Красная шапочка

Феликс вертит в руках красную накидку, пока мать раскладывает в корзине вяленое мясо, мягкий сыр, вино в небольшой фляге, парочку яблок и небольшую теплую шаль. За окном едва светает, но юноше уже пора отправляться. Он накидывает на себя плащ, закрепляет его под шеей резной булавкой и надевает капюшон. На дворе ранняя осень – холодает. Мать передает ему корзинку, почти не смотрит в глаза. Лишь хмурится и поджимает губы. – Надеюсь, ты найдешь дорогу. Бабка живет всё там же. Отдашь ей гостинцы, спросишь про здоровье и можешь возвращаться. – Женщина отворачивается, подкидывая в камин немного дров. – Я могу остаться в деревне на пару дней? Хочу сходить на рынок. – Интересуется юноша, пока удобно умещает ношу в руке. Мать кивает, продолжая смотреть в огонь. Она странно отчужденная. Как будто её мысли сейчас не с ней. – И… Будь осторожен. Говорят, в лесу водятся волки. Перелесок у их дома не густой. Там ещё тихо с утра и прохладно. Солнце едва поднялось из-за горизонта. Феликс ступает мягко, шурша мягкими еловыми иголками под ногами. Из корзинки маняще пахнет едой. Перед дорогой он выпил лишь травяного чая, так как мать больше ничего ему не дала, собирая всю провизию для старухи. На самом деле, Феликс не любит эту бабку. Они были у неё прошлым летом, но уехали через три дня. То была мать его покойного отца, которого не стало тем же летом. Вечно недовольная, сварливая женщина. Она не любила Феликса так же сильно, как он её. В её доме воняло плесенью и пылью, а сама она и того хуже – гнилью и смертью. Последнее, чего бы хотел Ли, так это навещать старуху и переживать о её самочувствии. Юноша чертыхнулся, споткнувшись о шишку, едва не падая на мох. Две недели назад они продали лошадь на рынке за три мешка муки и пару монет. Животное было с ними десять лет, но денег у семьи совсем не осталось, и приближалась холодная зима. Феликс знал, почему его отправили к бабке через лес. Мать говорила, что так дорога займет меньше времени, и он сможет быстрее вернуться домой, но мальчишка умный, он быстро обо всем догадался. Знал, почему в его корзинке лежит свежая, приятно пахнущая еда, почему его сапоги мягкие, и почему на его плечах тонкий весенний плащ. Он знал, что его не ждут обратно, но всё равно упорно пробирался через подлесок, постоянно дергая плащ, цепляющийся за ветки. Солнце уже стояло высоко, когда он добрался до широкой дороги в лес. На ней едва могла поместиться целая повозка с лошадьми, но сам Феликс худенький, ему не нужно много места. Он вздыхает, кутается сильнее в накидку и ступает на холодную землю. Пусть сейчас и пригревает, но там, глубже в лесу, будет совсем холодно. Феликс лишь надеется, что сможет добраться до соседней деревни с той стороны леса целым и невредимым. Вокруг тихо. Иногда слышно пение редкой пташки, или белка пробежит, цепляясь когтями за сухую кору. А затем снова тишина. Ли вспоминает прошлое лето. В тот день было жарко. Солнце припекало, но внутри небольшой повозки было прохладно. Она была накрыта каким-то покрывалом, а под ним спали мать и младшая сестра. Та ещё крыса. Сам Феликс сидел рядом с отцом, который держал поводья. Тот легко улыбался, напевая что-то себе под нос. – Мы едем к бабушке? – Тихо интересуется юноша, вертя в руках красное яблоко. – Да, сынок. Она будет рада познакомиться с тобой. – Улыбка на его лице спокойная, и Ли ему верит. Дорога была утомительной и долгой. Они ехали три дня, и лишь к вечеру смогли добраться до старого дома, на краю деревни. Тот был обнесен ветхим забором со скрипучей, кривой калиткой. Отец завел лошадь в сарай, пока Феликс помогал матери и сестре выбраться из повозки. А затем они все вошли в дом. Внутри было прохладно, несмотря на лето на дворе. И пахло как-то странно. Сестра тут же зажала нос рукой, утыкаясь матери куда-то под бок. – Опять эта старуха развела тут бардак. – Женщина хмурится, ведет дочь к старому креслу, а сама бредет за дровами, сложенными в самом углу. Феликс поворачивается к отцу, который выкладывает на грязный стол свертки с пирогами и сладкими булочками. Тот молчит, а затем подходит к юноше и берет его за руку. – Идем, я покажу тебе твою комнату. В комнате, куда привел его мужчина, немного теплее. Она маленькая, но Феликсу нравится. Он видит всего одну небольшую кровать, а это значит, что его сестра останется сегодня с матерью. И завтра тоже. И, вероятнее всего, до конца их поездки. А это нравилось Ли ещё больше. Отец уходит, а юноша остается один в пустой комнате. Он тут же сбрасывает с себя одежду, оставаясь лишь в легких штанах и рубахе. Феликс сразу ныряет под тонкое одеяло, ежась от пробежавшего по его ступням холода, прежде чем ему удается заснуть. Утром он просыпается не от яркого солнца, слепящего его. И не от крика соседского петуха. Его будят громкие голоса за окном. Кажется, его отец ругается с бабушкой. Юноша быстро одевается, и выходит в просторную гостиную. Там он встречает сестру, которая с удовольствием уплетает привезенные ими булочки. Парень скользит мимо неё на улицу. – Убирайтесь из моего дома. Не хочу видеть ни тебя, ни твоей жены-потаскухи, ни твоего бастарда! Убирайтесь вон! – Старуха кривится, машет костлявыми руками, пока отец тщетно пытается её успокоить. – Ты ведь совсем не знаешь его. Ликси очень славный мальчик. Он понравится тебе, если ты познакомишься с ним поближе. – Не хочу! Не нужно мне это. Убирайтесь. В тот день Феликс узнает тайну своего рождения. Юноша пинает мелкий камень под своими ногами. Он изрядно устал, но дорога предстояла еще долгая. Им понадобилось три дня, чтобы добраться до деревни. Но у них была лошадь и повозка. Путь через лес займет дней пять, если не целую неделю. А в корзинке была еда для старухи. Феликс знал, что мать не отпустила бы его совсем без еды. Она, вероятно, надеялась, что парнишка не доберется до людей, а пропадет где-то в лесу. Так что та еда, что он нёс сейчас с собой, принадлежала ему. Пусть он и не был родным сыном этой женщины, и та не любила его как свою собственную дочь, но она не была плохим человеком. И если ей пришлось выбирать между двумя своими детьми, было вполне правильно, что она беспокоилась больше о счастье своего родного ребенка. Феликс был похож на мать. Так всегда говорил отец, когда долго смотрел на его лицо. У него были светлые волосы и россыпь бледных веснушек на щеках. Он был слишком заметным, даже когда старался не выделяться. Дорога становилась кривой и бугристой, идти было труднее, и вскоре Феликс уткнулся в густой лес. Здесь тропа почему-то заканчивалась. Словно дальше дороги нет и быть не должно. Юноша стоял так какое-то время, вглядываясь в густые деревья и размышляя, не лучше ли ему повернуть сейчас обратно. Солнце уже опускалось и становилось прохладней. Ночью, вероятно, будут заморозки. Ли мечтал о теплой постели и пуховом одеяле, в которое бы завернулся с головой после сытного ужина. От этих мыслей на мгновенье стало тепло, но всё исчезло в тот же миг, когда он вспомнил лицо своей матери перед его уходом. Какая-то отчужденность, спокойствие и, кажется, облегчение. Его не ждут там. То место больше не казалось ему домом после смерти отца. И ему больше незачем туда возвращаться. Феликс поправил сползший капюшон и переступил колючий кустарник в конце дороги. Дальше только лес и он сам.