Обыденность счастья

– Саске сломал руку. Пауза в мыслях получилась такой оглушающей, что он даже перезапустился как-то не сразу. – Пап? – Я услышал, просто торможу немного сегодня, – заверил, обгоняя медленно плетущийся по дороге седан. – Давно? – Вот только что. Повезло, что на последних минутах тренировки. Он был уже в пути. А там чем раньше, тем лучше, пока шок не прошёл. – Скажи тренеру, я подъезжаю. – Они уже ушли в медпункт, – сын звучал почти взволнованно, что было для него совсем не свойственно – он-то с переломами в больнице уже был, понимает, что ничего в этом страшного нет. – Ты меня встреть тогда где-нибудь возле… – Я у главного входа, – перебивает ненужную фразу. – Я тебя уже вижу. Взгляд на ворота. И правда. Вот поэтому я за тебя и не волнуюсь, у тебя чудесная реакция на любую непонятную ситуацию. Как и учил, думаешь на пять шагов вперёд и не паникуешь. А вот за Саске отчего-то чертовски тревожно. Пусть он и менее эмоционален, почему-то кажется в разы более хрупким. Парковочное место нашлось крайне удачно, буквально в паре метров. Альфа быстрым шагом пересёк проезжую часть и тут же автоматом уронил руку сыну на голову. За место «привет», «молодец» и «всё в порядке». – Что случилось? – уточнил уже на ходу, пока следовал за своим ребёнком к медпункту сквозь пустые коридоры. – Неудачно упал, – повёл мальчик плечом, – как я тогда на лестнице, – бросил взгляд через плечо с лукавой улыбкой. – А, ну так это фигня. И только в медпункте альфа понял, что, нет, не фигня. Дело, правда, не в переломе совсем, а в том, что ребёнок по-тихому внутри себя паниковал, и это было видно всем, как бы Саске это ни скрывал. – За вещами вашими сходи, ладно? – шепнул сыну, проведя тепло рукой между детских лопаток и получив бодрый кивок. – У меня ничего не болит, – настаивал Саске, не желая даваться в руки медсестре. – Саске, – терпеливо тянула девушка, склонившись над ним, – мне нужно обязательно её перевязать. Пожалуйста, не двигай рукой. – Зачем, если она не болит? – голос пытался держаться где-то в привычном тембре и громкости, но то и дело сквозил непомерной тревогой. По какой-то причине он не чувствовал себя здесь безопасно. Ни одному из присутствующих не доверял, и от этого сердце мерзко сжималось, потому что, блять, ты не заставишь человека довериться, а на то, чтобы заслужить это, нужна чёртова куча времени, которой нет. Гай, наблюдавший за всем этим молча, перехватил взгляд Намикадзе. С места не двинулся. Пальцы крепко сжимали мобильный телефон, которым он, видимо, так и не воспользовался ещё. – Итачи уже позвонили? – поинтересовался альфа, проходя в кабинет. Гай покачал головой, но Минато это еле заметил. Всё внимание перехватили чёрные детские глаза, которые мгновенно наполнились неестественным блеском, зафиксировавшись на мужчине. Этого ты боишься? Что Итачи позвонят? Или меня просто увидел? Я никому не позволю трогать тебя, ты же знаешь. – Хей, – улыбнулся, приближаясь, – можно мне пару минут? – обратил взгляд к медсестре, которая незамедлительно отступила. Сколько угодно времени ему подарит, если итогом станет сговорчивый ребёнок. – Ты в порядке? – присел, чтобы глаза в глаза смотреть было удобнее. Саске покивал ему коротко, насильно выравнивая собственное дыхание. Плакал бы, наверное, если бы мог себе это позволить. Но нет, он не покажет, что страшно, не признает, что больно. Потому что, хочешь ты того или нет, старший брат – это не родитель. Не человек, с которым ты чувствуешь абсолютную безопасность, а тот, кого стремишься защитить в той же степени, что он защищает тебя. И вот вам результат: ребёнок, отчаянно пытающийся быть по-взрослому сильным в ситуации, когда требовать поддержки не только нормально, а даже и нужно. – Расскажешь мне, что случилось? – уложил ладонь на край стула исключительно удобства ради, но Саске, вдруг, подался вперёд, облокотившись здоровой рукой себе на колено. Минато даже было подумал, что его вот-вот обнимут, и пусть этого не случилось, порыв был тёплым всё равно. – Я прыгнул за мячом, – начал он потихоньку. – Он стоял на воротах, – добавил Наруто контекста, успев уже и вещи собрать, и обратно на всех порах прибежать. – Ага, на воротах, – кинул Учиха взгляд другу, чьё внезапное появление придало ему чуть больше уверенности. – Но приземлился не очень. Но мне не больно, – уточнил сразу же, будто его вот-вот начнут убеждать в обратном. – Я верю, – улыбнулся мужчина. – Не думаю, что мне нужно в больницу, – поубавил чуть пыл, заметив, что его, наконец, слушают. – Мне не больно совсем, и пальцы шевелятся, – продемонстрировал. – Ммм, и правда шевелятся, – подтвердил Намикадзе, понимая логику мыслей. – В больницу, увы, нужно в любом случае, – поджал губы. Прости, но дело тут не в «сломан – не сломан», просто такие правила. – На всякий. При спортивных травмах никогда не понятно, что там случилось, поверь, я их чёртову кучу за тридцать лет успел получить. Мы просто сделаем рентген – да и всё. И будем уверены. Окей? – Окей, – выдохнул Саске, смиряясь с судьбой. – Только… – неловко сжал пальцами тренировочные штаны. – Скажем Итачи, когда будем знать точно, – предложил, находя это не совсем правильным, но он, вроде, не чужой тут человек. Ему можно принимать маленькие решения во имя безопасности этого ребёнка. И потом, это перелом, и они едут на полчаса в больницу, а не в соседнюю префектуру. Ничего страшного, если Итачи об этом узнает не по телефону, а лично. От Минато. Может, за стаканчиком чего-нибудь успокаивающего. – Да, – согласился парень мгновенно. – Но сначала руку нужно перевязать, – напомнил, поднимаясь, чтобы освободить место для медсестры, – перелом или нет. Так, какая тут ближайшая больница? Чтобы узнать, пришлось открывать google maps. Это в Токио он каждый закоулочек знает, а здесь дорогу до школы-то ещё не запомнил. Так с навигатором и ездит. Как не свой. Хотя, он, наверное, и есть «не свой». – Итачи не понравится, – протянул тихо его в край наблюдательный мальчик. Голубые глаза ощутимо прогулялись по коже, но Минато мастерски сделал вид, что разбирается в названиях улиц. – Я подумаю об этой проблеме чуть позже, – сказал, на самом деле уже очень активно думая о ней. Намеренно не говорить о полученной травме, принимая решения насчёт чужого ребёнка без зелёного света родителя – это ничем не лучше, чем приезжать за ним в школу, не уточнив заранее, что тебе можно. Выглядит стрёмно, ощущается стрёмно, и даже как-то про себя надеешься, что кто-нибудь из присутствующих скажет, что «нет, мы имеем право отдать его только в руки брату или отцу, так что иди-ка ты в жопу, Минато». Может, Гай, кстати, и скажет – он удивительно молчалив. Что-то активно решается в его голове, и, судя по тяжёлому взгляду, вердикт оспариванию не подлежит. Но Саске легко позволили выйти вместе с Намикадзе из медпункта, так же легко согласились Итачи, пока, не звонить, чтобы у альфы был шанс лично ему сообщить. Типа… Спасибо, конечно, что мне облегчили жизнь, но, блять, это не мой ребёнок. Вы не должны, случаем, у меня документы на всякий отсканировать? Нет? Вот так забрал и увёз? Педофилов в мире не существует совсем или что? – Минато-сан, – тормознул его Майто за пару метров до выхода. – Да? – обернулся, так и не определившись, что ему стоит чувствовать. – Я буду ожидать вашего звонка, – протянул небольшой офисный стикер с заветными цифрами, – и ещё одного от Итачи-куна в течение часа. Окей, считается. Хуёвая, конечно, мера безопасности, но лучше, чем вообще никакой. – Я отзвонюсь, как рентген сделают, – кивнул, убирая номер в карман пиджака. Когда вывел детей на улицу, наконец, позволил себе прикрыть на секунду глаза, вдыхая свежий осенний воздух полной грудью. Он и близко не сравнится с той чистотой, что у Итачи на шее, но как минимум лучше той смеси, что в коридорах школы царит. Там от только перешедших в альф и омег подростков стоит такой стресс, что невольно перестаёшь удивляться, почему большинство учителей – беты и женщины. До больницы ехали меньше пары минут, ещё примерно столько же ожидали, пока их примут, и уже десятью минутами позже Минато звонил сообщить Гаю о том, что, да, перелом. Лучевая кость, одна из самых распространённых травм при падении. У него самого был такой перелом классе в восьмом после совершенно тупой драки. Правая рука. Сначала подумалось, что неудачно, но, как оказалось, Саске пишет левой. Фигня, иным словом. В школе продолжит заниматься как обычно, в футболе ему нужны только ноги – там тоже ничего не пропустит, вместо гипса ему поставили полимерную повязку, а она в миллион раз удобнее. Всю дорогу до офиса смеялись над его собственными травмами, которых благодаря спорту и его шебутному характеру в подростковые годы было столько, что на целую книгу хватило бы. Наруто обожал историю о том, как он прыгал на спор в Токийский залив в декабре и потом крайне комично вылезал обратно на твёрдую землю, умудрившись вывихнуть себе лодыжку и пропустив из-за этого какой-то пиздец важный забег, что мог бы – он так себе говорил – подарить ему билетик на Олимпийские игры. Отпрыск, правда, не знает, что прыгал он тогда, скорее, на слабо, а не на спор, и делал это с Узумаки на руках, пока она материла его на чём свет стоит. Мороз стоял блядский, таксист не пожелал пускать их на сиденье, и им пришлось заруливать в крайне мерзкий на вид, но божественно дешёвый любовный отель. Какой секс у них тем вечером был, кто бы знал. Минато уже предвкушал, какое зелёное лицо будет у сына, когда он узнает всю историю целиком лет таки через восемь. Смешно уже будет не ему. Саске же любопытно было абсолютно всё. Итачи тупой хернёй ни в школе, ни в универе сто процентов не страдал, и делиться эпичными косяками вряд ли был способен. Потому, может, брат его и имел росточки перфекционизма. Когда живёшь с кем-то идеальным и на все стороны правильным, до смерти же будешь тянуться за ним, понимая, что никогда не дотянешься. А Намикадзе… Пфф, он постоянно попадал в идиотские ситуации. Как, например, неудачно зацепиться ногой за забор, который – да, на спор – пытался перепрыгнуть, и приложиться не только коленом о железные прутья, но и собственным лицом. А, или та самая драка в восьмом классе, случившаяся исключительно потому, что ему хотелось на девушку впечатление произвести, но получилось в обратную сторону, ибо им в прямом смысле вытерли землю. Саске смеялся почти в голос. Почти. Не совсем, но считается. Он, будто, даже не знал, что люди умеют ошибки совершать, и что после них в живых остаются. Понимал ли альфа, что ему за все эти байки вот-вот голову оторвут? Разумеется, да. Но эта мягкая детская улыбка на губах стоила всех этих рисков. Он получил на руки почти травмирующую чужую психику ситуацию и сделал из неё позитивный опыт. Сам с собой решил, что он молодец. Осталось только убедить в этом омегу. – Подождите меня в кабинете, ладно? – попросил ребят, доставив их на двадцатый этаж. Наруто, что и без того там тусовался каждый божий день, пожал плечами, взяв прямой курс на дверь, но вот Саске остался недвижен. Взгляд такой внимательный, обалдеть, словно его хозяину не восемь, а двадцать восемь как минимум. – Вы расскажете Итачи? – не уточнил, а, скорее, разочарованно подметил. – В паре слов, да, – кивнул, потрепав ласково тёмные волосы, – но я не это хочу с ним обсудить. Твой разговор – он только твой, – пообещал, получив в ответ невербальный отклик. – Десять минут, и я его приведу. Мальчик коротко кивнул, выдав уголками губ нечто, похожее на мысль об улыбке, и последовал за блондином. Читать этого паренька было чертовски сложно, особенно если привык к искренности от собственного ребёнка, но, если приглядеться, если узнать его с братом получше, начинаешь замечать очень многое. По взгляду, по мелким мимическим жестам, по дыханию даже угадываешь, что чувствует их хозяин. Возможно, прозвучит самолюбиво, но чем лучше альфа этих людей понимал, тем больше уверялся в том, что нужен им. Не потому, что он весь такой из себя супер мужчина, а потому, что этой идеально отмеренной, безупречно тикающей системе нужна капелька хаоса. Просто чтобы крыша никуда не уехала. Как и ему, собственно, не помешала бы хоть какая-то организованность и структура. Ясно-понятно, что найти недостающие детали можно где угодно, но зачем же искать, если вот оно всё? Твоему брату отцовской фигуры в жизни не хватает? С удовольствием буду такой. У тебя куча времени на дорогу уходит? Я на машине могу доставить за пять. Ты загонял себя в такой степени, что дышать уже не успеваешь между обязанностями? Без проблем научу, как класть на всё это время от времени. Тебе хватает наглости отвлекаться на звонки извне, пока ты коротаешь течку с альфой? Дайся мне только в руки, обещаю, ты имя своё позабудешь. Примерно такие мысли и крутятся у альф в голове, когда их посещают мыслишки себе кого-то присвоить. И они все понимают, что это чутка эгоцентрично, что на деле им никто ещё согласия на принадлежность не давал, и так далее в адекватном ключе. Но, бля, в голове ты пометил его уже везде, где только смог, уже против собственной воли принимаешь решения и за него в том числе. Порой даже смеешь считать, что любой «выбор» этого человека – твоя личная щедрость, а не чьё-то законное право на голос. Такие опасные мысли, но такие, господи, сладкие. Альф именно за это и недолюбливают некоторые. Слово «нет» они действительно слушают очень хуёво. – Итачи, – протянул, подкравшись к нему. Обычно, омега бы, может, вздрогнул, но сейчас был настолько поглощён перекапыванием настроек в чьём-то ноутбуке, что даже и не заметил. – Ага, – хмыкнул, открывая какую-то программу со страшными кодами. – Нам бы поговорить, – взгляд скользит по шее. Интересно, его в неё кусали когда-нибудь? Так, чтобы по-настоящему, до крови, закатившихся глаз и оргазма? Поставим на уверенное «нет». – Сейчас, – вообще не услышал. – Я хотел тебя на ужин пригласить, – уложил локоть на край перегородки для удобства, – думаешь, стоит? – проходящий мимо человек странно глянул на них, обернувшись. Голубые глаза прохладно сощурились. Иди, иди. Не твоё это дело. – Пять минут, – пообещали серо внизу. – Я не могу ждать пять минут, – наклонился, уложив ладонь парню на стол, восхищаясь сосредоточению. Ни на секунду хода мыслей не потерял. Чужое присутствие еле заметил, считай. Чуть отклонился, почувствовав, как дыхание ухо задело, но в целом вообще никак не среагировал. – С ума сойти, – выдал, не стесняясь разглядывать лицо вблизи, – это талант такой или тебе действительно работа нравится? – Если будешь стоять над душой, – очень терпеливо, – я никогда не закончу. Светлые брови недовольно опустились к переносице. – Это кто это у тебя стоит над душой, кто не я? – или к кому это он так легко на «ты»? – Тот, что из моих зелёных маркетологов? Если действительно отвлекает, могу придумать, за что бы уволить, – шутка, конечно, но звучит. – Мм-хм, – пальцы бегали по клавишам пугающе быстро. – Саске, – выдал секретное слово. – А? – тут же повернулись к нему, показательно отдёрнувшись назад, чтобы восстановить худо-бедно здоровую дистанцию. А не надо было игнорировать. Прозевал момент, когда можно было приближение остановить, теперь уже поздно. Хочу, блять, безраздельного внимания. – Есть одна тема, которую бы надо обсудить, но так, чтобы ты слушал, – повёл головой, уронив взгляд к чужим губам всего пару раз. Ни разу, кстати, не случайно, он очень чётко понимает, как это с другой стороны выглядит. – Идём, – выпрямился, сразу же направившись к лифту. Омега последовал, как и ожидалось. Не лишним было бы подкорректировать собственный энтузиазм. Разговор грозит действительно серьёзный, и флирт ни в коем случае не должен порушить ценность мыслей, что Намикадзе считает важным донести. – Вы забрали детей с практики? – уточнил, глянув на время, пока они в лифт заходили. – Разумеется, – выдохнул, нажимая на двадцатый этаж и кидая укоризненный взгляд. Не надо тут мне. Я не самый собранный человек в этом мире, но не совсем же безответственный. – И? – очевидно немного нервничал. – И они тусуются в моём кабинете. Если Шизуне на нервы не действуют, то вполне себе живы. Омега вымученно вздохнул, прикрыв на мгновенье глаза, будто Минато ему каждый день своей фигнёй докучает. Альфа бы, может, посетовал, но сам же недавно решил давить, пока что-нибудь не переломится. Это вот один из побочных эффектов. Нервы, разумеется, подрасшатает, но их намереваются оперативно потом починить. Тактика старая, как мир, но работает почти безотказно. Брюнет ни разу ещё на этаже этом не был, поэтому словил довольно смешной шок от обширности пространства. Это IT на минус втором – отдел крошечный, а тут и потолки высокие, и окна в полный рост, впускающие максимум света. Тут никто не сидит отшельником за своим рабочим местом, а активно обсуждает проекты, расчерчивая их на белых досках, приносит макеты идей, ведёт оживлённые дискуссии. Тут жизнь в прямом смысле кипит, а не замерзает в холодильнике с корпоративными серверами. Просторный конференц-зал показался идеальным местом для разговора. Светло, просторно и дышится очень легко. – В чём дело? – спросил, едва переступив порог. – Саске сломал руку, – решил сказать прямо, ибо и так уже заставил его ждать слишком долго. Итачи замер, резко передумав находиться в помещении. – Запястье. Самая распространённая травма, – добавил осторожно, будучи готовым ко всему. Омега, не сказав ничего, развернулся, не намереваясь ни секунды более вдали от брата проводить. Ладонь Минато упёрлась в дверь ещё до того, как он об этом подумать успел, и он имел честь лицезреть крайне холодный, недоверчивый и даже неприязненный взгляд в свою сторону. – Сядь, – попросил, стараясь максимально абстрагироваться от повисшего в атмосфере напряжения. Уж не чужая ли злость щекочет ему сейчас нос? Как интересно. – Мне нужно всего пять минут, – голос свалился в нечто тихое и опасно низкое. Это всё из-за мурашек по коже. Слишком будоражит перспектива распробовать нелицеприятную эмоцию этого человека. Пока, она порхает в лёгких крыльями тысячи бабочек, но это ведь только начало. Феромонная агрессия всегда выходит чуть более густой, нежели нейтральный фон человека. Давит, отталкивает, обжигает, кусает. Но даже на начальном этапе мужчина ничего подобного не ощущал. Реально как бабочки. – Говори, – протянул парень ровно и удивительно спокойно, учитывая изменения в составе воздуха. Как интересно. Рычать совсем не боится, на «ты» вон перескочил. А на место-то, оказывается, ставить умеет. Одним взглядом норовит задушить. Минато мазохист, либо идиот, но реакцией был очарован. – Ну, о самой травме, – взгляд то и дело тянет к губам, и вот это уже совсем не намеренно. Намикадзе в прямом смысле завис, поймал наваждение, что не в силах стряхнуть, – тебе Саске хотел рассказать, поэтому я, пожалуй, не буду, – сколько напряжения в человеке напротив. На ум невольно пришла борзая Хатаке, которая во время игры и охоты замирает вот точно так же. Недвижна, как статуя, но в каждой мышце столько энергии, что, сорвись она с места, не остановишь. Не поймаешь. На пути встать не посмеешь. – Мы съездили в больницу, ему поставили полимерную повязку. Снимки и инструкции от травматолога я тебе по электронке скину, хотя Саске и без тебя знает, что делать. Сердце творит что-то странное. Не то, чтобы в скорости прибавило, а в силе ударов. Стучало ровно, но почему-то в голове. Списал бы на стресс, но он совершенно спокоен. Взявшееся из ниоткуда ощущение обязано быть вызвано чужими феромонами, их в воздухе всё больше и больше. И альфа мог бы вернуть себе преимущество, вытеснив чужой запах собственным, но слишком уж хотелось посмотреть на него в чистом виде. – Это всё? – уточнил, вероятно, половину прослушав. – Нет, – выдох, – Итачи, сядь, я думать нормально не могу, пока мы вот так говорим. – Думать, Минато, надо было ещё в школе, – воу, а вот тут и правда в голову ударило. Её так неприятно крутануло, что пришлось глаза прикрыть, чтобы в них не двоилось. Хорошо хоть, что на дверь опирается. Агрессия этого парня, если простыми словами, ощущалась, как вакуум. Честно. Сначала в носу и лёгких было неестественно щекотно и колко, а потом кислород, будто, вообще исчез. Создавалось впечатление, что дышишь чем-то лёгким, словно гелий. Эта субстанция не имела никакого ярко выраженного запаха – что странно само по себе – а потому подкрадывалась незаметно. Одну секунду всё нормально, а на следующую тебя, вдруг, тянет рухнуть на землю. А в голове и груди нарастает тревога, такая сильная и реальная, словно и правда твоя. Дольше альфа тянуть не стал – дал выход и своим феромонам. Дышать стало сразу же легче. Головокружение ушло без следа, но вот неестественное покалывание в лёгких, странное биение сердца и созданная другим человеком тревога уходить не пожелали. Притупились чутка, оттеснились родным запахом, но остались гулять где-то поблизости. Итачи как-то резко выдохнул, даже отпрянув немного. В идеале запах бы должен его успокоить, но это лишь если он пожелает воле альфы подчиниться. Это чудовищные показатели просто берут и прогибают под себя, а такие аккуратные и вежливые, как сейчас, лишь предлагают примеру последовать. И ты можешь либо позволить им себя заземлить, либо объявить им войну. Интересно, что будет тут. – Не ставить тебя в известность было осознанным выбором, – повёл мужчина головой, – правильным, к слову, если ты вот так на новости реагируешь. – А как мне ещё реагировать? – в глазах столько огня, обалдеть. Не будь Намикадзе быстрым, как молния, усомнился бы в сохранности своего лица. – Так, будто знаешь, что ему восемь? Или это совсем идиотская мысль? – с сарказмом бы сейчас полегче. Ты вообще-то в замечательном сегодня настроении. Но чужая агрессия не может не повлиять на мировосприятие. А альфы так любят отвечать, когда их пытаются на место поставить, так, господи, любят. Ну как же не установить иерархию, когда знаешь, что ты на её вершине? – Что, прости? – дёрнул бровями, совершив какое-то резкое движение рукой. Это было лишним. Омега совершенно точно не пытался ударить Минато. Скорее, возмущение перекипело, не удержавшись внутри, и нашло отражение в чём-то физическом. Но тело, заточенное далеко не на милые детские споры, анализировать особо не стало. Собственные пальцы поймали тонкое запястье прямо в воздухе, удивив скоростью даже самого Намикадзе. Меньше секунды. Больно, должно быть. – Не надо, – усмехнулся, качнув головой, – так делать, – его чуть было не дёрнуло обезвредить. Каким образом, ещё не понятно, но, окажись Итачи, скажем, возле одной из этих стен, организм среагирует не самым адекватным образом. Потому что больше, чем восстановить себя в чужих глазах, и даже больше, чем успокоить, этого омегу хотелось взять. У этой стены, вот на этом столе, в одежде или без – совершенно не важно. Эта прелесть так красиво шипела, каждый нерв желал ответить укусом. – Прошу. Надо же, как занесло. В жизни так ещё не бывало. – Может, всё-таки сядешь? – готов был сколько угодно раз попросить, лишь бы спасти себя самого от некорректных рефлексов. – Окей, – согласился, наконец, отдёрнув пойманную руку. Вне всяких сомнений, почувствовал и сформировавшийся порыв в голове, и нашедшее ему отражение на феромонах. Слава богу, отпрянул вместо того, чтобы дыбом шерсть поднимать. От полузаведённого альфы только отойти и можно, любая другая реакция ему что масло в огонь. – Я на пальцах объясню, – предупредил, всё пытаясь проморгаться. – Сложноподчинёнными у меня не получится. – Как хотите, – на «ты» ругаться было как-то приятнее. – Я не стал звонить, да и Гай тоже, – посчитал важным вставить, – из-за твоего брата. – В смысле? – дёрнул, вдруг, Итачи головой, успокаиваясь куда стремительнее, чем сам Минато. Крутой контроль над эмоциями, у блондина такого и близко не водилось, он, как уже было установлено ранее, мог тупануть и на пресловутое «слабо». – Он не давал себя трогать, – подарил парню прямой взгляд, только чтобы заметить, как от дыхания ходят ключицы, и словить новый ступор, – не хотел ехать в больницу, не хотел, чтобы его руку осматривали, фиксировали – что угодно. Он хотел соврать себе самому, что ничего не случилось. Судя по выражению лица, там не очень верят, что парниша бы среагировал именно так. – На него не похоже – согласен. В любом случае, ему было страшно, – медленный шаг к громоздкому столу. – И я не позвонил, – усмехнулся, выдвигая стул. – Я не позвоню ещё бесконечное количество раз, если это поможет ему ощутить безопасность, – опустился напротив омеги, – твой гнев в мою сторону – это нормальная цена за твёрдую землю под его ногами, ты так не считаешь? Итачи не стал отвечать. Вообще, кажется, мнения по этому поводу не имел. Принимал новую информацию, как она есть, не определившись ещё, что о ней думает. – Я по детям не эксперт, – выдохнул, не представляя, как будет доносить сейчас эту мысль, – но он ведь боится быть обузой для тебя. Чёрные глаза чуть не порезали взглядом. О, тебе фраза не понравилась? Правда бывает неприятной. – Его пугала не боль, не больница и не факт того, что он впервые себе что-то сломал, а звонок тебе, – омега медленно прикрыл глаза. Его на долго не хватит. – Я понимаю, что ты ничего не делаешь хуже «идеального», но он – не работа, он твой ребёнок, и ему важно… – Он не мой ребёнок, Минато, – посмотрел парень вновь на него. – Он живёт со мной на очень конкретных условиях, и, если хоть одно из них выполняться перестанет, этот ребёнок уедет от меня быстрее, чем я «юристы Осаки» в поисковик ввести успею, – выдохнул практически вымученно, и у альфы, честно, всё внутри похолодело. – Даже при том, что мой отец «отцом» ни дня своей жизни не был, настоящее право тут что-то решать есть исключительно у него. Ебать. Это страшно. Зная, сколько этот мальчик значит. Представляя, как омега трудится, чтобы везде успевать. Видя, как больно ему даже мысль допускать о потере младшего брата. – Что ты мне сейчас посоветуешь? «Расслабиться»? – какой-то недобрый смешок. – Спасибо, конечно, но это не вариант. – Это я, по-твоему, собирался сказать? – дёрнул бровями мужчина. – А это было что-то оригинальное? – не понял Учиха, спровоцировав тихий смех. Он сдаётся. Он покорён. Давно уже, кажется. Но сейчас как-то особенно очевидно. – Вообще мне ни единого шанса не дашь? – Нет, – категорично. – Ты мне не позвонил, – ленивое какое-то обоснование. – А, то есть, если бы позвонил… – Нет, – оборвал сразу. – Хах, окей, – так даже интереснее. – Я хотел сказать, – вернулся на нужную мысль, – ему важно знать, что ты живой человек. Тёмная бровь иронично взметнулась. – Он не видит твоих ошибок, и свои собственные адекватно воспринимать не умеет. Не понимает, что без них ничего в жизни вообще не получается, – цитатами какими-то заговорил. Самому стало смешно. Он почти даже почувствовал себя идиотом, но вовремя вспомнил, что разговаривает с человеком, которому, блять, девятнадцать. Девятнадцать, Минато. Что ты там с ним у стенки сделать хотел? – Спасибо за совет, Минато-сенсей, – кивнул омега не то серьёзно, не то с сарказмом. Бессильный выдох. Карт у него не осталось. – Я начинаю подозревать, что ты просто издеваешься надо мной этими обращениями. – Как вам угодно, – улыбнулся серовато. – Можно мне уже? – адресовал двери взгляд. Минато молча кивнул, запутавшись в целях и результатах. Ещё раз, что он хотел до него донести? И донёс? Или так, воздух пустыми фразами потревожил? И что между ними сейчас? Омега злится ещё или они всё порешали? Молодец, Минато, никогда ещё так не тупил.