Двое в купе, не считая собаки

Кир, еле как найдя работающий в такую рань привокзальный магазин, купил там пачку замороженных пельменей и с тихой грустью прикладывал её к своему разбитому ебалу. Он сидел в зале ожидания волховского вокзала, окружённый тремя сумками, и, собственно, ожидал — новостей от Серёги, который сейчас наверняка носился по всем ближайшим дворам и мусоркам. Часом ранее — буквально в последние до отъезда поезда минуты — Серёга успел оббежать всю станцию, свища и зовя пса по имени. «Не нашёл», — подумал Кир, когда Серёга шагов за тридцать стал показывать руками: забирай нахуй вещи. Всё ещё стоявшая рядом проводница не могла остаться равнодушной, но и сделать что-то было не в её силах, так что она просто помогла вынести из купе сумки. Хотя Кир бы и без её помощи справился, как бы ни паниковал. Хорошо, что Серёга собрал вещи уже, будто предчувствовал какую-то внештатную ситуацию. А едва поезд отъехал, Кир схлопотал мощный удар по лицу. От боли и, в первую очередь, шока он сделал несколько шагов назад, широко распахнув глаза, но впервые даже и не думал ответить на удар. «Заслужил. Даже если захочет отпинать меня ногами и скинуть на рельсы. Заслужил». Кир бы для симметрии и сам себе зарядил с другой стороны. Серёга, выплеснув привычным способом ярость, самую малость остыл и переключился на размышления: где-то полминуты он метался по перрону, соображая и читая нотации, пока Кир заледеневшими пальцами ловил падающие с разбитой губы капли крови. — Доверил, блять, на свою голову! Всё, нахуй, нет собаки! Щас будем бегать по мусоркам, искать, бля. И это хорошо, если найдём. А если нет? А скорее всего его кто-то к рукам приберёт очень быстро, порода ж! Чё делать тогда предлагаешь? Привезём облезлого Тузика и скажем: «Извини, тётя, тебя наебал питомник»? — А может тогда просто отдать твоей тёте деньги? — пробубнел Кир, чувствуя, что скула, по которой также пришёлся удар, немеет то ли от боли, то ли от холода. — У тебя есть лишние сорок кусков?! — Сколько?.. — Кир искренне надеялся, что ослышался. — Сорок, мать твою за ногу! — Серёга ещё раз замахнулся, но передумал, увидев непривычно испуганный взгляд, и разжал кулак. — Нет, ну я тоже хорош, сука, мог бы и догадаться, что тебе поебать и ты только рад будешь, если псина убежит. Кир даже не думал обороняться. Лишь обречённо выдохнул, словно ребёнок: — Я не специально. — Ещё не хватало, чтобы ты специально, — как истинный родитель, ответил Серёга. — В пизду. Значит так, сейчас я пойду искать, а ты сиди тут и сторожи вещи. Хоть это тебе можно доверить?! Последние слова он выкрикнул настолько отчаянно, что Киру аж его жалко стало и собственная вина стала ощущаться невероятным грузом на плечах. А могли сейчас пить горячий чай и махать Волхову ручкой… Нет же, всё, как всегда, катится по звезде в самый неподходящий момент.

***

— Чё те? — довольно грубо спросил Серёга, когда к двенадцати часам ему внезапно позвонил Кир. — Ничё. Я спрашивал насчёт записей с камер видеонаблюдения: не видно было, куда пёсель убежал. — Ты это меня так приободрить решил, блять? — Серёга уже даже злиться не мог, но голос звенел от напряжения. — Извини… — Зато Кир, кажется, действительно был полон сожаления. — Ну, ещё тут камеры хранения есть, оказывается. Давай вещи оставлю и пригоню к тебе. Вдвоём эффективнее поиски будут. — Ну давай. — Серёга огляделся, ища табличку и какой-нибудь опознавательный знак. Кировский проспект. Иронично, однако. — Через час жду тебя на проспекте имени тебя возле похоронного дома. На том конце провода повисла звенящая, тупая тишина, а после послышалось лаконичное: — Чё? Серёга хмыкнул себе под нос и не без какого-то самодовольства выдал: — Ну ты ж умный. Открой карты и ищи, о чём я говорю. Он скинул звонок и ещё раз огляделся. Все эти три с половиной часа он только и делал, что рыскал по городу, даже перешёл на правый берег, когда оббежал более-менее населённую часть левого. В боку не переставало колоть от бега, периодически сменяющегося быстрым шагом, а голод уже к десяти утра дал о себе знать. К этому же времени злость на Кира практически полностью притупилась. Зато на себя — удвоилась. У Серёги не было привычки рефлексировать (он и слова-то такого не знал), однако ничего другого ему не оставалось, пока он бегал по незнакомому городу, замёрзший и жуть как боящийся момента, что позвонит тётушка. Она была невероятно занята в предпраздничные дни, но, очевидно, помнила, что к ней едет новогодний подарок, который она, состоятельная и независимая женщина, сделала себе сама. И договор был, что по приезду в Питер весь день Серёге «с дружком» и с собакой нужно где-то прошляться, потому что тётя вернётся домой только к ночи. «Вот и шляемся», — думал Серёга и в ожидании Кира обрыскивал ближайшие улочки, чтобы не уйти далеко. Параллельно задумался, что вряд ли бы пёс побежал аж на другой берег, а ещё что надо будет листовки клеить, если собака не найдётся сегодня. И ночевать где-то. И тёте то ли врать, то ли правду говорить. — Чё делать-то вообще? — вслух спросил Серёга у затянутого серыми тучами неба. К похоронному дому, на счастье, Киру бежать не пришлось: двое этих вселенских неудачников пересеклись немного раньше. На Кировском проспекте около «какой-то деревянной халупы», как выразился Серёга. Кир его немного поправил: «Это церковь, болван». Вместо приветствия, к слову, Серёга, рассмотрел на свету хорошенько лицо Кира — с разбитой губой и расплывающимися синяками на скуле и под глазом. И выдал: — Ох и рожа у тебя, Шарапов. — Напомнить, кто постарался? — пробубнел Кир, в качестве извинений за свой проёб протягивая бумажный свёрток с горячим блином. Поиски собаки действительно стали продвигаться немного активнее, Кир даже спрашивал редких прохожих, и от каждого «не видели, не знаем» Серёга матерился себе под нос не прекращая. Хотя как бы он ни ругался, всё равно в душе уже давно переживал: не где сейчас Сэт, а как он, ведь весь город в сугробах, а с самого утра люто подмораживало. За всем этим даже до новогодней атмосферы города не было никакого дела. Даже наоборот, к вечеру настроение упало и так ниже плинтуса, как и вера в удачный исход событий, а эти гирлянды и ёлки только раздражали.

***

— Серёженька, дорогой мой, привет! Ну что, как вы там, где сейчас? — послышалось в трубке каким-то притворно сладким голосом, от которого по спине пробежали мурашки. Кир враз пожалел, что попросил поставить входящий звонок на громкую связь. Серёга, побелев, посмотрел на него и одним взглядом спросил: «А, собственно, где мы?» Кир буквально видел, как чужой мозг судорожно пытался выбрать самый безопасный ответ, только вот на него, как в какой-нибудь новелле, не хватало игровой валюты. Так что Серёга включил Остапа Бендера, которого тоже «несло», и уверенным тоном заявил: — Ну, как где, пока по Питеру гуляем, ты же сказала, что будешь не раньше полуночи дома. Вот, шаболдаемся, не хочется с псиной прощаться-то! Кир хлопнул себя ладонью по лбу. На самом деле Серёгины слова звучали вполне уверенно и могли сойти за правду, тот даже начал говорить о каких-то городских местах, которыми они уже восхитились. Только вот тётя Лиза далеко не дурочка. — Да что ты? — Повисла многозначительная пауза, и Кир понял, что сейчас будет пиздец. — Прекращай нести этот бред сивой кобылы в лунную ночь и лучше скажи, почему мне пишут заводчики и рассказывают, что им звонили из какого-то Волхова, типа, мы вашу собачку нашли? Шестерёнки в голове Кира заработали быстрее, чем у Серёги, так что, пока тот не начал нести хуйню, он выхватил телефон и на одном дыхании выпалил: — Елизавета Николаевна, не переживайте, пожалуйста, мы сейчас наберём заводчиков, со всем разберёмся и собака к ночи будет у вас, Серёжа потом всё объяснит, давайте не дракониться раньше времени. После долгой паузы в трубке послышалось многозначительное хмыканье, Кир уже мысленно похоронил и себя, и Серёгу и даже прикинул дизайн надгробия, как Елизавета Николевна выдала: — Приятно слышать делового человека. Про сорок кусков вы оба знаете, так что жду вас к ночи либо с собакой и невероятной историей из Волхова, либо с деньгами. Чао-чао. Они оба ещё секунд десять пялились на экран телефона. Кир осторожно уточнил: — Уже можно, ну… радоваться? — Тихо, — буркнул Серёга, копаясь в телефоне. — Не спугни удачу, блин. — Ладно, тогда объясни, что только что произошло. — У Сэта на бляшке ошейника номер заводчиков есть. Вот как чуял, что её снимать не надо пока…

***

За собакой пришлось отправиться обратно на левый берег, что было вполне ожидаемо. Серёга всю дорогу настороженно сверлил взглядом окошко переписки с неизвестным спасителем, что прислал просто адрес и время. — Будто место, где закладка спрятана, скинул, капец, — усмехнулся Кир, взглянув на сообщение. «Место» реально оказалось соответствующим. Один фонарь на пол-улицы — благо, их ждали как раз под ним. Кир искренне старался сохранять спокойствие, насколько это было возможно, а вот Серёга не удержался и при первой возможности рванул вперёд и чуть ли не на колени упал перед собакой, раскаиваясь во всех грехах и совершенно не обращая ни на кого внимания. — Пиздец, живой и невредимый, — бормотал он, осматривая пса. Сэт, невероятно счастливый увидеть знакомое лицо, тут же начал что-то бурчать на своём собачьем. Кир переглянулся с их спасителем. Тот казался старше на несколько лет, стоял, засунув руки в карманы припорошённого снегом чёрного пальто, и не торопился что-то просить или рассказывать. Так что Кир, взяв на себя роль вежливого человека, поблагодарил: — Спасибо за нашу пропажу. — Он зачем-то протянул руку и представился: — Кир. Тот с ленивым интересом взглянул на него, но руку пожал. — Имеешь в виду, Кирилл? Сотню раз Кир слышал этот вопрос и постоянно скупо отвечал: — Нет, имею в виду Кир. — Греки в роду были? А вот это уже что-то новенькое, никогда он не задумывался о происхождении своего имени. Даже как-то растерявшись, Кир выдал: — Да вряд ли. Только сербы. — Понятно, а я, если позволишь, Витя. — Имеешь в виду, Виктор? — не удержался Кир, поддразнивая. — Нет, имею в виду, Костя. Кир завис. Впечатление, что их собеседник — наркоман, усилилось. Вместе с ощущением, что Витя-Костя переиграл его переигрывание. — Что? — Костя Витте. Красивый макияж, кстати, — хмыкнул он, оглядывая разукрашенное синяками лицо Кира. — Ага, спасибо. Его очевидные затупы вызывали у Вити довольную ухмылку. Серёга, наконец наобнимавшись с Сэтом и прицепив к ошейнику поводок, поднялся на ноги и всё-таки обратил на них внимание. — Спасибо тебе вот от всей души прям. Ты его где нашёл? Где-то здесь? — Возможно. Кир огляделся и только сейчас понял, что они даже не в спальном районе: по правую сторону густые заросли и чуть дальше — река, по левую — заброшенный дом, на вскидку, раннесоветский. — Ты сам-то тут откуда взялся? — зачем-то спросил Кир. Наверное, потому что от стоящей вокруг атмосферы в голове возникла мысль: «Самое интересное только начинается». А ещё потому что, кажется, знал ответ. — Не только ваша пропажа имеет обыкновение бродить предновогодними вечерами по подворотням, — элегантно извернулся Витя. Серёга же подобным красноречием не обладал. — А может ты наркоман или просто с припиздью? — Возможно. — Я понял, это твоё любимое слово, — заметил Кир в надежде услышать в ответ ещё одно «Возможно». — Слушайте, господа хорошие, а вы же не отсюда? — сменил тему Витя, разговорившись и теперь явно не собираясь отпускать Серёгу и Кира просто так. Серёга начал эмоциональную тираду, как они должны были собаку отвезти из Мурманска в Питер к его тётушке, но «вот этот чмырь» её проебал, и они застряли в городе, название которого Серёга опять забыл. Витя не то чтобы прям проникся, но спросил, ненавязчиво закуривая: — А если бы я её не нашёл? — Да хуй знает, если честно, — ответил Серёга, глянув на Сэта. — А ты почему решил вернуть, кстати? — вклинился Кир, которого внезапно напряг сам факт чужой добродетели. — Это ж дорогая порода, продать можно, тем более тебе. Витя внезапно рассмеялся, уловив в словах Кира очевидный подтекст. — Господь всемогущий, да сколько можно об этом? А даже если и так, ну кому я её тут продам, сами подумайте. Витя устремил взгляд к реке, на другом берегу которой сосредоточилась более-менее нормальная жизнь, а не «жизнь» этого провинциального городка. — Витёк, а ты вообще чё здесь забыл? — спросил Серёга. — Мы это… буквально только что обсудили, Серёг. Не пугай меня, — насторожился Кир. — Ты ещё и меня за поехавшего считать начни. Я про сам город. Кир с Витей опять переглянулись и молча перекинулись фразами: «Всё-таки считаешь меня за поехавшего?» — «Честно? Да». Серёга, между тем, продолжил совершенно не свойственные ему рассуждения. — Вот я тебя две минуты знаю и уже могу сказать, что такие, как ты, должны обитать в Питере и учиться на каких-нибудь там… Не знаю, философов или историков. — А я, вопреки всем догмам, живу в провинции и учусь на машиниста? — На кого?.. — на всякий уточнил Кир. — Машинист локомотива. Если хотите, я вам поезд угоню, и вы к своей тетёньке приедете вовремя. Кир уже понял, что Витя был из тех людей, по чьей интонации хер поймёшь, шутят они или нет. Серёга же особо не заморачивался: — Да не, мы на электричке через полтора часа поедем. Вот бляха, ты нас от смерти спас, а даже отплатить нечем. — Да полно тебе, Серж, что с вас взять. Разве что на поесть бедному студенту, — усмехнулся Витя. Серёга неловко пожал плечами, а вот Кир невероятно взбесился. И на то, что Витя позволил себе употребить это тупое, но уже нагло присвоенное Киром прозвище, и на то, что Серёга на это вообще никак не отреагировал. Хотя Киру однажды чуть пиздюлей не вставил. — Вот, держи сразу поесть, — резко буркнул Кир и сунул Вите в руки пачку пельменей, благо, не разморозившихся из-за минусовой температуры. — От всей души благодарю. Обмен собачатиной произошёл, за сим спешу откланяться, господа мурманчане. С наступающим вас! Кир провожал взглядом удаляющуюся и сливающуюся с темнотой фигуру, пока Серёга его не спросил: — А ты нахуя с собой пельмени весь день таскал в кармане? — Да так… Один дебил в рожу дал.