Обыденность счастья

Улочки вокруг Тоёнака просто кишели студентами. Машина плелась со скоростью, сравнимой с пешеходной, и в любой другой день Минато бы словил раздражение как минимум, но не сегодня. Сегодня он будет светиться от счастья до самого вечера. Второй понедельник октября. Национальный день физкультуры и спорта. Один из самых крутых дней в календаре, любимый альфой с самого детства. Никаких уроков, практически никакой работы, большинство людей тусуется на улице, а не в стенах своих домов и квартир, все в приподнятом настроении. В школах всегда проводят кучу весёлых соревнований, в некоторых компаниях тоже. И пальцы подрагивают от предвкушения. Дети утром в школу пошли налегке – от них сегодня требуется только помощь в организации мероприятий, за которые ответственен их класс, да энтузиазм и участие во всяких там конкурсах. Сам Намикадзе заскочил в офис буквально на пару часов, и то лишь потому, что забыл у Шизуне что-то там подписать, и теперь оставалось лишь Итачи забрать, и с сидячей частью будет покончено. Автомобиль встал окончательно, и секунды бездействия решено было потратить на звонок Учихе, чтобы хоть примерно понимать, где он находится. – Да, – ответил парень своим ровным, негромким голосом. – Только что карту проехал, – оповестил блондин, – справа у меня… – хоть бы одну табличку куда-нибудь присобачили, ничего не понятно. – Аспирантура, – подсказали с того конца, – следующим будет центр инженерных наук, а за ним справа же кибер-медиа, я возле него. – Окей, – протянул Намикадзе, стараясь не пропустить, где один корпус зданий заканчивается, и начинается другой. – У меня за спиной гигантский стадион, вы не проедете мимо, – заверил, параллельно усмехаясь чьей-то неразборчивой фразе. – Могу пойти навстречу… – Нет, стой лучше там, где гигантский стадион, – чёрт его знает, как легко в этой толпе будет омегу заметить. Если верить глазомеру, расстояние там было дурацкое, но ушло на него добрых пять минут из-за всех университетских спортсменов и их верных поклонников. Минато тоже когда-то был среди этих людей. Так же воодушевлённо ожидал начала движухи возле родного Тодая, разминая мышцы типа потому, что заняться нечем, но на самом деле исключительно для глаз тех, кто посмотреть пришёл. Не так давно всё это и было, но, глядя на этих двадцатилетних наивных детей – да, именно детей – он не мог не почувствовать себя чуточку устаревшим. Итачи увидел даже до того, как приметил стадион. Омега стоял на самом краю тротуара в компании человека, который с виду был массивнее даже немаленького Намикадзе. Однозначно, альфа. Просто на сто процентов. То, как выглядит, как голову над Учихой склонил и как смотрит на него. Это тебе не Асума, у которого случайно получается, это нечто намеренное, просчитанное и обдуманное, чтобы и понятно всё было без слов, но и как бы не слишком. И, знаете, немного кольнуло. Не в смысле «убери от него руки, он мой», а больше в сторону «если мне нельзя даже в шутку сворачивать к флирту, то почему же вот этому можно?». Он-то считал, что там последняя степень трудоголизма, на которой отношений по определению не хочется, а оказалось, что попал в тухлую френдзону. Незаметно ещё при чём. Второй человек после Кушины, который посмел всё про себя решить, не дав даже права на слово. Хотелось бы сказать, что он умнее того, чтобы из вредности столы переворачивать, но в прошлый раз его так переклинило, что он не только симпатии от девушки добился, но и женился на ней по итогу. В этот раз решил пообещать себе, что из принципа делать ничего точно не будет. Если по-настоящему захочет – то да, но не минутой ранее. Но как-то почти сразу же признал, что был капельку нечестен. Слишком уж соблазнительно выглядел приближающийся к машине омега. Перекинутые через плечо волосы походили на жидкий металл. Чёрный, блестящий и невероятно тяжёлый – никакой ветер не смел копошиться в этих прядях. Кожаная куртка была больше в стиле Намикадзе, но шла брюнету безумно, особенно под тёмные джинсы. Для человека, который никогда в нечто сногсшибательное и не метил, Итачи подозрительно часто туда попадал. Дверь мягко открылась, и нос поймал феромоны другого альфы. Крайне неприятный запах, острый, может даже едкий. Минато не представлял и не хотел представлять, как он на организме сказывается, когда его в воздухе много. Свой собственный инстинктивно среагировал в порыве оттеснить чужеродный. Мужчина попридержал его, конечно, из вежливости, но количество феромонов всё же себе позволил поднять. Ну не со всеми альфами он может приятно сосуществовать. Некоторых он не любит просто потому что. – Так и знал, что вы из этих, – хмыкнул омега, оглядев светло серый спортивный костюм, который на теле сидел, честно, как мягкое облако. – Из каких «из этих»? – усмехнулся мужчина, приводя машину в движение. – Из активных-спортивных, – пояснил таким тоном, будто это странно, хотя альфы почти поголовно повёрнуты на таком. За поворотом ждала ещё одна в той же мере загруженная улица. – А ты, получается, из наблюдающих, – протянул, тратя почти всё своё внимание на то, чтобы бампером случайно никого не задеть. Серьёзно, им трудно по тротуару идти? – Я из засыпающих, – поправил омега. – Бесполезный день. – Тебе правда никакой из видов спорта не нравится? – в школах и универах было столько разнообразных клубов, что каждому местечко по душе найдётся. И потом, есть же там стрельба из лука, шахматы… – Нет, – ответил парень легко. Голос теплел с каждой следующей фразой, даже скорость речи замедлялась. Возможно, феромоны так подействовали, возможно, просто в компании комфортно. Причина не особо важна. Чувствовать, что омега в твоей компании расслабляется и успокаивается, приятно всегда. – А вы чем занимались, пока учились? Готов поспорить, что бегали. – Да вообще… – прикинул Минато, – на что бы ты ни поставил, не проиграешь. Я всё успел перепробовать. Но бег, да, был одним из любимых. – На короткие? – сделал вывод из скорости. – На любые, – рассмеялся блондин, – лишь бы не в офисе сидеть. – В таком случае, странный у тебя выбор профессии, – выдохнул еле слышно. Альфа было повернулся, не ожидав, что Учиха так легко и внезапно на «ты» перейдёт, но на взгляд ему не ответили. Хн, а про «засыпающих» он не шутил. За минуту буквально выключился. Если прежде и казалось, что настаивать на том, чтобы заехать сегодня за ним, было слишком, то теперь уже точно не кажется. Жаль только, что до школы им ехать всего минут десять. Нормально не выспится, но хоть глаза от экранов отдохнут, а то весь день же в них прячет нос. Радиостанция сегодня предлагала исключительно бодрые треки, и поездка оказалась чрезвычайно весёлой. Взгляд, правда, косился влево на светофорах, но что с ним поделать? Эти длинные волосы всё не давали покоя, как и открытая шея. Кожа на ней была такой ровной и нежной на вид, что оставить на ней пару следов хотелось нешуточно. Ну или как минимум носом по ней провести, а то этот запах… Итачи не отпускает свои феромоны в принципе, и ты так или иначе будешь придумывать, какие они всё же на вкус. По обрывкам нот ничего не понятно, это лишь преумножает любопытство, поэтому сейчас лёгкие втягивали отпущенные во сне феромоны глубоко и размеренно. Перебирали оттенки аромата, находя ассоциации, решали, нравится ли нам таким дышать. Вердикт, разумеется, положительный, оттого и порыв дотронуться носом до кожи. Итачи был одним из тех редких омег, что пахли ни разу не сладко – это было подмечено ещё в самом начале знакомства. Свежий, как воздух вблизи водопада, как раннее весеннее утро в лиственном лесу, как вершина Фудзи-сана под лучами полуденного солнца. Что-то лишённое ярко выраженного аромата. Если описывать одним простым словом, то он – чистота. И хочется дышать не потому, что запах притягательный, а потому что всё то неприятное, затхлое и загрязнённое, что обычно в воздухе витает, просто исчезает рядом с ним. Кажется, словно выходишь из вязкой, липнущей к коже грязи и ныряешь в прохладное озеро. Минато сравнивал именно с этим, пока наклонялся над парнем. Ну, не устоял. Весь путь до Тамацукури думал только об этом. Возможно, даже место парковочное себе нашёл там, где можно сократить расстояние, не попавшись при этом какому-нибудь учителю бете, который не в теме и не поймёт. Отстегнулся, уложил руку на приборную панель, наклонился. Едва кончиком носа до открытой шеи не дотронулся. Выдох. Вот это да, он не знал даже, что так бывает. Чтобы минимум запаха, а тянуло, как мотылька на фонарь. Интересно, как на эту базу ложатся эмоции. Отравляет ли злость эту чистоту? А похоть сластит ли её? Что происходит, когда ему страшно? Прокуси кожу прямо сейчас, что ты почувствуешь? – Блять, – вылетело ненароком, пока отстранялся, потому что, да, именно «блять». Попробуй после этого вести себя достойно. Попритворяйся-ка, что не представляешь себе, как он теряет над феромонами контроль, пока стонет твоё имя. Стонет громко и без блядских «-сан».

***

Зевок. Итачи, честно, не знает, какие силы держат его сегодня на ногах. К нему стремительно приближаются сразу несколько дедлайнов, и пусть он планирует всё до последней чёрточки, последние дни до сдачи проектов выходят трудными всё равно. Он все выходные перечитывал написанное, проверял программы, находил в них из воздуха проблемы, правил написанные ранее абзацы, потому что успел свой взгляд за месяцы работы слегка поменять. И, вроде, всё закончено, но почему-то кажется, что нет. Что, прочитай он это всё ещё пару раз, обнаружит, что у него там правильное одно лишь название. Четыре чашки чёрного кофе помогали вертикальное положение сохранять и даже что-то там по теме людям отвечать, но огибать эти бодрые препятствия в спортивной одежде было слишком трудным занятием. Слава богам, есть Намикадзе, которому ничего не стоит забрать, и причина не испытывать неловкость, ибо Наруто сегодня ночует у них, и альфа в таких случаях всегда играет в доброго дядю таксиста. Как же его запах успокаивает, вы бы только знали. Феромоны его настолько стабильны, что состава, кажется, так ни разу и не поменяли, хотя омега ловил его за самыми разными настроениями. А что может быть приятнее нахождения рядом с уравновешенным во всех смыслах человеком, если сам ты внутри шаткая башенка, которую опрокинуть ничего вообще не стоит? Этот запах обнимает, согревает своим теплом, покусывая при этом прохладой. Не приторный, не едкий, не до головной боли сильный, а какой-то естественно мягкий. Против воли расслабляет. Ещё сильнее клонит в сон. – Итачи, смотри! – кричит ему Саске, демонстрируя, как здорово у него получается чеканить футбольный мяч ногами, удерживая его в воздухе. Наруто тоже не отстаёт. Они подзадоривают друг друга, соревнуясь, и это вызывает улыбку. Снова зевок. Как же много у детей энергии. Откуда они её, интересно, берут. Поделился бы кто этим секретом. – Давай, я заберу их сегодня к себе, – предлагают сверху, чуть задевая плечо. – Это пройдёт, – заверяет, будучи на сто процентов уверенным. Знает своё тело от и до. – К вечеру, – глубокий вдох, который очень хотел стать зевком, но так и не смог. – Не стоило в машине засыпать. – Когда выключает на середине фразы, это, знаешь, уже не выбор, – подмечает тёплый голос. Он, разумеется, прав. Но его в это посвящать никто не станет. Во-первых, сил нет. Во-вторых, заколебал уже правым быть. – Я заеду за вами завтра с утра, – перед фактом поставил, хотя по идее должен бы спрашивать. – Окей, – раз уж появилась возможность поспать на полчаса дольше, грех ей не пользоваться. – Воу, – выдыхает, проморгавшись. Наруто, оказывается, как и отец его, передвигается на запредельных скоростях. Ведёт футбольный мяч, легко обходя всех соперников. В одиночку, считай, может тянуть игру. Саске, к слову, тоже не особо от него отставал. И лицо его светилось таким счастьем, что у омеги дыхание перехватило. Прежде его мальчик никогда не тянулся ни к чему такому. Не только в плане спорта, а даже вообще. Друзей, с которыми бы хотелось за пределами школы встречаться, не имел, в клубы никакие вступать не хотел. Поддерживал хорошие отношения с одноклассниками, но как бы для галочки. А тут… В нём как из ниоткуда появилось столько жизни, желания кого-то видеть, чем-то заниматься. Встреча с Наруто словно разбудила его. – Извините, вы не могли бы нам помочь с… – дёрнули Минато в четвёртый уже раз. Это первое массовое мероприятие в этом году, на котором альфа присутствует, и мужчина произвёл на всех настоящий фурор. Любой новый родитель так или иначе вызывал интерес, но особенно, если был холостым, потому что одиноких и находящихся в активном поиске тут дополна. Итачи вот повезло – когда Саске только начинал первый класс, парню было всего шестнадцать, и он в голове у большинства так ребёнком и остался. Никто его не трогал, никто даже в его сторону не смотрел. И он вот только сейчас на контрасте понял, как это здорово, ибо с Намикадзе познакомились уже практически все. Он там и декорации какие-то вешать помогал, и поднимал что-то тяжёлое, и столы переставлял. Поглазеть на сильных-красивых альф за работой – это святое, даже Итачи себе в таком не отказывал. Поэтому, да, блондина было чуточку жалко, но в то же время и хотелось взглянуть, как эти руки будут напрягаться, переставляя коробки со спортивным реквизитом. Да и вообще он в этом сам виноват. Мог бы в лёгкую сказать кому-то «нет», и от него бы отстали, но Минато быть нужным, видимо, любил, и поэтому с удовольствием позволял себя заваливать просьбами. – Итачи-кун, – позвал знакомый баритон, выдёргивая из сомнительных мыслей, – есть минутка обсудить кое-что? Поворот головы. Гай излучал даже больше энтузиазма, чем в обычный свой день. Запах его обнимал густым облаком, и от большинства людей парень отпрянул бы, но этот альфа был одним из немногих, чьи феромоны в такой степени дружелюбные и мягкие, что находиться под их влиянием даже приятно. Заражало хорошим настроением и даже как-то бодрило. – Гай-сенсей, – улыбнулся приветливо парень, – конечно. В чём дело? У Саске всё с оценками, надеюсь, нормально? – на что ещё можно подумать, когда учитель тебя дёргает на разговор? – Хах, у меня у всех с оценками нормально, – усмехнулся мужчина. Самый крутой физрук, которого омега в своей жизни встречал вообще. Ему в этой школе никто так навстречу не шёл, как Майто. – Я вообще по другому поводу. Я заметил, что в этом триместре Саске проявляет особый интерес к футболу. Они с другом даже вызвались подменить двух заболевших ребят из команды, – кинул взгляд на стадион, – раньше он такого бы в жизни не сделал. Парень покивал неосознанно, соглашаясь с каждым сказанным словом. – Я ещё не спрашивал его самого, потому что хотел сначала узнать твоё мнение, – повернулся обратно к омеге, – я хотел предложить ему место в нашей футбольной команде. Брови сделали какой-то яркий мимический жест, потому что Учиха правда не ожидал такого вопроса. Не представлял, как следует реагировать, поэтому невольно перевёл взгляд на младшего брата. Он выглядит таким счастливым. Так открыто смеётся, перекидываясь шуточками с Наруто. – А когда у них практика? – протянул, понимая, что любое время ему не подходит, потому что никаких окон в графике в принципе нет. – С половины четвёртого до пяти три дня в неделю. Выдох. В четыре у него всё только начинается в Hitachi. Он не может себе позволить прийти и потом сразу уйти. Легче о других часах работы договариваться, но тогда какой от него там толк вообще? А как много он потеряет, если уволится? Полтора года практики, считай. Хотя доверие к нему там уже установилось, место на полную ставку предложат так и так. Он не уверен даже, что хочет себе это место, но иметь эту опцию всё же приятно. – Минато-сан, – бросил Гай взгляд омеге поверх головы, хотя Намикадзе бы по расчётам должен метрах в пятнадцати быть ну как минимум, – мне бы и вас на минутку. – Конечно, – выдал коронную улыбочку, протягивая руку. Успел стянуть с себя олимпийку, завязав её вокруг талии, и на это, честно, захотелось глаза закатить. Типа, я понимаю, что спортивная одежда должна быть лёгкой и удобной, а у тебя там какой-то благотворительный марафон ближе к вечеру, но тебе сложно было откопать какую-нибудь лёгонькую футболку у себя в шкафу? Ты же должен хоть немного понимать, что эта тёмно-синяя майка для некоторых тут сродни просмотру хорошего порно. Для некоторых, да. – А вы..? – Майто Гай, я преподаю физкультуру, – перехватил брюнет руку. – Наруто говорил, что в Токио ходил в футбольный клуб, и я собирался предложить ему место и в нашей команде. – Супер, – с лёгкой руки. Никаких подсчётов, он даже думать не стал. – Во сколько они будут заканчивать? – В пять по понедельникам, средам и пятницам. В пятницу, если что, они час после уроков могут с моими баскетболистами поразминаться, – заранее сказал, чтобы никто даже не парился по этому поводу. – Я не смогу приезжать к пяти, – покачал омега головой. Поиграл с мыслью и об увольнении, и о подстраивании графиков, но… Чёрт возьми, нет. Разумеется, он может прийти куда-то пораньше, задержаться где-то подольше, поделать что-нибудь ночью и прочее, но он и так функционирует в критическом режиме последние… Да с того момента, как на стажировку устроился. И, нет, ему себя не жалко, но, чтобы быть хорошим родителем и сохранять в брате жизнь с физическим да эмоциональным здоровьем, ему самому нужно быть в плюс-минус адекватном состоянии. Поэтому, нет. До выпуска ему меньше полугода осталось. Дайте до финиша дойти, а потом какие угодно кружки. – Я смогу, – подал голос Минато, и на него бы глянуть как-нибудь строго, но ведь не получится же. Пока он в этом прикиде и весь из себя по-мужски готов на благородные подвиги, раздражение – это не та эмоция, которая выйдет реагировать. – Всё равно же за Наруто буду приезжать. Воздуха в лёгких должно было хватить минимум на пару слов, но вышел лишь бессильный выдох, когда взгляд со скрипом передвинулся вправо. Мысли парня вообще крайне редко спотыкались о что-то непристойное, но сейчас он, честно, не смог их сдвинуть с этих сильных рук, покровительственного запаха – если такой бывает вообще – и той фразы про «те, кого я хочу, не всегда хотят меня в ответ». Альфам, вроде, свойственно обозначать свои интересы прямым текстом, но у подростков это ещё не очень получается, и, пока опыта не набрались, они предпочитают танцевать намёками. И впервые слышать «я тебя хочу» практически в лоб показалось сначала дико стрёмным, но теперь, в воспоминаниях, звучало чертовски горячо. – «Окей» будет достаточно, – сжалился альфа над ним. – Окей, – практически бесшумно. Будем надеяться, что там не поняли, по какому поводу ступор, хотя лисья улыбка в голубых глазах намекала на обратное. – В таком случае, я спрошу их, – улыбнулся им Гай, оставив при этом в крайне неловкой тишине, где один прятал взгляд, притворяясь, что вовсе не прячет, а второй наблюдал, не особо парясь, как это выглядит. – Проснулся? – протянули сбоку с улыбкой. – Минато-сан, – вложил в голос столько предупреждения, сколько сумел, – вам больше негде быть? На языке у того точно вертелась какая-то бесячая шуточка, но он вовремя остановил себя от озвучивания. Коротко вздохнул, поджал губы, выдохнул со смешком, позволив взгляду стать воистину невыносимым. Это его омерзительно чудесное настроение никаким холодом не поломаешь. Итачи не понимал даже, почему ему вообще хотелось стереть улыбку с этого лица, но, чёрт возьми, хотелось. Он не станет, разумеется, в конфликт с ней вступать, тут всем понятно, кто выиграет, но мысли это так или иначе отравило. – Пойду найду себе кофе, – протянул он устало, отчаянно желая установить с этим мужчиной хоть какую-нибудь дистанцию.

***

Прохладный ветер сладко наполнял лёгкие, обнимал лицо свежестью и уносил вырабатываемый мышцами жар. Порою помогал, чаще тормозил. Ну, во всяком случае пытался. Когда Намикадзе набирал свою привычную скорость, способную обогнать любую неприятную мысль, ничто и никто не способен был на неё повлиять. Ноги стремительно несли его вперёд, им не нужно было даже вспоминать, как это делается. Сколько бы он перерывов ни брал, сколько бы времени в рабочем кресле ни проводил, его стихия именно здесь, и он в ней, как рыба в воде. Тот детский благотворительный марафон, который можно было осилить за час-полтора, если не торопиться, закончился уже какое-то время назад. Там было и телевиденье, и толпы зевак, несколько коллег – они все давно остались позади. Перекрытые улицы сменились обычными, солнце окрасило небо в палитру тёплых цветов, а после исчезло, температура воздуха медленно падала, а чувство жажды, напротив, росло. Но он всё бежал. Не в силах был остановиться. Все эти переезды, новые офисы, школы, квартиры случились с ним против воли. И Минато принял перемены с улыбкой, он в принципе очень искренне любил жизненный хаос и умел находить в нём светлые стороны, но, чёрт, сейчас он свободен. Не начальник, не родитель, не альфа, даже не человек. Не бежит, а летит, словно ветер. По загруженным улицам, по пешеходным, вдоль реки и сквозь толпы людей. Музыка в наушниках уже не играет – она была бы тут лишней. Даже мысли притихли, оставив лишь равномерный стук сердца в ушах и дыхание. Мышцы ноют так знакомо, так сладко. И энергии в теле наконец-то не максимум. Ещё чуть-чуть, и он, может быть, даже устанет. Улица за улицей приближается дом. Намикадзе пробегал мимо несколько раз, и теперь решил, что, наверное, хватит. Стоит уже двигаться ближе к душу, плотному ужину и мягкой кровати, а то завтра он встанет не только не с той ноги, но и не в том часу. Несколько последних десятков метров он использует, чтобы выжать из себя физический максимум скорости, а после ощутимо замедляется, переходя на быстрый шаг. – Вау, – смеётся сбоку женский голос, провоцируя поворот головы, – а я думала, часовая пробежка любого человека способна свалить с ног. Неосознанный взгляд на часы. Часовая вообще-то была только по этому району, но и хрен, собственно, с деталями. Одного огонька в глазах хватило, чтобы траекторию откорректировать, и вместо двери альфа приближался уже к женщине, полусидевшей на жёлтом барьерном ограждении, отделяющим парковочное место от уже закрытого на ночь ресторанчика. Между пальцев дымит сигарета, и это, пожалуй, единственный минус, но не такой, чтобы полностью интерес убивать. – А вы здесь уже целый час? – уводит тему подальше от себя. – Ожидаете кого-то? – М-хм, – кивает, затягиваясь, – с подругой должна была встретиться, но она неприлично опаздывает, – взгляд бродит по альфе, не стесняясь показывать заинтересованность. – Работа бывает той ещё мразью. – Это да, – не посмеет спорить. – Можете подождать у меня, если желание есть. Всё лучше, чем сидеть тут в одиночестве, – чуть клонит голову набок. – Могу заварить потрясающий чай. Нет, вообще, при всей его наглости, так сходу Намикадзе никому ещё свою кровать не предлагал. Где-то вежливость останавливала, где-то намёками и оттенками было слишком приятно играть, но сегодня ничего такого не хотелось. Моральное удовлетворение уже достигнуто, в тот стакан ты ещё больше, увы, не нальёшь, но вот в физическом плане у него не все галочки проставлены. Да и женщина эта бросила в него комментарий не одного комплимента ради, мы это все понимаем. – Потрясающий чай я буду пить у подруги, – ведёт она бровью, избавляясь от сигареты. – Видимо, придётся удивлять чем-то другим, – улыбнулся Минато, отпрянув в сторону двери. Пока добирались до квартиры, поддерживали какой-то разговор, но блондин запомнил только имя «Анко» и больше вообще ничего. Зачем? Не на свидании же. Девушке хочется поразвлечься с выносливым альфой, альфе в принципе с кем-нибудь поразвлечься хочется всегда. Они разделись ещё в коридоре. Там же бы, верно, и начали, но презервативов там не валялось, а на противозачаточных таблетках, в отличие от омег, сидели далеко не все представительницы прекрасного пола. Поцелуи её горчили никотином, поэтому Минато уделял больше внимания шее и женской груди, на что Анко, кстати, не жаловалась. Стонала в голос, проводя акриловыми ногтями по плечам и рукам, уводя их иногда в светлые волосы. Такая отзывчивая, но в то же время и сильная. Омеги в руках альф всегда чутка плавились. Ломались под феромонами сладко, но мучительно, балансируя между покорностью, зависимостью и страхом. С женщинами такого не бывало. Их голова не плыла, и они вполне могли доминировать сами. И альфа обожал это противостояние, обожал заставлять их дрожать от наслаждения не потому, что феромоны крутые, а потому что руки чертовски умелые. – Твою мать, – выдохнула Анко с дивана, не до конца ещё восстановив дыхание после их третьего раза. Намикадзе же лежал на полу, разглядывая белоснежный потолок собственной гостиной и во всех смыслах балдея. Чудесное окончание чудесного дня, для полного счастья ему бы поесть ещё как следует, да Наруто позвонить перед сном. Где-то в прихожей заиграл телефон, поднимая девушку на ноги, и мужчина проводил её пытливым взглядом. Прекрасные формы, просто божественные. Такие, что обязательно себе на память сохранишь. С кухни доносится тихий смех, а фразы доходят обрывками, то и дело уходя в шёпот. Подруга, видимо, отзвонилась. А где, интересно, его собственный телефон. Его бы найти, там всегда минимум парочка сообщений с работы висит. – Мне пора, – выглянула Анко из коридора. Взгляд вдоволь погулял по телу мужчины, пока тот определял местоположение своих боксёров. Сама же она успела одеться практически полностью, и эта оперативность была сегодня как нельзя кстати. – Не против оставить мне номер? – как бы между прочем. Блондин щёлкнул пальцами, мол «точно», потянувшись за визиткой, которые у него были разложены по всем без исключения пиджакам. – Ну надо же, – усмехнулась она, вчитываясь и в имя, и в должность. – Я не смогу пообещать, что отвечу, – предупредил, надевая домашние штаны. Его достаточно дёргают и по работе, на незнакомые номера отвечать уже ни сил, ни желания. – Жаль, – склонила голову, бродя взглядом по мужской груди и не выглядя расстроенной от слова совсем. – Занят кем-то? – предположение. – Типа того, – ответил зачем-то. Он не чувствовал себя занятым, но хотел таким быть. Спать направо и налево – это весело, конечно, но куда более ценно приходить домой к твоему человеку. Прилагать усилия не на пару часов ради одной жаркой ночи, а перманентно, во имя чего-то большего. Альфы всякими разными бывали, были и те, кто остепеняться не желал и не собирался, но Минато к таким не относился. Он альфа семейный, хотя параллельно с активными поисками может и к незнакомцу в кровать лечь, как сегодня. Не рукой же ему напряжение скидывать. – В любом случае, – протянула к нему раскрытую ладонь, и он шагнул ближе, позволив женским пальцам пробежаться по коротким волосам, – я буду в городе до субботы, – притянула его для прощального, видимо, поцелуя, после чего покинула квартиру, не оставив после себя ни следа. Чудно. Взгляд по сторонам. Серьёзно, где телефон? Олимпийку он проверил уже, да и вес его мешался бы во время бега. В карман штанов Минато тоже бы не положил. Он вообще его с собой брал, когда из дома выходил? Спустился на парковку проверить машину, но и там ничего не обнаружил. Вариантов, на самом деле, несколько: мог оставить на работе, мог где-нибудь в школе, мог в магазине, где покупал себе этим утром кофе. Больше он, вроде бы, нигде сегодня не был. Ну, марафон бежал, но не припомнит, чтобы держал в руках девайс хоть близко к этому мероприятию. Набрал себя с домашнего, не рассчитывая, что кто-то ответит, но трубку подняли гудку где-то к пятому. – Заметили, наконец, – протянул Итачи серо, удаляясь от детских голосов. – А, – рассмеялся, только сейчас осознав, что положил мобильный Наруто в портфель когда-то между началом футбольной игры и походом всей компанией до машины. А зачем положил? Чтобы в кармане не болтался? – Я только домой зашёл. Там много сообщений? – Да, на него каждые полчаса что-нибудь приходит, – даже так. – От Шизуне? – чтобы сузить круг подозреваемых. – Я не собираюсь читать ваши сообщения, – провёл черту сразу же. Правильный мальчик. Так и подмывает испортить немного. – Капельку, – включил максимальное очарование. – Нет. – Ради меня. – Вы в курсе вообще, что любая корпоративная информация, что приходит вам на телефон, предназначена только для ваших глаз? – включил ответственного взрослого. Как же мило. – Я тебе доверяю, – улыбнулся мужчина, представляя, какое там сейчас очаровательное выражение на лице. – Поздравляю, – о, сарказм пошёл, – но я не доверяю вам, – как категорично. – Ладно, я приеду. Но ничего, если у тебя до завтра и останусь? Во мне сил осталось только зубы почистить. Обречённый выдох. Вообще-то, он немного надеялся, что ему разрешат приехать и переночевать где-нибудь на диване, хотя он и понимал, что Итачи не даст сесть за руль, веря, что человек смертельно устал. Но вытеснять его потихоньку из зоны комфорта было чертовски весело, и там уже не важно, каким способом. – Окей, – сдался, – я посмотрю, от кого они. Тут так и подмывало обронить шуточку про «хороший мальчик», но альфа не стал. Понимал, что люди не бесконечное количество давления могут вывезти за раз, и это будет для омеги слишком. А посему с губ слетел лишь пароль от телефона. Удивительно, сколько изменений может произойти в твоём отношении к человеку за один только день. Вчера удобная и почти – почти – обоюдная френдзона, а потом он увидел, как другой альфа пускает безнаказанно слюни, познакомился поближе с запахом, подметил, как упрямо этот мальчик прятал взгляд, пытаясь врать самому себе, что чуть более раздетая версия альфы ему не нравится совсем, и с губ уже слетает «типа того» вместо «нет» на вопрос о занятости. Обещал себе, что не будет только из принципа. Ну, теперь не из принципа. Хочется. – От Шизуне только одно, семь от «Хатаке» и ещё три от безымянного номера. – От Хатаке? – удивился блондин. – О чём? – Минато-сан… – начал было опять. – Да-да, я помню, – перебил эту мысль, – но Хатаке – это друг из Токио, который примерно на капельку менее разговорчив, чем ты. И мне важно знать, что его не дёрнуло внезапно приехать, и он не ждёт сейчас где-нибудь на вокзале, – честно, не придумал никакой другой причины семи сообщениям. Ещё один выдох. Давай же, ничего страшного в этом телефоне нет, никто не будет ругаться. – Ммм, – тянет Итачи, – он улетает к кому-то на свадьбу, и ему нужно, чтобы вы присмотрели за его собаками, – наверно, дома в Хоккаидо, у него же больше нигде, вроде бы, нет таких близких друзей, чтобы он посчитал себя обязанным на свадьбе появиться. Да и Обито на неё, получается, тоже идёт, раз уж четвероногих на него не скинули, а это ещё сильнее сужает круг подозреваемых. – У кого-то на неделе юбилей, и вы должны об этом не забыть, – ну точно, Хирузену же восемьдесят. Напомнить Шизуне, чтобы напомнила. – Ну, и тут ещё парочка красивых матов в вашу сторону. Смешок. Ну как же без них. – А от Шизуне что? – мало ли, нечто срочное. – Что-то об идеальном подарке… А, так ей не нужно напоминать, чтобы напомнила, она помнит сама по себе. Чудесная женщина, незаменимая. Надо бы рождественский бонус сделать поприятнее. Хотя он у неё и так запредельно высокий. Но просто, если он будет поднимать ей зарплату до тех цифр, которых она заслуживает, то она будет получать больше него самого. – Окей, это ладно. Что за неопределённый номер? Пауза. – Это личное, – как-то больно резко одёрнул себя, – завтра сами прочитаете. – Хорошо, – усмехнулся, сходу заподозрив и личность человека, и даже примерное содержание её сообщений. – Спасибо. – Я передам трубку Наруто. Им уже спать пора. Улыбка стала чуточку шире. Бегай себе от неловких тем на здоровье, пока ещё можешь. Скоро – а Минато в этом не сомневался – их станет столько, что комфортных между ними вообще не останется. А, когда разговор уводить станет вообще уже некуда, придётся что-нибудь сделать. И ему чертовски любопытно посмотреть, что это будет.