Обыденность счастья

Как же Минато задолбался, вы бы только знали. Сентябрь подходил к концу, впереди маячила целая куча праздников, и ему сдавали сегодня пять презентаций, которые нужно было понять от и до, несмотря даже на то, что Токио, вероятно, ни одной не одобрит. Уж если кто это и понимает, так это Намикадзе. В штаб-квартире огромный маркетинговый отдел с доступом к самым лучшим данным, и пусть они принимают и взвешивают абсолютно все идеи, для внедрения чаще всего берут свои собственные. А это значит, что сорок минут обсуждений, где он указывал, каких цифр им не хватает, а команда тупила в стену, не понимая, почему результаты анализа не принимаются, были впустую. Мужчина понимал, разумеется, что в каждом офисе своя атмосфера и свои методы, даже в рамках одного производства, но в Токио требуют определённого качества, и альфа не собирался понижать планку и требовать меньшего вот от этих только потому, что их прежний начальник так делал. Простите-извините, можете меня ненавидеть, но вы будете соответствовать. Первые четыре уложились до трёх, но последним пришлось ждать, пока он съездит за сыном, и вот теперь, выбравшись, наконец, из конференц-зала, уставший, голодный и с дёргающимся глазом, Намикадзе был как никогда рад видеть своего вечно светящегося счастьем ребёнка. – Чёрт, я думал, они никогда не закончат, – рассмеялся мужчина, проходя в свой кабинет. Наруто ему покивал, но только для вида. Мальчик восседал на удобном кресле, подняв его на допустимый максимум, и, вертя ручку в пальцах, пялился математике в душу. – Как успехи? – поинтересовался, заглядывая ему в учебник и понимая, что там вообще никаких изменений не произошло. – Никак, – буркнул, уложив лицо себе на ладони. – Идём перекусим, – взлохматил светлые волосы, – а потом и на математику силы найдутся. Кафетерий не предлагал суперизысканную еду, но кормил всё же не плохо. Ребёнок у него в принципе ел всё, и задачу «покормить» невыполнимой не делал. Сам же Минато был бы благодарен, продавай там хоть что-нибудь алкогольное, но удача была не на его стороне. Пока спускались на второй этаж, альфа снова умудрился влезть с одним из своих в разговор о сборе данных. Сохранять дружелюбие выходило всё хуже и хуже, особенно на голодный желудок, и он вновь начал ловить мыслишки о том, что не мешало бы нормальный спортзал здесь найти. В Токио такой имелся прямо в здании, где он работал, а Наруто был под надзором самой надёжной няни на свете, и скидывать стресс после работы было почти что рутиной. Но в Осаке перед ним стояло сразу несколько дополнительных препятствий, и по факту даже думать о том, как он собирается это проворачивать, требовало немыслимых усилий над собой. Попросил приставшего с вопросами накатать подробное письмо на электронку, понимая, что за это ему из колоночки плюсиков дружно спишут один. Глянул на часы. Пять. В принципе, людей должно быть ещё не слишком много. Идеальное время спокойно с сыном посидеть. Нос с первых же шагов тронул аромат свежесваренного кофе, и желудок выдал болезненный спазм, потребовав чашечку чёрного. – Пап, смотри, – встрепенулся Наруто, поднявшись на цыпочки. – Ммм? – уронил блондин взгляд. – Там Саске. – Окей, – рассмеялся, метнув взгляд в указанную сторону, будучи на тысячу процентов уверенным, что это не он. Потому, верно, и замер на мгновенье, переваривая визуальную информацию. – Это Саске, – продублировал, пытаясь проморгаться. Ребёнок было потянул его вперёд, но вскоре на это забил и просто убежал к своему новому, но уже, кажется, лучшему другу. А вот сам Минато не представлял, какими словами сейчас будет это всё объяснять. У него в последнее время вообще складывалось впечатление, будто он преследует этого омегу, появляясь везде, где только можно. Не то, чтобы его активно на место пытались поставить, но и энтузиазмом особым Итачи не отличался. Видно, что от людей устаёт, видно, что завален делами по самые уши, и добавлять ещё сверху казалось попросту не гуманным. Одна из тех ситуаций, где лучшим, что ты можешь сделать, является просто исчезнуть. Хотя, если подумать… А что омега тут вообще делает? Брюнет был настолько погружён в стоящий на столе ноутбук, что не заметил суеты вокруг себя. Стаканчик с дымящимся кофе был приподнят свободной от мышек рукой, но пить из него забывали. Саске, сидевший над чаем да лениво клевавший какой-то сэндвич, подскочил с места, завидев Наруто, и теперь между ними происходил крайне эмоциональный разговор с опасным уровнем жестикуляции. Но заметил Минато не это. Асума – самый массивный бета, каких мир только видел – наблюдал за действиями Итачи, склонившись над ним. Понятное дело, что что-то рабочее – голова парня периодически кивала чему-то, да и сам Сарутоби был, на секундочку, женатым человеком, но дистанция покоробила, как и уложенная на край стола рука. Это не ревность. Нет. Ревность может быть только к тому, кто твой, ну либо к тому, кого ты активно хочешь себе, а Минато, вроде бы, не хотел. Но, хн, раздражение к Асуме было более, чем реальным, и никаких иных объяснений кроме того неприятного слова блондин ему не нашёл. – Я могу переустановить, но в таком случае он мне нужен до завтра, – информировал омега задумчиво, активно щёлкая мышкой. – Не беда, он мне сегодня уже не пригодится, – улыбался бета своим самым обычным голосом, но со стороны казалось, будто щебетал. – Но я поставлю другой антивирус, – повёл головой, – этот вообще только для вида оперативную память съедает. – Как знаешь. Я в этих штуках не шарю. – Куренай-сан тоже нет? – глотнул, наконец, остывшего кофе. – Полагаю, что да, но на других-то приятнее сваливать, – рассмеялся Асума. Куренай. Куренай… Кто такая Куренай? Точно же слышал имя когда-то. – Минато, – улыбнулся ему Сарутоби. Причина, по которой он успел запомниться по имени-фамилии, в том и была, что Асума обитал примерно на той же волне стремящегося в идиотизм позитива. И, являясь начальником охраны всего этого здания, с компаниями, что в нём находились, практически не контактировал, а соответственно и мозги не ебал. – Асума, – ответил аналогичным мимическим жестом, хотя и думал чутка о другом. Итачи среагировал на знакомое имя мгновенно, но повернуться полностью не смог – замер, едва поймав альфу в поле зрения. Тысяча эмоций, одна хуже другой, заплясали в чёрных глазах, подтвердив подозрения о том, что следует извиниться за что-то. – Минато… – протянул еле слышно. – Я… – Намикадзе Минато, – прикрыл глаза, соединив за раз слишком много лишних точек. Альфа, к слову, соединил только что не меньше. Фестивальная башня служила домом целому букету разных японских компаний и бизнесов. И они друг с другом практически никак не взаимодействовали. Если сосед тебя не заливает, тебе нет смысла подниматься к нему на этаж и знакомиться лично. Затеряться тут проще простого – сверни не в тот коридор, и будешь плюс одной человеческой единицей, пробегающей мимо. И сам факт того, что омега знает его полное имя по памяти, да ещё и цвет лица потерял, осознав, с кем всё это время общался, говорит об одном: он сотрудник Hitachi. А теперь давай-ка вспоминай, сколько отделов фирма в Осаке имеет. Производство всегда происходит за пределами города, да им там и плевать, кто у них брэнд менеджер, они перед ним не отчитываются. Ребят из мерчандайзинга он всех в лицо ещё в Токио знал, своих маркетологов тоже худо-бедно в толпе вычисляет. А что у них тут ещё может быть? Филиал в этом городе не слишком большой, основная грызьня происходит в столице. Оставался лишь один вариант: IT отдел. Судя по происходящей починке ноутбука, подозрения вполне обоснованные. Стало быть, та подработка либо стажировка, на которую омега летит каждый день, происходит где-то в пределах цокольных этажей этого здания. И это так тупо, блять, потому что Минато каждый день торопится в школу, чтобы не задерживать парня, которому с ним максимально, между прочим, по пути. Только Намикадзе тратит на этот путь от силы десять минут, а брюнету, должно быть, нужны все сорок на общественном транспорте. – Вы знакомы? – поинтересовался Асума, доставая из кармана пиджака пачку сигарет. – Ну так, – покачал альфа в воздух рукой, не представляя, каким образом вообще можно описать уровень их «знакомости». – Не знаю, что это значит, но чёрт с ним, – усмехается бета. – Мне за ним завтра спуститься? – уточняет у парня. – Да, – ещё немного в себя не пришёл. – А, но только я начинаю во второй половине дня. – И ладно, – махнул он рукой. – Не горит.

***

Эта неделя была богата на сюрпризы сомнительных качеств. Во время течки ты в принципе выпадаешь немного из жизни, и пусть это пять-семь дней максимум, вливаться обратно в нормальную жизнь не легче, чем после двух лет отсутствия. Догоняешь упущенное на учёбе, выполняешь накопившиеся дела на работе, влезаешь против воли в дедлайны, хотя сам ещё толком есть обратно не начал. Гормоны утихли, но обезвоживание мерзко шатает, сил в конечностях нет, а пищеварительную систему крутит так, что ты то хочешь съедобное с несъедобным, то стоишь над туалетом, решив, что запах хлебобулочных – самая мерзкая вещь в этом мире. Всё не так. Аллергия на собственные феромоны, да, наверное, и всего себя в принципе, на мир, на речь, на людей. А всем что-то надо. Ребята, работавшие с ним над групповым проектом, решили забыть про все сроки, и раз уж ночами торчать в универе Учиха себе позволить не мог, варианты были следующими: довериться группе и дать им всё доделать самостоятельно или взять на дом и в одиночестве закончить проект так, как надо. Естественно, выбрал омега второе, потому что зачем же ему целых четыре часа сна, если можно прожить и на двух? Хошигаки, исправно посещавший брюнета три дня подряд, к последнему забыл о той фразе про «на один раз», и теперь ненавязчиво, но тем не менее однозначно проявлял к омеге внимание. Составлял компанию в перерывах между парами, взглядом своим всегда находил, даже до метро сопроводил один раз. Собеседником был интересным и беспроблемным – на одной специальности учатся, одним и тем же преподавателям сессии сдают. Общих интересов больше, чем, кажется, звёзд в Млечном Пути. Итачи не сможет придумать ни одной причины, почему бы не стоило отвечать взаимностью на этот интерес. Но и не нашёл в себе ни единого подтверждения тому, что хотел бы. Неприятная неопределённость, которая нервы всё же потихоньку съедала. Куренай свалила проблемы своего мужа на «отдохнувшего за неделю отсутствия» стажёра, и приходилось не только непосредственно работу выполнять, но и тут успевать. И вот без чего бы он точно обошёлся сегодня – так это Намикадзе Минато. Намикадзе, господи. Как он мог не спросить? Принято же представляться по фамилии, но этот назвал только имя, и Итачи, будучи в край уставшим и медленно соображающим, поступил аналогично. И какое тупое упущение. Они только парой неделями ранее отправили прошлого брэнд менеджера на пенсию. Учиха не присутствовал на том прощальном вечере, да и в офисных новостях не шарил особо, но люди в присутствии молчаливой техподдержки роняли очень много информации, и временами она в памяти даже задерживалась. Нового начальника решено было выбрать не из тех, кто по иерархии за пожилым мужчиной следовал, а отправить из самой штаб-квартиры. Многим обломали мечты о продвижении по карьерной лестнице, а Токио ещё и славился своими недостижимыми планками, нечеловеческими сроками, в которые эта идеальная работа должна быть выполнена, и в целом более суровой рабочей средой. В общем, люди были не рады. И фамилия «Намикадзе» стала чем-то нарицательным ещё до прибытия этого альфы. Итачи знал его имя, знал, когда он примерно приехал, даже немного представлял, как человек этот выглядит, из обрывков вездесущих сплетен. Но никаких аналогий не провёл. Знал же ты, что застревать в мечтах и дневных снах – опасная практика. И ничего не сделал, чтобы это предотвратить. Никакой факт не поставил под сомнение. Интересно, он ему там ничего особо наглого не говорил? Будем надеяться, что нет, а то память бесполезные перекидывания фразами не сохраняет, и проверить точно не удастся. Голубые глаза смотрят цепко. Асума разбивал приличное количество льда, пока стоял рядом, и с его отсутствием неловкость этой неприятной встречи превысила все допустимые нормы. – Минато-сан, – поднялся со стула, повернувшись к альфе всем телом. Создавать лёгкую и приятную атмосферу общения – работа подчинённых, и пусть Учиха в таком не очень хорош, тишину прерывать когда-то придётся. – Вы что-то хотели? – Я… – с языка чуть не сорвалось нечто не очень красивое, судя по тому, как оперативно там поджали губы, выпустив саркастичный смешок. – Нет. Нам обязательно делать вот это? – провёл невидимую линию между ними указательным пальцем. – Я не понял, что вы под «этим» имели в виду, – признался, не представляя, как себя в такой ситуации вести. – Я имел в виду рабочий этикет, – продемонстрировал во всей красе, как умеет с расслабленным и довольно приятным выражением на лице казаться пугающим. Голос чуть тише, тембр чуть ниже, взгляд чуть острее, и самосохранению не по себе, даже если на губах там улыбка. – Вам хочется, чтобы я… – Избавился от него, если не сложно, – кивнул альфа коротко. Удивительно, как глаза могут обездвижить целый человеческий организм. Брюнета не держат сейчас, ничем ему не угрожают, голоса даже не повысили ни на секунду. Просто смотрят. Но, чёрт, вздохнуть лишний раз не рискнёшь, не то чтобы дёрнуться. – Прошу прощения, но это невозможно. Короткий кивок и чуть смягчившаяся энергетика. Да, тут бесполезно бороться. Мы на «вы», и ничего с этим не поделаешь. – Я могу быть свободен? – уточнил оперативно. – Конечно, – на выдохе. – Доброго вечера. Дёрнул Саске, вынудив того всё доедать на ходу. Ноутбук чуть прихватить не забыл. Врать себе даже не стал – он сбежал.