, но рыжий все чаще ловил себя на мысли, что считает чужое общество приятным.       Накахара вообще не слышал мыслей, что что-то может быть не так. Глоток настоящего выходного дня, который рыжий привык списывать на нет.       В кои-то веки чувствовал себя, словно бы на своём месте. Родным. Последний раз это плохо закончилось.       — Извините, Чуя-сан, — покачал головой темноволосый мужчина. — Не видели с позавчерашнего вечера.       И, видимо, в этот раз все закончится так же. Под запах хвои, дрянную музыку и снег.       Поначалу рыжий даже немного обрадовался.       Выходной подходил к концу и Накахара, игнорируя щенячьи глазки, запрыгнул в машину такси, отказываясь остаться на очередную ночь. Вот только утром все словно резко растаяло.       В зале море света, ощущается аромат праздничной выпечки и глинтвейна. Помещение чужого ресторана выглядело весьма опрятно в праздничном смысле этого слова.       Но, как привык говорить Осаму о своей персоне, — главного элемента не было.       Снова посмотрел на циферблат часов.       Уже обед и обычно мужчина к этому времени обязательно напоминает о своём существовании. Но сейчас его нет ни в ресторане Накахары, ни в собственном ресторане.       Чуя лично проверил! После этого шатен обязан был появиться!       Чуть побарабанив по столу и отложив планшет с уже приевшимися записями, Чуя поднялся и… сразу сел обратно.       Забавно, но Накахара впервые ощущал себя так потеряно.       Раздумья и метания переходят в некую злость, когда телефонный звонок заканчивается гудками. Чуя не хочет знать, где мужчина добыл его номер несколько лет назад, но рыжему звонил минимум раз в неделю.       Накахара психовал, когда понял, что после месяца уже выучил чужой номер. О чем, конечно же, не говорил Дазаю, зная, какой шквал шуток на него посыпется. Сложно сказать, звонил ли когда-нибудь рыжий сам, но если звонил, то делал это давно.       И снова гудки.       Шатен всегда на телефоне. Сейчас же минул час и три вызова.       — Придурок.       Идиот. Шатается где попало!       Хотя…       Какое Чуе дело? Пусть шастает, где хочет! Главное подальше! Если попробует появится, Накахара будет любезен и познакомит мужчину с паркетом в зале! Ха! Чудо случилось, рыжий спокойно сидит в преддверии праздника, не отвлекаясь на чужую болтовню! Разве не счастье?!       Долгожданное желание исполнилось!       Можно отметить!       Вот только Накахара не ощущал задуманной радости, когда стрелка переметнулась за два часа дня. Только некий холод и пустота пробиралась внутрь.       Вот же сученыш, вызвал привыкание!       Накахара не может насладиться своим сбывшимся чудом. В глубине души, Чуя все же понимал, что никогда не хотел чужого исчезновения. Вот только прятал подобные мысли глубоко в себя, опасаясь душевной бури. Но все это не имеет смысла, сейчас цунами захлестывает с невероятной силой и страхом.       Очевидно, высшие силы существуют. И, к сожалению, до них не докричаться.       Ловить себя на внутреннем диалоге слишком странно, размышления вводят в ступор. Как и факт того, что Чуя уже пять раз заходил в чужой ресторан, буквально тряся персонал за шкирку.       Тьфу, что за работники! Не знают, где шляется начальство! Позор! Когда Дазай явится Накахара с удовольствием и в красках поведает о его некомпетентности, как начальства. Распустил их и распустился сам!       — Чуя-сан, — устало, но понимающе отозвался темноволосый мужчина. — когда Дазай объявится вы узнаете об этом первым.       Проклятье. Так сложно ответить?! Что он помер, что ли?..       — Ацуши-кун, — зовет Чуя, громко хлопая дверью своего кабинета.       Мальчишка объявляется сразу, слегка вздрюченный и немного радостный. Кажется, он сам искал встречи.       — Я отъеду, — выдает Накахара, не обращая внимания, как краски сходят с чужого лица. — Ане-сан приедет завтра, проследи, что бы все оставалось на уровне.       — Но, Чуя-сан, — зовет мальчишка, пускаясь вдогонку за мужчиной, что отправился на парковку. — Через четверть часа подъедет Тачихара!       — Что с того? — без интереса спрашивает Чуя, снова набирая чужой номер.       — Он был на смене в тот день, когда стерли записи! — продолжал Ацуши, активно жестикулируя.       — Блять, — тихо выругался Накахара. Снова гудки.       — Чуя-сан, — Накаджима жалостливо протянул, осознавая, что его не понимают. — он сказал, что видел, как забирали вино!       Голубоглазый оторвался от телефона и посмотрел на парня.       — То есть, как видел?       Что?       Тачихара знал и утаил?!       Какого хуя он вообще оказался в тот день в ресторане?! Разве мужчина не взял отпуск на весь декабрь?!       Мысль, что Мичизу мог оказаться тем самым похитителем, не нравилась Накахаре с самого начала. Да это было подозрительно, взять отпуск, но при этом появляться иногда на работе.       Но Осаму самолично проверил мужчину…       Как именно рыжий решил не спрашивать. Не очень охота идти в суд как свидетель.       — Какого черта он решил выползти сейчас?! — как гребанная крыса!       — Чуя-сан, — жалостливо протянул Накаджима. — Я не знаю… Тачихара сказал, что не был уверен в том, что вы не в курсе и посчитал, что лезет не в свое дело! — прежде чем Накахара успел открыть рот, мальчишка затрепетал. — Чуя-сан, расспросите его, я, честно, не знаю! Тачихара сказал, что будет говорить только с вами, ибо уже не доверяет ничему!..       — Блять, — Чуя очень хотел пнуть мотоцикл. Свидетель был у них под носом, молчал в тряпочку, пока они метались в догадках. — Не доверяет, что б его.       Не доверяет.       Мысль пронеслась чуть медленней.       Кому Мичизу может не доверять. Накахаре? Нет, это бред, зачем тогда Тачихара спешит сюда с показаниями? Ацуши? Но тогда зачем признался ему, что все знает?       Тачихара находится в прекрасных отношениях со всем персоналом, он душа компании. Весёлый и общительный парень, Чуя знает его достаточно чтобы утверждать, что Мичизу не высказывал отрицательных эмоций к кому-либо…       Кроме Осаму.       Тачихара ненавидел Дазая. С упоением прогонял того из ресторана и вставлял палки в колеса чужому бизнесу. Однажды даже подкараулил в подворотне. Обоим повезло, Накахара оказался рядом и хорошенько дал леща парочке.       Как бы Накахара не размышлял, но причину подобной неприязни не понимал. Возможно, Мичизу эмпат и перенял некоторое отношение рыжего, выводя все на максимум. Но в последние года все поутихло. То ли Тачихарае надоело, то ли он принял то, что есть моменты, когда Осаму может быть полезен.       Чуя покачал головой.       Ерунда. Все мешается в отвратительную кашу.       Нужно припереть Мичизу к стенке, пусть все выложит и тогда они с Дазаем…       Блять.       Чуя снова посмотрел на телефон.       — Придурок, только попробуй не найтись сегодня.       — Чуя-сан?       — Когда прибудет Тачихара не спускай с него глаз, — приказал рыжий. — Если понадобится — запри в кабинете. Пусть сразу же позвонит мне, если не хочет лишиться работы и целых ног.       Чёртов Дазай.       Пусть только попробует… пусть только попробует вот так вот исчезнуть, когда все уже решено! Пусть только рискнет, Чуя голову откусит! Закопает мразь!       А если с тем что-то случилось, то тем более.       Пропасть в такой момент!       — Мне нужно найти одного идиота, — говорит он Ацуши и мальчишка неуверенно кивает.       Дазай, придурок. Наверняка влип в неприятности. * * *       Коё Озаки не могла встретить грядущий год без особенного спиртного.       Чуя же резко осознал, что не может встретить год без бинтованого идиота. Да и вообще нормально функционировать не будучи уверенным, что тот хотя бы жив. Уж слишком приелся, как-то странно в его отсутствие ходить по этим сугробам.       Соседи грозили вызовом полиции, когда рыжий свыше получаса колотил в дверь чужой квартиры. К сожалению, ответить на вопрос, куда делся хозяин, они не смогли так что отправились на три буквы.       Либо Дазая нет дома, либо он подскользнулся и упал в беспамятстве. Проклятье.       Чуя просто не знает, куда ещё ехать, а сидеть и ждать под дверью не эффективно. Словно послушная собака.       Порывшись немного в памяти Накахара припоминает, что несколько месяцев назад они выпивали в одном баре. Порывшись ещё рыжий вспоминает продуктовый, где закупается шатен. Память странная штука.       Оказывается, он не так уж много знает о своём давнем враге и по совместительству друге.       В баре качают головой, в магазине все сводят на нет, а в переулке, в котором они иногда пересекаются, никто не появляется.       Словно растворился.       Исчез.       Исчез лично для Чуи.       Накахара резко поймал себя на том, что просто наматывает круги в поисках мужчины по районам города. В слепой надежде на чудо. От повторяющихся гудков начинает тошнить.       Ничего.       Пусто.       Дазай так и не появился дома.       Когда стало смеркаться Накахара начал серьезно волноваться. Осаму впервые уходит на дно, ничего не сказав. Впервые так… исчезает. Не сказав ни слова.       И Чуе это определённо не нравится.       Не нравится настолько, что рыжий замечает отсутствие звонков от Тачихары уже ближе к полуночи.       Встретил его усталый Ацуши, который корпел над плитой.       — Где?       Накаджима на это помрачнел и похолодел.       — Чуя-сан, — белобрысый открыл дверь пустого кабинета. — Я, могу поклялся вам, что он оставался здесь в течение часа.       Всё летит к чертям собачьим.       Мичизу пропал посреди рабочего дня.       — Тачихара пришел возбужденным, кто угодно подтвердит, — продолжал собеседник. — Уверял, что подождет в кабинете, ибо дело не для телефонного разговора, — Накаджима устало усмехнулся. — даже позволил запереть себя, — Ацуши тоже нужен выходной. — Но никто не видел, как он уходит, Чуя-сан, — проклятье. — на звонки не отвечает.       Мягкий диван прогнулся под чужим весом. Это. Это. Блять. Чуя никудышное начальство. За вином не уследил. Подчинённый исчез. А Дазай… Дазай пропал.       Всё так похоже. Кажется, что снег тогда валил такими же хлопьями.       Зарывшись руками в рыжие кудри, Накахара с силой сжал волосы. Неужели все бессмысленно? Чем сильнее барахтаешься, тем больше топишь себя? Каждая надежда оборачивается провалом.       Руки просто опускаются.       Словно за кулисами Накахара слышит разговор мальчишки. Он что-то говорит о запертом окне, играя в детектива. Уверяет, что Мичизу не мог уйти сам, его кто-то выпустил или выволок. Ну, или он передумал и ушел, воспользовавшись дубликатом ключа.       — Ты прав, — тут же подскакивает Накахара. — Дубликат.       В кабинете хранятся дубликаты чёртовых ключей.       — Возможно, что им открыли дверь…       — Черт с ними, — на стол с полки буквально спрыгнула коробка. — Дазай оставлял мне дубликат от своей гребанной квартиры.       Ацуши глупо захлопал глазами.       — Чуя-сан…       — Плевать на это вино, оно пропало, — смирился Накахара. — это мой просчет и я возьму за него ответственность, — пусть сердце гурмана и обливается, это определённо ничто в сравнении с исчезновением одного пришибленного. — Мичизу скоро снова объявит о себе, он умный парень, что бы не произошло — справится. Пусть охрана проверит камеры, если найдете что-то подозрительное вызовите следователя, но не полицию. — когда ключ таки находится Накахара ощущает спешно разгорающуюся надежду. — А вот Дазай — идиот и наверняка влип в неприятности.       Чуя уже не жилец, пора признать просчёт и попытаться вытянуть то, что Накахара может. В квартире точно должно быть что-то, что поможет. Либо спящий Дазай, который получит сильного леща, либо хоть маленький намек на его идиотский поступок.       При всех нелицеприятных выкриках, рыжий понимает, что шатен дураком не являлся. Он не мог так просто и глупо исчезнуть. Ну, Чуя на это надеется. * * *       Громко объявив о своем намерении, Накахара открыл дверь чужой квартиры. Родная тишина с мраком темного помещения была не особо приветлива.       На столе все еще стояли чашки, из которых они пили накануне. Словно и не было еще одной ночи порознь. Ничего не поменялось с того момента, как рыжий уехал. Мойка была завалена посудой с их совместного ужина, а на диване, в таком же хаотичном беспорядке, лежали вещи.       Боевой настрой вмиг сходит на нет и внутри все спешно пустеет. Это все. Конец. Накахара просто не знает, что делать дальше. Да и есть ли смысл?       Осаму не объявлялся в ресторане и его персонал не шибко волнуется, зная взбалмошную природу начальства. В тех крохах информации, что рыжий смог вспомнить его тоже не было. На телефоне все глухо.       Из-за этого у Чуи складывается ощущение, что исчезли именно от него. Спрятались.       Где-то в глубине души подсознание перестало уверять, что Дазай так бы не поступил. Нет, возможно, он бы ушел громко, во всеуслышание объявляя о своих намерениях. Но если посмотреть с другой стороны, то разве его уход сейчас не громкой? Громкий для Накахары Чуи, потому что он последний, кто до последнего будет уверен в том, что подобный человек не растворится в воздухе.       А он растворился.       Кажется, Чуя действительно думает слишком много или недостаточно много. Потому что в упор не видит выхода, бездумно наматывая круги.       Не видя смысла включать свет, Накахара устало садится на диван, безрезультатно осмотрев квартиру.       Проклятье.       Чуя не хочет, что бы этот человек так просто исчез из жизни. Дазай привносил некую стабильность и даже спокойствие, как бы парадоксально это не звучало.       Когда Накахара находился на грани, терял репутацию или просто проигрывал в тихой войне, он четко знал, что спустя минуты тишины последует час чужого присутствия. С глупыми эгоистичными желаниями контакта, шилом в одном месте и желанием ввязаться во что-нибудь эдакое.       Забавно, что Чуя познакомился с Осаму донельзя обычно. Хотя, Накахара не знает можно ли назвать эту встречу знакомством.       Тогда еще об открытии конкурента ходили лишь слухи. Приближались весенние праздники, нужно было заниматься не только рестораном, но и верандой, устраивая открытие весеннего сезона. Что-то вроде кулинарного шоу.       И Осаму, сукин сын, представился посетителем. И он показался Накахаре … обычным. Да, простым человеком, очень привлекательным и с хорошим чувством юмора. Если бы спустя несколько дней правда не всплыла, рыжий бы проверил список столиков и, возможно, пригласил бы мужчину на ужин.       А вышло…       Что вышло.       Нет, Дазай не поменялся со второй встречи, когда правда вскрылась.       Изменилось отношение Чуи.       Ещё бы оно не поменялось! Восхищенный гость, с которым они мило беседовали, который осыпал ресторан комплиментами, был будущим конкурентом.       Накахара был готов прирезать гниду на месте.       Но на удивление рыжего, Коё ввела запрет на открытую войну, срезав все злобные намерения на корню. Чуя так и не понял причину подобного совета, но чуть позже осознал, что это было правильно.       Поначалу все неудачи Накахара списывал на голову мужчины, посылая проклятья стандартно раз в час.       И некоторые были заслужены. Ладно, большинство.       Но, когда Осаму, в один из вечеров, перед заказным банкетом, вступился за чужого официанта, а после за самого Чую, отношение пришлось немного пересмотреть.       Да это могла быть такая же игра на публику для отвода глаз, кои мужчина обожал.       Но оставаться в долгу — последнее дело и Накахара сообщил о проверке инспекции.       И с того момента в жизни Чуи поселился досуг под названием — любовь-ненависть.       Да, пришлось разориться на чистящих средствах, отмывая художества с родных стен, и на взятках чужим поставщикам, дабы те прятали небольшие сюрпризы в коробки. Но при этом Чуя нашёл в своём противостоянии стабильность. Он точно знал на что был способен Осаму и в каких масштабах. Пусть иногда рамки и рушились, как, например, в тот раз, когда Осаму затеял драку в баре, хотя обычно такое мог инициировать рыжий. Причину мордобоя Осаму не говорит до сих пор.       Удивительно, но Чуя не может понять, когда наступил тот переломный момент. Когда он стал по-настоящему доверять мужчине. Когда статус «враг» начал совершать такие метаморфозы.       Дазай, в отличии от персонала, не был системным, он принадлежал совершенно другому миру, с которым рыжий по идее должен воевать. Но взамен этого Чуя иногда ходил с тем пить, устраивал догонялки по своему ресторану и прятал маленькие побрякушки в блюда, что заказывал Осаму. Мужчина же искал любой доступный способ перетянуть на себя внимание. Как ребёнок разукрашивал стены и прятал в чужом кабинете конфеты.       А каждый Новый Год непременно проносил гирлянду потому что:       — У малыша Чу слишком хмурое лицо для такого волшебного дня!       И тем не менее, квартира Осаму была до тошнотворного пуста. О празднике здесь явно никто не вспоминал, как впрочем, и о других элементах декора. В прошлый раз Чуя не обратил внимание, но на полках квартиры редко можно встретить статуэтки, все заставлено книгами.       Единственная фотография в довольно симпатичной раме светит знакомыми чертами. Чуя хорошо помнил эту фотографию. Дело так же было зимой и из-за выходки Осаму вещи Накахары полностью промокли, отчего ждать такси на улице было не только неудобно, но и опасно для здоровья.       Так что пришлось завернуть в первый попавшейся бар.       Такси прождало несколько часов и выставило хороший счёт.       Зато Чуя узнал, что его легко втянуть в дискуссии, чем и пользуется шатен по сей день.       Чуя не знает друзей или приятелей мужчины. Заочно знаком с персоналом и иногда слушает его истории из средней школы, но сейчас сложно сказать, к кому можно идти, если с Дазаем что-то случилось.       Даже его Рюноскэ разводил руками на вопросы и выглядел абсолютно беспристрастно.       Наверное, он бы знал, если бы Осаму грозила опасность. Чуя надеется, что это так и мужчина просто… просто… просто где-то спит. Может он заблудился по дороге, опоздал на автобус или его резко вызвало начальство. Всякое бывает.       Чуя не понимает себя, но уверен на все сто процентов, что все разрешится, если шатен найдется.       Вино уже не так актуально. Пора признать, что Накахара сплоховал и позволил этому произойти. Исчезновение Мичизу напрягало, но ничего криминального в этом нет. Чуя с самого начала напортачил, а внезапное появление свидетеля все только ухудшило.       Уже давно за полночь. Через несколько часов прилетит Ане-сан, а через ещё парочку Чуя подаст ей взамен вина неприятные новости.       И от этого не сбежать.       Чуя так и не включил свет в чужой квартире, устало падая на диван.       Немного. Ещё немного и он обязательно что-нибудь придумает. * * *       Требуется неоправданно много времени, чтобы понять, что в квартире не так холодно. Чуя немного поежился от сквозняка, кажется, только-только пару минут назад, но сейчас температура стала более нормализованной.       Где-то на дне сознания Накахара понимал, что все дело в пледе, но желания раскручивать мысль просто не было.       Пока по ушам не ударил знакомый звук падения посуды. Родной, но неожиданный.       Это тут же отрезвило, вырывая из забвения ночи. Накахара с негодованием и злостью отмечает, что задремал.       В пустой квартире.       Умница, блять.       Не припомнит, чтобы у Осаму была злосчастная кошка, на которую можно все спихнуть.       — Извини, Чуечка, — за окном через пару часов начнёт светать. — я, правда, случайно.       Наличие постороннего субъекта приводит рыжего в чувство. А определение этого самого субъекта порождает внутри радость и ярость.       Странный симбиоз, но Дазай всегда вызывал в нем смешанные чувства, грех изменять традициям?       — Ты, блять, где шатался? — Чуя мгновенно подскочил.       — Я тоже рад тебя видеть, — невинно улыбнулся мужчина, поднимая упавшую сковороду. — Попрошу заметить, что я не бью тебя током за взлом…       — Я задал тебе чёткий вопрос, — перебил Накахара, ощущая знакомое покалывание в руках.       — Как насчёт чая, раз уж ты встал?..       Не собираясь играть во все это, рыжий грубо схватил мужчину за ворот рубашки, заставляя нагнуться и твердо повторил.       — Где ты шлялся?       Чуть погодя замешательство в глазах Осаму растеклось, обнажая дебильную улыбку.       — Малыш Чу сейчас похож на женушку больше, чем когда-либо… Ай! Чуя! Больно!       — Отлично, сейчас ещё добавлю, — пригрозил Накахара, не замечая дрожи в руках от перенаполняющих эмоций. — Скажи, Дазай, ты вообще знаешь, что такое совесть? Или тебе её вырезали? — если так, то рыжий невероятно рад за совесть, которую освободили от этого. — Почему я, блять, должен ездить по всему городу в твоих поисках?! Ты же у нас не расстаёшься с телефоном, так сложно было взять трубку?! — продолжал Накахара. — Я уже готовился к твоим похоронам, гребаный ты придурок!       Внутри ещё теплились слова, но ощутив, что основная претензия высказана, Чуя вопросительно посмотрел на человека. Если Осаму сейчас что-нибудь выкинет, Накахара просто уйдёт, дабы не сболтнуть лишнего. И так нечто пугающее подкатывает к горлу.       — Чуя, ты, — выражение чужого лица менялось, словно по включателю. — и правда хорошая собака…       Ха. Действительно.       «Таскается за нами, как прибитая псина»       Замечательно.       Молодец, Чуя Накахара, ты снова идёшь по тому же маршруту, что и несколько лет назад. Всё рушится на глазах. В новый, мать его, год. Как встретишь, так и проведешь, верно?       Знаете, лучше не мечтать. Не только не перекладывать все на чудо, а не мечтать в принципе. Так будет намного проще. Не нужно будет разбираться.       — Забудь, — выплевывает Накахара и опускает руки.       Верно. С чего Чуя взял, что с присутствием мужчины что-то поменяется в лучшую сторону? На нем свет клином сошёлся?       Вот он, стоит рядом, а внутри рыжего бушует море, пока взгляд карих глаз словно проясняется.       Лучше дать морю делать то, что оно хочет, но не позволять выходить за берега. Не надо. Все. Повеселились и хватит. Хорошего понемножку.       — Чуя, — зовёт шатен, когда Накахара спокойно разворачивается.       — Просто забудь, Дазай, — бросает Чуя, направляясь к двери.       Иногда рыжий и сам себя не понимает.       Усталость накладывается пластами, но нужно вернутся в ресторан. Пока что это единственное место, где Накахара может ощущать себя дееспособно. Живо.       — Отойди от двери, — спокойно и истощенно выдыхает Чуя. Рука Осаму ложится на косяк, не позволяя открыть дверь.       — Прости, — Накахара даже не хочет смотреть на выражение чужого лица.       — Проехали, — все это уже не имеет смысла. — отойди от двери, Дазай, у меня много работы.       — Посреди ночи? — скептически спрашивает шатен. — На улице валит снег…       — Через несколько часов приедет Ане-сан, мне нужно все подготовить.       — Я еду с тобой.       — Нет, — отрезал Накахара и поднял глаза на собеседника. — у тебя наверняка есть дела поважнее.       Благодаря мраку рыжий плохо видит чужое выражение лица. Замечательно, навряд ли оно бы ему понравилось.       — Чуя, я…       — Отойди от двери, Осаму, — грубо приказал Чуя, уже готовый к рукоприкладству. Господи, этот человек просто сводит Накахару с ума и выедает мозг! — Сейчас же.       Чужое молчание могло бы стать причиной повторного приказа, если бы через ровный счёт рот Осаму не открылся, выдавая нежеланный ответ:       — Нет.       Строгое и уверенное. Подобный тон добивает и буквально вымораживает. От ощущения загнанного в угол животного, руки чешутся сильнее. Если Дазаю что-то взбрело в голову он не поменяет своего решения. В этом они чем-то похожи. Чуя не имеет ни малейшего желания продолжать этот разговор, в ожидании того, что шатен ухватится за нить и распустит его по лоскутикам ткани. Он может. Он всегда добирается до сути, когда дело касается Накахары. А в этот раз Чуя не уверен, что именно скребётся внутри, заставляя буквально взрываться из-за чужих выходок. Не знает и знать не желает.       Потому Осаму почти сразу, после ответа, получает по лицу. Не сильно, для профилактики, чтоб не вставал на пути и отошёл от двери. Мужчина сам нажал на этот крючок своими словами и действиями.       Мужчина чуть отшатнулся и тут же вернулся в прежнее состояние, не желая отходить от двери.       Не видя взгляд карих глаз, Накахара не может быть уверенным в эмоциях. Но, когда шатен касается своего лица, внутри что-то глухо ухает. Замирает.       А когда он быстро оказывается рядом и крепко обнимает, Чуя просто теряется.       Слабая попытка выбраться приводит к усиленной хватке. Уткнувшись в чужой изгиб плеча и крепче сомкнув кольца рук, шатен тихо выдал:       — Прости, Чуя, — чужое дыхание мягко проходится по шее. — Прости.       От тихого тона рыжий выдыхает что-то из себя и осторожно проводит рукой по волосам, неловко зарываясь в них.       — Ты меня с ума сводишь, Чуя — сознается Осаму. — Я когда смотрю на тебя, то у меня внутри все буквально переворачивается, бушует, — это звучит так знакомо. — и когда я увидел от тебя пропущенные, то испугался, — мужчина сглотнул. — а когда нашёл здесь, то растерялся. Смеяться и игнорировать твое беспокойство было по-скотски.       Выдохнув, Чуя обнял мужчину в ответ.       — Моё начальство хочет закрыть ресторан, — сознался шатен и сильнее уткнулся. — Я ездил подписывать бумаги.       — Я думал, что хозяин ты, — удивился Накахара, зарывшись рукой в темные локоны.       — Мой босс, как и твой, объявляется раз в год, — мужчина пожал плечами. — В новом году он хочет вернуться к старой схеме за границей, — Осаму чуть поворачивает голову и преданно заглядывает в глаза. — Ты же меня приголубишь?       — Разве ты не алмаз, который не стоит оставлять без присмотра? — вопрошает Чуя, припоминая хорошие рекомендации мужчины. Такого просто грех сокращать.       — Приятно, что ты так высоко меня оцениваешь, — шатен тихо посмеялся. — Я сам не хочу уезжать. Здесь есть один алмаз, который я не хочу оставлять без присмотра, — спокойно пояснил Осаму. — Боюсь, что украдут.       — Возьми с собой, — Чуя пожал плечами, не вдаваясь в подробности.       — Ты бы добровольно не поехал со мной, Чуя, — грустно усмехнулся шатен.       — Ты придурок, Осаму, — Накахаре показалось, что кончики ушей покраснели. — Ты знал об этом?       Риторический вопрос глохнет в тихом смехе Осаму. Его глаза слегка блестят, когда он вновь поворачивает голову и заглядывает в голубой океан. Мягко усмехнувшись, Дазай плавно выпрямляется и осторожно наклоняется вновь.       Обветренные губы у мужчины слегка шершавые. Они нежно коснулись чужих, отчего рыжий буквально затаил дыхание.       Поцелуй выходит осторожным, Чуя не сразу осознает происходящее и поздно отвечает, сминая полоску губ.       В квартире слишком тихо и, когда Дазай отстраняется, звук разносится по помещению слишком громко. Накахара на удивление ощущает, как море, что последнее время грозилось выйти, вернулось в спокойное положение.       — И что это было? — рыжий выгибает бровь, замечая чужую усмешку вперемешку с румянцем.       — Это лучше, чем бить меня, не так ли?       — Не уверен, — с сомнением отвечает Чуя и растягивает такую же острую полоску губ. — нужно попробовать снова.       После осторожного касания Чуя плавно углубляет поцелуй. За спиной слишком быстро оказывается стена и рыжий, ища поддержки, забрасывает свои руки на чужие плечи, пробегаясь пальцами по коротким волосам. Даже сквозь поцелуй можно ощутить улыбку шатена и она, на удивление, совершенно не раздражает.       Кажется, это и правда приятней, чем устраивать с тем потасовки и разборки. * * *       — Кажется, — по лицу Осаму растеклась уверенная и шибко уж довольная улыбка. — какой-то волшебный дед получил в этом году моё письмо.       — Придурок.       Тихо выдаёт Чуя, не особо распаляясь о конкретизации.       Желания — странная штука. Иначе, как объяснить тот факт, что мечта Чуи повернулась к нему боком, а кошмар превратился в весьма сладкую картину.       Скажи кто-нибудь Чуе, что он в последний день года переспит с мужчиной из ресторана напротив, Накахара бы тут же отказался общаться с этим человеком. Возможно бы даже подрался.       Кто ж знал, что все двусмысленные шутки приведут к подобному финалу.       — Мне нужно подготовить все к приезду Ане-сан, — резко вспоминает рыжий, желая, но не имея возможности подняться.       — Чуя-Чуя-Чуя, — Осаму внаглую прижал спешащее тело к груди, зарываясь в водопад волос. — ты серьёзно собираешься вот так просто уйти? Парируя твоими понятиями, слово «совесть» тебе вообще не знакомо? Уходить после подобного! Оставлять меня в полном одиночестве!..       — Ты нашелся, — начал было Накахара, но язык предательски заплетается от нехитрых махинаций чужих рук по коже плеч. — А вот Тачихара все ещё нет.       — Чуя, ты спишь со мной, но думаешь о другом мужчине? — возмутился Осаму. — Я оскорблён, мне казалось, что между нами возникла искра! Я уже придумал имена нашим детям!       — Ты больной, Дазай, — напоминает рыжий. — Мичизу заявил, что видел, как кто-то стащил бутылки.       — И почему ты все ещё его не прижал?       — Не мог сосредоточиться, — Чуя уклончиво пожал плечами.       — Извини, — Дазай заметно мрачнеет. — мне стоило тебя предупредить.       Хотя, если бы у Осаму была возможность, то он непременно бы сделал это.       — Чуя, — зовет мужчина, замечая сонное состояние собеседника. — давай пару часов полежим так, а потом пойдем разбираться с остальным. Все же это последний день года и последний день, когда мы воюем.       Верно. До Нового Года осталось несколько часов.       И они оба встретят его будучи лишенными должностей. Чуя — потому что не уследил за новогодним атрибутом, а Осаму — потому что отказался покидать Японию вслед за начальством.       Забавно и даже как-то поэтично.       Может в новом году у них получится что-то кроме игры во врагов?