Обыденность счастья

Саске буквально трясло от предвкушения ещё со вчерашнего дня. Он пытался не показывать этого, пока садился на поезд Токио-Осака, и даже когда они с братом собирали ему в лагерь вещи, вёл себя, мол, ну подумаешь, ну еду с друзьями на полторы недели один и в первый раз, пфф, фигня, я слишком взрослый для эмоций. Но потом целый день подходил с вопросами, а не стоит ли взять запасную щётку, ну, на всякий, а не понадобятся ему ли там ещё одни тёплые носки, планировал, как будет выходить на связь, если интернета там не будет – он там, кстати, точно есть – и всё в таком духе. Итачи очень – очень – старался не выглядеть чересчур умилённым, но вы сами-то, блин, попробуйте, когда мелкий первый раз в жизни ведёт себя так, словно… Счастлив. Заснул тоже не сразу, а поднялся в жуткую рань безо всяких будильников. Поесть нормально не смог. Перекидывался сообщениями с Наруто, отстукивая пяткой по полу, и несколько раз переспросил, когда выходим. Итачи по большей степени улыбался на это, искренне радуясь этой важной ступени, этой его новообретённой уверенности в себе. Но, прикрывая за собой входную дверь с тяжеленным рюкзаком на плече, парень осознал в полной мере, что вообще-то очень волнуется. Младший брат ещё ни разу не ночевал так долго вдали от него. И пусть спортивный лагерь, куда Гай их вместе с баскетболистами вывозил, находился в пределах Осаки, казался сейчас дальше некоторых планет Солнечной системы. Знакомая чёрная тойота ожидала на указанном месте секунда в секунду, и это вызвало удивительно противоречивые чувства. Все же слышали фразу: «Всё, что происходит в Вегасе, остаётся в Вегасе». Итачи всегда как-то думал, что она существует для обоснования безрассудных поступков, на которые раскрепощённых иностранцев частенько на каникулах тянет. Но оказалось, что это реальный феномен. Минато в Токио был глотком свежего воздуха. Защитой от стресса и слов отца. Кем-то родным в большом, незнакомом городе. Минато в Осаке же – совершенно иная история. Отец Наруто, альфа, сидящий чудовищно высоко в иерархии их компании, мужчина, с которым всё будет невыносимо сложно, если отношения каким-нибудь образом испортятся. Им ведь друг от друга не деться никуда, их дети неразделимы. И одно дело находиться в неловкости из-за какого-то неудовлетворённого желания и нервов, и совершенно другое притворяться, что вы друг другу нейтральны, когда между вами была целая куча уродливых эмоций. Как развод, но без брака. Родители лучших друзей твоего чада – это часть твоей семьи, хочешь ты того или нет. Можно, конечно, поспорить, сказав «к чему усложнять всё заранее, если может случиться совсем по-другому», но переспать один раз с горячим до дрожи мужчиной, который отпускает фразочки с двойным дном за стаканом спиртного, и переспать с человеком, который присутствует в нескольких аспектах твоей жизни и никуда из них не денется – это не одно, блин, и то же. Они ведь так и не разговаривали с той прогулки. За рождеством, возвращением обратно в город да сборами детей как-то даже времени не было. Прошлым вечером Учиху только поставили перед фактом о том, что заедут, и он ответил через простой палец вверх. – Здравствуйте, – бросил Саске, забираясь на заднее сиденье. – Воу, что у тебя с лицом? – воскликнул, едва столкнувшись взглядом с Наруто. Итачи наклонился, передавая брату рюкзак. Лицо паренька и правда имело на себе две приличные ссадины: одну на щеке и вторую на подбородке. – У Карин чувства юмора нет, – рассмеялся, растрепав волосы на собственном затылке. – Да нет, – поправил с улыбкой Минато, – просто не надо человека поднимать, если он дважды крикнул тебе, что не надо. – Так она всё время кричит, – вскинул руку Наруто, пока Итачи садился на переднее, – когда я делаю не так, когда не делаю не так… Не буду же я её бить в ответ. – Убегай, это безотказно работает, – мудрый совет от отца заработал пресноватый взгляд от омеги. – Убегать – это твой совет на все случаи жизни? – хотелось почти возмутиться. – А вариант «изначально в проблему не попадать»? – Так не интересно, – усмехнулся мужчина, приводя машину в движение. Минута молчания, пока навигатор водил их по узеньким улочкам, и позади начался тихий разговор о спортивных лагерях. Наруто в таких уже бывал, и травил тихонечко байки, переходя на шёпот в местах, что были не для родительских ушей. Альфа пребывал в безобразно чудесном настроении, и салон был наполнен такими феромонами, под которые, знаете, в тему только сонно мурлыкать. Итачи сопротивлялся поначалу, дабы сохранить непредвзятость собственных мыслей, но потом подумал, что ну его нафиг. Если предлагают забрать на машине, чтобы ты в метро сорок минут не толкался, зачем отказываться? Если могут вот так запросто поправить нервное настроение и стабилизировать что-то внутри, то не глупо ли этим не пользоваться? Так что к моменту, когда они к школе подъехали, омега был удивительно спокоен и уверен в собственной способности позволить младшему брату расправить крылья. Наруто выскочил из припаркованной машины, даже не обернувшись на прощание, и Саске унёсся за ним, лишь махнув взрослым рукой. Не обнял, ничего не сказал. Ушлёпал с лучшим другом так, будто кроме него в мире никого вообще нет. Парень было дёрнулся следом, но обнявшая мягко локоть рука его остановила. – Отпусти его, – посоветовал мягко мужчина. – Обещаю, он не сломается. – Сломаюсь я, – выдохнул, понимая, что определённый уровень независимости его малышу правда нужен. И когда, если не под присмотром надёжного Гая? Тренер, к слову, махнул им рукой, приметив издалека, и стало как-то спокойнее. – Легче сейчас, чем когда у него переходный возраст начнётся, – подметил мужчина, шагая обратно к машине. – Тебя на работу или домой? – А ты никаких шагов не пропустил? – обернулся он, дёрнув бровью. – Хочешь гордо и независимо на метро? – улыбнулся очаровательно, расположив руку на приоткрытой двери машины. – Пожалуйста. Но учти, игнорировать меня – это не эффективный способ избавиться от внимания. – А что – эффективный? – решил уточнил, пока шёл до машины. – Прямо сказать, – проследил за передвижением. Прямо, да? Что ж, он действительно очень хорошо понимает слово «нет», но только если тебе хватит смелости его произнести. Если же ты не в пример вежливый, сомневающийся в собственном шаге и чувствах омега, то просто молча терпи. Он сам по себе не исчезнет. А ты не прогонишь, потому что, да, чёрт возьми, очень нравится. – Как праздник отметили? – переводит разговор в тему побезопаснее. Хотя это ещё как посмотреть. – Неловко и молчаливо, но, в принципе, куда менее убого, чем мне представлялось, – признал, действительно не смея ничего негативного про своё рождество рассказать. По душам там, конечно, никто не разговаривал, но и зубы не скалил. Самый адекватный вариант времяпрепровождения с родителем, которому после девятнадцати только лет стало, вдруг, не плевать. – Мей здорово атмосферу разряжает. Но ты это, вроде бы, знаешь и так, – укоризненный взгляд. – Я не буду извиняться за мою любовь к рыженьким женщинам, – рассмеялся мужчина. – Я, думаешь, за рыженьких на тебя сейчас щурюсь? – дёрнул он бровью. – Проверять, кто кем занят, тоже работа не моя, – покачал головой, – все мы взрослые люди. – То есть, ты не знал, – улыбнулся одними уголками губ. На самом деле, точку зрения эту он очень поддерживал, но было что-то очень забавное в том, как этот альфа объяснялся. – О, я знал, – легко в этом признался, – но, если она решила переспать со мной всё равно, то грех этот не мой. Я не священник всех подряд от пороков отговаривать. Тут не смеяться уже не получилось. Приличные люди хотя бы пытаются притвориться неравнодушными к подобным вещам. Хотя, нет смысла скрывать, эта его неподдельная естественность была как раз тем самым качеством, из-за которого так сложно ему было в компании отказывать. – Просто на всякий спрошу: ты больше ни с кем не спал, о ком бы мне следовало знать? – честно, интересно. Мало ли, где этот гиперактивный мужик ещё успел оставить свой след. – Да, вроде бы, нет, – усмехнулся, дав себе минуту подумать, – хотя кто знает, ты же о себе ничего не рассказываешь. – Ты не вызываешь доверия, – обосновал, ведя взглядом по едущим рядом машинам. – Поужинай со мной, – протянул Минато с улыбкой. Итачи медленно перевёл на него взгляд. Как ты всё-таки ловко скачешь по удобным тебе темам. Я только бдительность ослаблю, как ты делаешь новый ход. – Нет. – Согласен, слишком официально, – не дал себя остановить, – тогда, позавтракай. – А тут в чём подвох? – Придётся на ночь остаться, – выдохнул, мол «так уж и быть», – потому что ты же, разумеется, не хочешь, чтобы я ни свет ни заря ездил туда-сюда по городу. – Ха-хах, – не смог не оценить оригинальность. – Соблазнительно, конечно, но нет. – Окей, как насчёт я тебя подвезу после работы и только один раз попробую напроситься на чай? – предложил компромисс. – Договорились.

***

Этот интересный день был богат на инсайты. Во-первых, и это сейчас странно прозвучит, но Итачи вообще-то полон энергии. Он не только всё вообще успел, но даже и помнил, о чём с ним сегодня разговаривали. С каникулами в универе и Саске в лагере омега успел вылизать весь дом, поспать пару часов, неспеша до работы доехать, сделать всё, о чём Куренай попросила, музыку вдоволь послушать за кофе и ланчем, и даже поймать себя на настоящей скуке. Не говорите только, что есть люди, которые так перманентно живут. Что они делают не пять разных дел за один раз, а только одно. Что, разговаривая с кем-то, они слушают, а не рассуждают параллельно о где-то горящем дедлайне. Ну и, во-вторых, встреча с тем самым альфой, которого он в своей голове очень любит называть назойливым, была единственной причиной, по которой он смотрел сегодня на время. У Намикадзе, правда, день был далёким от простых и приятных. Не то, чтобы это было супер заметно, но усталость действительно тушила там что-то во взгляде. Он даже из лифта выходить не стал: зажал открывшуюся дверь рукой, адресовав взгляд Учихе, кроме которого на этаже уже почти никого не осталось. – Готов? – попытка в мягкую улыбку. – М-хм, – закинул рюкзак на плечо, поднимаясь. – Трудный день? – Хах, – проследил цепким взглядом за траекторией движения. – Да, мои хорошие мальчики и девочки в моё отсутствие пахали за троих. Я никогда ещё за один день столько всего не проверял, разрешал, блять, подписывал… – Итачи не стал дослушивать до конца. Втолкнул дальше в лифт, поймав его губы своими. Не ясно, как возник этот порыв, что-то просто щёлкнуло. Лопатки блондина шумно встретились с задней стеной лифта, вынудив его шумно выдохнуть. Может, странно сейчас прозвучит, но было что-то особенно горячее в измотанном и ослабленном человеке, который в любое другое время большой, страшный, быстрый, громкий и всё в таком духе. Часть тебя хочет искренне пожалеть, часть, напротив, помучить ещё. Обе согласны, что начинать стоит вот с этого. Намикадзе ответил с удовольствием, но не в полную силу. Не стал пережимать волосы, склонять голову набок и творить удивительные вещи своим языком. Уложил руки парню на талию, уже полностью облокотившись на стену, и просто медленно целовал. Двери закрылись, перекрыв все шумы извне, и стоило бы нажать на нужный этаж, но как-то ещё не хотелось. Пальцы вплелись в светлые волосы, а после медленно прошлись по чужой шее. – Чай? – прошептал, стоило поцелую закончиться. – Чай, – согласился Намикадзе, бродя по лицу таким взглядом, что внутри всё сводило. – У меня, правда, нет, – предупредил шутки ради. – Я всё равно не люблю. Квартира Минато была вдвое ближе дома Итачи, поэтому поехать решено было туда. И, если поначалу брюнет ещё мог рассуждать рационально об этом решении, то под конец их короткого пути уже еле терпел. Чужие феромоны в прямом смысле пьянили, а мягко управляющие автомобилем руки оккупировали мысли, и Учиха легко признался себе в том, что давно уже мечтает в них побывать. На ватных ногах шагал в сторону лифта, а потом крайне неумело держал спокойное и отрешённое лицо, когда вместе с ними внутрь успела проскользнуть женщина средних лет. Намикадзе старался не смеяться над этим в голос, но вообще-то, может, и не очень сильно, чёрт его знает, его вообще невозможно смутить. – Тебе пять лет, – протянул парень пресно, когда женщина вышла. – Ну слава богу, – выдохнул, так от улыбки и не избавившись, – хоть в одном контексте педофил не я. Омега медленно повернулся, очень надеясь, что ослышался, но точно зная, что нет. Придурку было, разумеется, не стыдно. Можно даже сказать, что феромоны его только достигли пика своей ласковой сладости. Эта нота удивительно тонко дополняла тяжёлую, опасную, поднимающую волосы дыбом похоть. Не душила её, не вытесняла из светлой головы, а существовала с нею на равных. Может, это и есть разница между человеком, который с тобой просто трахнуться хочет, и человеком, которому ты действительно нравишься, но Итачи такое ощущает впервые. – Ты всегда так ужасно шутишь? – уточнил, выходя следом за ним на нужном этаже. – Не понимаю, о чём ты, – покачал головой, разбираясь с ключами. Шаг в квартиру. Тёмный коридор осветило рядом небольших лампочек на потолке. Итачи никогда не замечал их прежде, и теперь почему-то находил это в край странным. Он в принципе в этом месте бывал лишь однажды, что тоже по-своему нелогично с учётом того, что его младший брат тут гостит постоянно. Нормально вообще знать человека, но ощущать себя в его доме лишним? В голове был ряд мыслей по этому поводу, но они все резко заткнулись, напоровшись на голубые глаза. Минато снял верхнюю одежду медленно, повседневно почти, но, когда повернулся, омегу прижало к двери. Никто его не трогал, шага в его сторону сделать не успел, да и до сих пор набирающие концентрацию феромоны делали это линейно, чтобы привыкнуть успел. Не похоже, чтобы самоконтроль ускользал от человека напротив, но, чёрт, он действительно выглядел страшно. Как минимум шуточки про пятилетнего ребёнка тут же показались опрометчивыми. Взгляд альфы прошёлся по Итачи очень плавно, в какой-то мере даже задумчиво, словно он в мыслях прикидывал что-то. Фраза про «сдохнешь со мной спать» вспомнилась очень к месту, и свои смелые заявления о том, кому тут первому будет достаточно, омега тут же пересмотрел. Потому что ни намёка на ту физическую и моральную усталость, что была там вот минут десять назад, не осталось. Это не один из тех пассивных альф, которым не принципиально, где, в какой позе и сколько, нет, у этого есть очень конкретные планы. Вдох поломался, когда дистанция начала сокращаться. Феромоны, безусловно, пьянили, но почему-то морально давила именно картинка перед глазами. Не химия, а визуальный аспект ставил на место. Такое с ним тоже впервые, но подумать об этом как-то времени не было. Мужчина наклонился над парнем, невесомо тронув носом висок, ухо, а после и шею. Никакого запаха там, разумеется, нет, Итачи его ещё не отпустил. Чёрт знает, зачем и держал, это бывает в прямом смысле больно, но знаете этот инстинкт замереть, закрыть глаза и дыхание задержать, когда видишь перед собой нечто опасное, а бежать уже некуда? Вот и с феромонами та же фигня. Держишься за них на нервяке мёртвой хваткой. Но, хн, это продлилось не долго. Чужие пальцы сжали без предупреждения шею, вытянув из груди крайне жалобный стон, и феромоны до последней их капли вырвались на свободу, как миленькие. Это так сладко… Подавляя всё это каждый божий день, начинаешь забывать, как же круто себя отпускать. И не просто так, а для кого-то. Чувствовать, как он шумно выдыхает тебе в шею, как неосознанно прижимается к коже губами, как его сильная рука плавно ведёт вниз по груди. Запахи перемешиваются напрочь, ударяя по голове вдвое сильнее. Где-то дополняют, где-то не соглашаются, один чуть ласковее другого, и ты уже не видишь, где там ты. Упоительно пьянеешь с каждым ударом сердца. Внешний мир забывается. Разве же важно, что там происходит, кем ты в нём был и кем был он, если прямо сейчас вы именно там, где должны быть? Этот момент восхитителен, и не слишком-то важно, что к нему привело. Пальцы шарят по чужой рубашке в поисках пуговиц. Эти гады такие мелкие, что поддаются лишь тем, кто к ним подходит спокойно. А Итачи не может спокойно, этой рубашки на этом человеке быть не должно прямо сейчас. Намикадзе всё никак не надышится шеей. Его можно понять – запах всё ещё не знаком, нужно время, чтобы распробовать. Зубы его пару раз царапали кожу, но оперативно с неё исчезали. Абсолютно всем альфам нравится кусать – это самый простой способ человека на время пометить, оставить на нём не только физический след, но и часть собственных феромонов. Соблазнительно даже для тех, кто серьёзных отношений не ищет, но, к счастью, очень дурной тон. Омеге, пока метка не заживёт, хочется в основном лишь альфу, который её оставил, а такие вещи нужно обговаривать заранее. На Учихе оставляли парочку неглубоких следов, и он первый вам скажет, что принимающая сторона должна принимать участие в этом решении. Все мы спали с мудаками, никто не захочет повторять эти ошибки, а потому и испытывать личную неприязнь к идиоту, при этом имея о нём очень влажные сны, это воистину мучительный опыт. – Тц, – сил уже нет этой ерундой заниматься. Все те пуговицы, до которых терпения не хватило добраться, разлетаются по полу. Рубашка под давлением пальцев соскальзывает с плеч мужчины. Минато, как по команде, в одно движение избавляет омегу и от толстовки, и от футболки под ней. Кожа у него такая горячая, что от контакта мурашки бегут. Мышцы эстетично напрягаются под подушечками пальцев, а губы, наконец, ловят в тот самый поцелуй, что способен плавить разум. Пальцы блондина с упоением вплетаются в длинные чёрные волосы, пробегают ненавязчиво по коже головы, скользят почти по всей их длине. Итачи лично тает с таких маленьких деталей, поэтому даже не сразу замечает, что джинсы уже стягивают с ягодиц. То ли количество бывших партнёров, то ли просто непомерная любовь к сексу, но блондин был хорош. У него даже прелюдия получалась такой, что дыхания не хватало за ощущениями поспевать. До самого главного ещё даже не дошли, а энергия уже потихоньку растрачивалась. Феромоны, незаметно долбящие по голове всё сильнее и сильнее, в какой-то момент решили весь мир вокруг крутануть. Верх перепутался с низом, и наступила полнейшая потеря в пространстве. Итачи даже испугался чутка, потому что фраза «пьянеть с феромонов» – это вообще-то не прямой смысл, это не то, что с твоим балансом в такой степени должно шалить. А, ну, если ты только сознание не теряешь. Невероятно сильные пальцы, вдруг, сжали предплечье, поведя его влево и, видимо, пытаясь равновесие ему восстановить. Сам он тоже попытался ухватиться за широкие плечи напротив, но не с первой попытки нашёл их перед собой. Чужой голос – точно же чужой – что-то говорит, но смысловой посыл как-то вообще не доходит. – Кхм… – собственный тоже так странно звучит. – Что? – Ляг, – одно простое слово, наконец-то, распозналось, как команда, и тело её с удовольствием выполнило. Не очень грациозно и с поддержкой извне Учиха, наконец, оказался на полу. По нему гуляла прохлада и еле уловимый запах чего-то пыльно-домашнего. По сравнению с заведённым до предела человеком поверхность казалась почти ледяной. Щёку, живот и ключицы сначала неприятно обожгло, но через пару секунд утратившие эффективность органы чувств начали обратно в себя приходить. – Подожди, я воды принесу, – протянул мужчина не к месту обыденно, бегло пытаясь смахнуть пару назойливых длинных прядей с лица, но по итогу сделав лишь хуже. – Не смей, – успел ухватить исчезнувшие с головы пальцы прямо в воздухе, окончательно подтвердив самому себе, что прекрасно понимает свою ориентацию в пространстве. Блондин уронил к плечу голову, чтобы перехватить взгляд омеги. – Ты даже с заботой не вовремя, – выдохнул, на самом деле находя это очаровательным. Пусть он не всегда настроение ловит, но всегда очень честно пытается. – Да нет, – усмехнулся, – мне просто не в кайф спать с человеком, который не понимает, что происходит, – где-то там какая-то шутка, какой-то сарказм, иначе к чему эти черти в глазах? – Не сомневайся, я очень понимаю, что происходит, – дёрнул бровью. – Окей, – уговорился без проблем. Ладонь мягко легла на пол где-то в районе плеча. Кожу спины обожгла температура чужого тела, показавшаяся нечеловеческой на контрасте с прохладой поверхности, на которой лежал. Мягкий толчок спровоцировал облегчённый выдох. Глаза блаженно прикрылись. Учиха не так уж и часто себя баловал сексом, и порой забывал, каким обалденным он с альфами бывает. Обычно начинают все в бешеном ритме, надышавшись до потери пульса друг другом, но сегодня как-то очень естественно притормозили на тупые шуточки в лифте и потери в пространстве, а потому и двигаться альфа начал очень плавно. Приятный, успокаивающий ритм, теряющиеся в длинных волосах пальцы, редкие поцелуи по плечам и лопаткам и тягучее удовольствие, расползающееся по всему телу. И, если даже физические аспекты рая на секунду опустить, он серьёзно никогда ещё не чувствовал себя таким… любимым? Странное слово, но другого найти не получится. Первый партнёр, которого он знал лучше банальных «привет-пока». Первый партнёр, который не только свой физический голод удовлетворяет, но и стремится сохранить установившуюся психологическую связь. Впервые столько внимания, упоения мелкими деталями и наслаждения не только процессом, но и всем, что до и после него. Первый человек, которого возникнет порыв удержать, реши он встать и уйти. – Ннх, – дёрнулся на внезапный укус, не успев даже толком понять, что случилось. Не в пример тому, как аккуратно зубы альфы дотрагивались до кожи прежде, в этот раз сомкнулись чудовищно сильно. Прямо на тыльной стороне шеи. Прежние партнёры шею в принципе предпочитали не трогать, чтобы ничего жизненно важного по глупости не задеть, да и в других местах кусали понежнее, а этот сделал всё так быстро и уверенно, словно в сотый раз это проделывает. – Минато, – успел выдохнуть почти гневно до того, как ощущения до него дотянулись. Не боль прошлась по позвоночнику, а озноб, и это в какой-то степени даже страшнее. Всё: от нервных окончаний до, кажется, самих позвонков потяжелело и онемело, а по артериям понеслось нечто чужеродно горячее. Доселе незнакомая дрожь от кожи на голове до кончиков пальцев на ногах сорвала не один, а целую серию жалобных стонов. Ощущения были в такой степени сильными, незнакомыми и неестественными, что стало воистину страшно. Правда, результатом этих ужасных секунд стал почему-то внезапный оргазм, мучительный и оглушающий. Какая же странная у этого тела природа. Бету бы ты так укусил – он набирал бы полицию. Намикадзе панику пропустил. Сначала дрожаще выдыхал омеге в шею, ловя с крови неприличный, наверное, кайф, а после, скачкообразно увеличивая темп, пробегал по свежему укусу языком. И вот это последнее действие приземлилось на границу между лаской человека, которому на тебя не плевать, и больным удовольствием человека, который того. Бёдра дёрнули наверх, и парню пришлось приподняться, перераспределив вес на локти. Толчки резко набрали скорость, и отступившее после пика удовольствие вернулось за пару секунд. Минато не преувеличивал, намекнув когда-то, что на секс с ним нужна худо-бедно достойная выносливость. Он действительно поддерживал завидную скорость на протяжении долгого времени, при чём не теряясь в ней, как многие делают на пороге оргазма. Руки его продолжали скользить по бледной спине омеги, по талии, бёдрам и ягодицам, натягивали волосы до приятной боли, после чего невесомо порхали в районе плеч, вынуждая сводить от мурашек лопатки. Он наслаждался каждым аспектом ситуации: впитывал восприятием и запах, и звуки, текстуры, температуру и вкус. Видел всё, слышал всё, чувствовал всё. Обычно, люди были рабами своего удовольствия, а этот, видимо, сообщником. Итачи без понятия, как долго они тут этим занимались, но альфа кончил всего дважды, а вот омега собственным оргазмам уже счёт потерял. Организм творил что-то странное под этой меткой. Реагировал на всё с удвоенным энтузиазмом, слышал дыхание мужчины, словно губы того были прямо над ухом, чувствовал его телодвижения до того, как они совершатся, не нуждаясь при этом в зрении. Так, перекатываться на спину парень начал ещё до того, как ему просигнализировали, что стоило. Уловил настроение, да и сам давно хотел свои руки расслабить. Лопатки громко сгремели по полу, и это оказалось достаточно веской причиной, чтобы Минато поймал в воздухе бледное запястье и потянул Учиху наверх. Сам Итачи боли ни в каких косточках не чувствовал, ему вообще было по боку, где. Хоть на битом стекле, лишь бы не совершать лишних перемещений. Но перемещения случились всё равно. Сопротивляться этим рукам не было смысла, если им хочется поменять твою локацию, они поменяют. В них достаточно сил оторвать твоё дохленькое тело от земли. Пол не казался твёрдым, пока брюнет на нём лежал. Он вообще той поверхности против кожи не чувствовал. Но вот кровать… Боги, она была мягкой, как облако. Обнимать ногами опускающееся сверху сильное тело невероятно приятно. Чувствуешь тепло, безопасность и не знающее границ покровительство твоего партнёра. Чувствуешь его пальцы в своих волосах и тягучие поцелуи на губах под плавные толчки, и добираешься до невероятно редкого состояния, когда буквально не существуешь. Отдаёшь абсолютно всё, что у тебя только есть, воле другого человека. Звучит чуть противоестественно, но, чёрт, так спокойно. И правильно. И очень приятно. Словно внешний мир со всеми его ужасами и проблемами просто взяли и выключили.

***

Минато лежал на диване примерно семидесятью процентами тела. Душ точно принимал не горячий, но почему-то плавился от жары. Хотел распахнуть дверь на балкон и впустить внутрь декабрьский ветер, но вставать был ещё не готов, и поэтому одна нога стояла полностью на полу, пятка второй покоилась на спинке дивана, а свешенная вниз рука то и дело перемещалась по полу в поисках более прохладного места. Мечты полнились прохладными водами рек, ледяными напитками и свежим ветром, приятно бьющим в лицо на пробежке. Но помимо этого температурного ада на уме не было ни единой проблемы. Весь сегодняшний стресс, все идиоты со всеми их идиотскими вопросами и «Минато-сан то», «Минато-сан сё», физическая усталость, моральная вымотанность, даже обыкновенный голод стёрлись из памяти. Сегодняшний день не окрасился более приятными красками, он был просто отложен куда-то, где его отсюда не видно, и настроение выровнялось. И блондин снова любил мир и людей. Чудеса. Итачи… Этот омега так естественно перемещается из хороших настроений в холодные, что никогда не знаешь, куда общение сегодня свернёт. Ходишь на цыпочках, предвкушаешь маленькую войну настроений, гадаешь, какой сладкой будет награда, если твоё тепло переборет его прохладу. Но иногда он вдруг берёт и делает то, что ты хочешь, в момент, когда ты а) ожидаешь этого меньше всего, и б) по секрету очень нуждаешься в ласке. Так было в Токио. Так же случилось сегодня. Под влиянием омеги могут разительно отличаться от самих себя в любое другое время. Это всегда сюрприз, и всегда шанс заглянуть чуть глубже в характер. Но Итачи не удивил совсем. Намикадзе свято верил, что под его пунктуальным, серьёзным панцирем кроется кто-то безгранично послушный и ласковый. Этот молодой парень, по сути, был чистым листом. Успевшим попробовать себя в разных связях, но не определившийся ещё с тем, что нравится и в каком ритме любит. Гибкий, пластичный, открытый для нового, не боящийся себя самого. Свежий, лепи, кого хочешь. Идеально, если ты сам уже перепробовал всё, и знаешь, как веселее и приятнее. Секс был невероятным. За минусом маленькой потери сознания и того факта, что не хватило вообще. Первое честно удивило. Минато мог уложить в асфальт феромонами, но его на такое дёргало только страшными стадиями агрессии, которые, к счастью, случались не часто. Да и сегодня он был пушистый, какой стороной ни верти. Чтобы чужое сознание отъехало, нужно давить, а он, вроде, не занимался подобным. Хотя чёрт его знает, метку он действительно глубокую оставил. Такую, что связь ещё долго будет держаться. Ну влюблён он, окей? – Хах, – бессильный выдох. Пальцы откидывают ещё не высохшие волосы от лица. Да, оказывается, устаёт Итачи быстро не только от болтовни Намикадзе, но и вообще от всего, что он делает. Всего пара часов, и он в прямом смысле потух. Вымотался за тот же период времени, что у Минато считался разогревом. Он мог бы, конечно, продолжить их секс, омеги не умирают, если держать их под собой хоть до самого утра. Многим даже нравится. Но не все оргазмы приятны, и не любая травма видна невооружённым взглядом, когда ты её оставляешь. Блондин это почему-то очень остро понимал, и никогда не настаивал ни на чём, на что партнёр не был готов. Как результат, правда, целая куча неизрасходованной энергии, которую он теперь будет тратить иными способами. Поднялся нехотя с дурацкого жаркого дивана, принявшись разминать желающую хрустнуть шею по пути в спальню. Нечего спать, когда твой альфа скучает в одиночестве. Приоткрывшаяся дверь встретила ещё не выветрившимся запахом, который незамедлительно вдохнули полной грудью. Чёрт, этот омега такой… Знаете, есть вещества, которые разум туманят, а есть те, что его, наоборот, прочищают? Вот Итачи был одним из таких. Его феромоны провоцировали невероятную ясность мыслей против всех правил. Даже похоть его не перекрывала этого эффекта свежести, хотя по идее должна бы. Запах не связывал по рукам и ногам, не приглушал звуки извне, не давал тебе туннельное зрение. Напротив, помогал держать фокус. Удивительно. Как и вообще всё в этом человеке. – Итачи, – тянет негромко, ведя рукой по изгибу бедра. Парень как-то очень по-детски завернулся в одеяло и выглядел бесконечно уютно, но это сегодня его не спасёт. – Ммм, – протянул сквозь сон, даже не двинувшись. – У меня ещё никто после трёх часов не засыпал, – пальцы скользнули по шёлковым прядям, – особенно те, кто посмел со мной спорить за аппетиты. – Что? – протянул брюнет хрипло. – Ничего, просто руки чешутся что-нибудь сделать, – открывшийся взгляду укус на тыльной стороне шеи выглядел жутко. – Поднимайся, – хлопнул мягко по щеке, чтобы немного на нервы подействовать. Ничто не побуждает к движению так чудесно, как раздражение, – тебе нужно в душ, – пальцы невесомо прошлись по метке. Промывать её, конечно, поздновато, да никто обычно этого и не делает, но всё же лучше сегодня, чем завтра. Плюс, постельное бельё нужно полностью менять. Плюс, спать дальше ему никто давать не собирается.