Двое в купе, не считая собаки

Приехав к тётушке во втором часу, полночи пришлось провести на кухне, отогреваясь и рассказывая, как же так вышло, что собака потерялась, ещё и не в Питере. Кир с удивлением отмечал, что Елизавета Николаевна ни капли не злилась. Ну разве что дала Серёге подзатыльник за синяки на лице «друга» и сказала: — Если кулаки чешутся, купи себе наждачку и чеши. В остальном она только подкидывала шуток в историю. Казалось, с таким же успехом могло произойти что угодно. Например, угроза псу стать шавермой или что-то еще, но теперь Сэт у неё, а остальное неважно. С невозмутимым лицом тётя отправила гостей спать в комнату с одной кроватью (ну ладно, и с диваном), и Кир уже мысленно возрадовался, как восполнит нехватку чужих прикосновений, только вот Серёга снова заграбастал себе собаку и сказал, что утром устроит ещё и торжественное прощание. — А чего ты ожидал? У него, может быть, стресс. Как и у меня, — драматично вздохнул Серёга. — Я тут как провинившийся муж. Хотя почему как? — пробурчал Кир, кутаясь в плед на неудобном кожаном диване, который по ощущениям стоил как крыло самолёта. Однако — кто бы мог подумать — ранним утром ситуация из поезда повторилась: собака на диване, Кир в чужих объятиях. — Ты гондон, — сонно изрёк Серёга и всё же крепче обнял его. Кир обернулся и попытался разглядеть в темноте Сэта, который перенял за двое суток все самые лучшие привычки Серёги и спал без задних ног. Запоздало пришла мысль, что, если пёс испортит диван своими когтищами, пиздюлей не избежать. С другой стороны, тёте Лизе с этим псом теперь жить, должна была подготовиться. — Слушай, Серж. Вот основную миссию мы выполнили. Проебались, конечно, но выполнили… Ладно, я проебался! Я вообще о чем: ты реально хочешь сейчас ехать в Колпино до конца каникул? — осторожно спросил Кир то, что тревожило его ещё с того самого момента, как потерялась собака. — Не знаю, как тебе, но мне уже просто фиолетово на этот Питер, на этот долбанный Новый год даже. С другой стороны, Карину одну кидать не хочется. Серёга вздохнул, очевидно, переваривая этот внезапный словесный поток и пытаясь окончательно проснуться. На хмуром лице читалось «Отъебись», но все же он ответил: — У неё там полная хата народу намечается, без нас только выдохнет спокойнее. Он потянулся за телефоном, прокашлявшись и отзевавшись, набрал Карину, у которой, к слову, они уже должны были быть, если бы все не случилось так, как случилось. Кир молча наблюдал за ехидно улыбающимся Серёгой, который рассказывал краткую версию волховской истории. «Режиссерскую» пообещал поведать через несколько недель в шараге. И в самом конце драматично объявил, что заебанные мурманчане возвращаются домой. Карина встретила новость недовольно, мол, вы козлы и динамо, но переобулась, когда Серёга заверил её, что свою часть денег, которую они скинули на поляну, забирать не собираются. — Это мне моральная компенсация, Ульянов! Я вас очень ждала, приезжайте на летние каникулы тогда. Согласившись и положив трубку, Серёга обратно завалился на спину и заявил, что будет нагло спать дальше. Кир пхнул его локтем под ребро и отвернулся. Лежали так минут пять. Кир был недоволен, ведь планы кардинально поменялись и появилось столько вопросов: На когда менять билет? Как скоро тетушка их выставит за дверь? Где Новый год встречать? Какое, блин, спать? И, кажется, его напряжение было слишком заметным, потому что Серёга, на руке которого Кир лежал, внезапно согнул её, притягивая это недовольное, лежащее в позе эмбриона создание к себе и негромко спросил: — Сильно за пиздюли обижаешься? Кир размеренно вздохнул, в очередной раз убеждаясь, что его родной придурок Серёга на самом деле за все свои выходки переживает и извиняется сейчас криво-косо, как умеет, но искренне. — Да ладно, заслужил же… Да бля! За эти слова Кир получил неприятный укус за ухо. Ага, то есть этим жестом с него сняли все обвинения? Он круто перевернулся, закидывая на Серёгу ногу. Чтобы не сбежал, судя по всему. — А теперь извинись, глядя в мою разукрашенную морду. — Которую я в темноте не вижу. Кир состроил максимально оскорблённое лицо и ждал, потому что был уверен: хоть какие-то очертания в такой близи Серёга видит, просто дразнится. — Извини, что дал тебе по ебалу за то, что ты проебал собаку, которую я сам тебе доверил. — Вопрос исчерпан и закрыт, надеюсь. Серёга угукнул и принялся дурачиться, оставляя на чужой шее мелкие укусы. Кир не сказать что был против, даже очень за! Разве что шипел изредка, когда побитое лицо напоминало о себе чересчур остро. Хотелось зажмуриться и проваляться так до самого рассвета, который наверняка наступит только через час. Кир довольно пристроил ладони на чужих лопатках и кое-как оставлял на бритых висках и макушке ответные «клевки», отдалённо напоминающие поцелуи. Серёга только больше дразнился и все конкретнее подминал Кира под себя. За всем этим совсем скоро они явно забыли, что находятся в чужом доме. — Доброе утро, два кобеля и хороший маль… Кир зажмурился от резко включенного света и даже не подумал выкатиться из чужих объятий. Серега, в свою очередь, даже не подумал его спихнуть на пол. В общем, немая сцена похлеще «Ревизора», так что Кир даже не знал, как обозвать в собственной голове происходящее. Ну хоть одеты. — Бельё не пачкать, собаке психику не ломать! Пойдём, Сэт, а я сделаю вид, что мне привиделось, — первой пришла в себя Елизавета Николаевна и поманила пса из комнаты. — А, да, вы когда от меня уезжаете? — А когда надо? — уточнил Серёга, слезая с Кира и заваливаясь на бок. — В идеале вчера вечером, но ввиду ваших приключений — сегодня до обеда, а потом я уезжаю праздновать. Вы же там тоже к подружке собирались, разве нет? — Планы поменялись… Дальнейший диалог Кир не слушал, проверяя, остались ли вдруг на сегодня-завтра вообще билеты до Мурманска. Когда тётушка удалилась, началось бурное (насколько это возможно между двумя сонными людьми) обсуждение: встретить Новый год в заснеженном атмосферном Питере или же в плацкарте, не менее атмосферном, только в другом смысле. С одной стороны, Кир с подросткового возраста мечтал побывать в Петербурге, особенно на Новый год, и отпускать хвост госпожи удачи, оставшись в полушаге от исполнения мечты, не очень-то и хотелось. С другой стороны, именно он в это же время ныл о том, как его заебла эта поездка, как новогоднее настроение окончательно пропало и что «раньше сядем, раньше выйдем». В конечном счёте Серёга, у которого годовой запас организаторских способностей был израсходован во время планирования дороги сюда, сказал: — Так, принцесса, если за десять минут, пока я буду мыться, ты не определишься, мы будем кидать монетку. Через полчаса Серёга оформлял билеты на поезд, до которого оставалось шесть часов, а Кир собирал вещи, косо и будто с обидой поглядывая на несчастную монетку.

***

Как оказалось, Серёга даже умудрился ухватить билеты в одно купе, только вот с попутчиками не повезло: мать с маленьким ребёнком, которая очень нехотя поотвечала на банальные вопросы Серёги типа «Вы откуда и куда?» и отвернулась спать к стене, игнорируя плач ребёнка. Мурманчане же на верхней полке страдальчески переглянулись. Впрочем, к десяти вечера Серёга, видимо, вспомнил, что у него шило в жопе, и потянул Кира в плацкартные вагоны: искать, с кем встретить в дороге Новый год. А там уже и без них было намного оживлённее, чем обычно. Кира поразило то, насколько наступающий праздник сблизил людей в таком неблагодарном месте, как плацкарт РЖД. Даже споткнувшись о чей-то чемодан, он услышал не привычные ругательства, а вежливое: — Молодой человек, осторожнее, не упадите! Хотите мандаринку? Мандаринку Кир взял и задержался на пару минут поговорить с доброжелательной женщиной, у которой под боком игрался с фантиком от конфеты котёнок на шлейке. А сидевший напротив мужчина рассуждал, прощается ли в новогоднюю ночь распитие алкоголя в поезде и заговорщически показывал Киру горлышко бутылки, спрятанной в пакете в ногах. — Ну ещё ты мне тут давай потеряйся! — возмутился внезапно вернувшийся и схвативший его за руку Серёга. — О, ты нам компанию нашёл? Здрасте! С Новым годом! Можно мы к вам присоединимся? Кир заметил, как от такого звонкого обращения даже две девчонки с верхних полок с любопытством сняли наушники и свесили головы. Серёга, получив зелёный свет, тут же подсел к мужику и завёл оживлённую беседу, а уже через пять минут во всех красках рассказывал про их приключения в Волхове. Кир, предпочёвший продолжить негромкий разговор с женщиной и игру с котёнком, совсем не сразу заметил, как со временем к беседе подключились мужчины с боковых полок напротив, у которых тоже в Питере произошло какое-то весёлое ЧП. Один из них достал с верхней полки гитарный чехол, и Кир подумал, что сейчас начнётся музыкальная часть их импровизированного «Голубого огонька», но гитара внутри (под всеобщее оханье и аханье) оказалась разломана практически вхлам и служила скорее наглядной иллюстрацией к красочной истории. Через час к их и без того разношёрстной гоп-компании и вовсе присоединились две бодрые бабульки, которые когда-то в СССР лет сорок назад встречали Новый год в самолете, и решили на старости лет повторить подвиг уже на поезде. А раз уж их поездка была целенаправленной, то и подготовка — соответствующей. Кир неверяще смотрел, как на столик водрузили миниатюрную ёлочку и каждому протянули по отрезку мишуры. — Вы только осторожно, она старше большинства из вас тут! — шутливо предупредила бабулька, усевшись рядом с Киром. — Ой, а кто тебя так приложил-то? Кир невольно поднёс ладонь к синяку на лице и глянул на Серёгу, который как ни в чём не бывало уминал подсунутые кем-то бутерброды. — Да с полки неудачно свалился. Вообще, он перестал осознавать происходящее ещё примерно с того момента, когда ему предложили мандаринку и присесть. Кир чувствовал себя сторонним наблюдателем, а единственной ниточкой назад в реальность был лежавший на коленях кот, подставлявшийся под бесконечные поглаживания. «Какой же сюр…» — крутилось в голове, пока Кир неосознанно смеялся вместе со всеми над очередной историей Серёги. Не было плохо, как на шумных пьянках, было на удивление… легко. И даже хорошо. Если бы они остались отмечать в Питере, всё было бы совсем не так, далеко не так душевно. Кир смотрел на мужчину с бутылкой и вспоминал своего дядю, который на всех семейных застольях прятал свой личный пузырь от жены. Мужчины с гитарой напоминали ему отца своей манерой травить байки, а бабушки — ну это бабушки, пусть даже своих Кир совсем не помнил. Но теперь они представлялись ему именно такими — лучезарными и не растерявшими былого энтузиазма. И в эпицентре всего этого — его любимый балбес Серёга, ведущий разговор со всеми и обо всём, одновременно транслируя новогоднее настроение всему вагону (иначе не объяснить, как их ещё никто не заткнул). Кир от его ободряющих улыбок сам чуть не плавился и старался убедительно улыбаться в ответ — Серёга его приколов с башкой всё равно не поймёт, никогда не понимал. Но даже так этот Новый год обещал стать самым ярким — пусть в вагоне горели лишь тусклые лампочки в проходе; а заодно и самым домашним — пусть и в пятистах километрах от дома. Обратный отсчёт вели всем вагоном. Кир от какофонии голосов окончательно отключился, и за эти 60 секунд прокрутил в голове воспоминания всего предновогоднего месяца, а особенно — последних дней, которые тянулись будто бы вечность. На последних секундах ему сунули в руки пластиковый стакан (дай Бог еще бы знать, с чем), и Кир опрокинул его в себя под всеобщее радостное «С Новым годом!», прокатившееся через весь вагон. Взгляд невольно приклеился к Серёге, который чему-то усмехался, глядя в экране телефона, а потом всё же протянул Киру мобилу с лаконичной смс-кой «С Новым годом, господа мурманчане». По сообщениям выше стало понятно, что это тот самый волховский наркоман-машинист решил их поздравить, и Кир не сдержал истерического хохота. К середине ночи в вагоне стало заметно тише, практически все разбрелись по своим полкам, но Киру совершенно не хотелось возвращаться в душное купе к не самым приветливым соседям. Серёга (особенно будучи на таком бешеном праздничном взводе) его чувства разделял, так что на какое-то время они просто-напросто засели на полу в прохладном тамбуре вагона, глядя через окошко на звёздное небо и тихо переговариваясь. — Ох и заболеем мы нахрен, когда приедем… — прохохотал Серёга, прислоняясь затылком к холодной металлической стенке. — Вот, блять, ничего у нас не может пройти гладко. Я уверен, мы если б к Карине поехали, то её хата после нашего приезда сгорела бы от твоего чиха. — Для баланса вселенной — от твоего. — Один — один, получается. Пошутили, поржали, помолчали — это правило трёх П извечно преследовало их бессмысленные диалоги, которые, тем не менее, Киру были дороже всего в их отношениях. С опозданием в груди стало оседать чувство, какими же суматошными были последние дни, внезапно захотелось провести в этом тихом прохладном тамбуре весь остаток поездки. — Мы когда вернёмся, я у тебя недельку поночую, ладно? — вдруг спросил Серёга. От этого вопроса кольнуло болью. Сколько они были знакомы, Серёга делал всё, чтобы его родители и лучший друг (а нынче молодой человек) ни за что не пересекались. Всё, что Кир знал о чужой семье, приходилось собирать по кусочкам из мимолётных «шуток», в надежде, что однажды Серёга перестанет играть в непрошибаемого и поделится своими чувствами. А пока Кир мог разве что таскать его к себе домой, как подобранную дворнягу, и стараться не выть от сострадания, когда тот искренне удивлялся тёплым и домашним взаимоотношениям в семье Кира. — Твои в запой до Рождества? Краткий кивок — дальше идти в эту тему нет смысла. Не в новогоднюю ночь, по крайней мере. Кир, до этого сидевший напротив, переместился к противоположной стенке, прижимаясь плечом к Серёге. — Можешь вообще до конца каникул у меня тусить. Тем более, я же тебе обещал, что после сессии еби меня хоть сутки напролёт — вот и будет тебе занятие. — Ага, буду из тебя все твои заёбы вытрахивать. — А можно мне другого психотерапевта? — усмехнулся Кир, укладываясь головой на чужое плечо. — С Новым годом, Серж... Ты Витьку́ ответил, кстати? — Бля, точно! — Серёга подорвался, заехав плечом Киру по зубам и полез за телефоном. — Чё ему пожелать такого? Накопить на переезд в нормальный город? — Дай я напишу, — заговорщицки усмехнулся Кир. Неизвестный номер: «С Новым годом, господа мурманчане.»

Я:

«И тебя. желаем чтобы какой-нибудь богатый тип увёз тебя в столицу»

Неизвестный номер: «Было бы славно, было бы славно...»