Обыденность счастья

– Тц, – дёрнулся на прикосновение пропитанного спиртом ватного диска. Он поток воды-то по этому укусу еле вытерпел, а этот ледяной кусок ваты простреливал нервные окончания до самых кончиков пальцев. – Не двигайся, – протянул болван, сдвигая перекинутые через плечо волосы ещё дальше от обрабатываемой раны. – «Не двигайся»? – продублировал, попытавшись зацепить блондина периферией. – Минато, «не двигайся»? Не в том направлении рассуждаешь. – Я не буду извиняться за это, – протянул тот спокойно, прижимая ватный диск к самому больному месту. У омеги даже дыхание перехватило. Какая же мерзкая боль. Даже пока он кусал, так не саднило. А спирт словно выжигает последние живые места, что ещё там остались. Прямо по оголённым нервам. – О таком принято спрашивать, – возмущение копилось в нём ещё с того момента, как он себя от кровати оторвал, и адресат его получит в полной мере. – Итачи, – притормозил с распечатыванием специального пластыря, чтобы склонить голову набок и перехватить, наконец, взгляд омеги. – У тебя серьёзно сложилось впечатление, что мне хотелось тебя взять пару раз, а потом «прости, занесло, давай и дальше дружить, блять, как раньше»? – на слове «дружить» голос тронуло нечто презрительное. – Нет, – не нашёл какого-то умного ответа. – Так и чего ты ожидал? – не понял он, шелестя упаковкой. – Чего-то помедленнее, – цокнул Учиха. – Я не знаю, всем альфам, с которыми я спал до тебя, хватало такта свои зубы держать при себе. Мужчина звучно усмехнулся, прикладывая край пластыря к шее. – Не хочу тебя разочаровывать, но такт тут вообще ни при чём. Они просто не успели понять, что омег тянет не к вежливой учтивости. – А к чему же тогда? К наглости? – не смог удержать сарказм. – Ну, если ты этим словом решил обобщить моё поведение, то да, именно к ней. Или почему такта хватало им, а «нет» ты не можешь сказать мне? Выдох. Не отвечай. На это вообще нет выигрышного ответа, потому что засранец прав. Как бы он ни раздражал, от этого бесячего поведения всё сводит внутри. – Если ты понимал, чего мне хочется, – провёл пальцами по гладкому пластику, проверяя, что всё хорошо зафиксировано, – и шагнул мне в руки всё равно, по-моему, я в праве считать, что у тебя нет проблем ни с каким из моих намерений. – Откуда мне знать, что у тебя там за намерения? – выдохнул Итачи, одновременно зная ответ и побаиваясь его слышать. – Ну, давай с трёх раз, – через усмешку. – Я влюблён в тебя. – Ты не влюблён в меня, Минато, – поправил устало. Немного даже не верил в это чувство. Все эти разговорчики про большую, светлую любовь звучали, как заезженная сказка про Золушку. И ладно бы верить в неё в средних классах, там-то как раз можно мечтать о том, что голову от человека потеряешь, но в тридцать-то лет… – Ммм, с удовольствием послушаю, что там за мысли в твоей голове, – протянул Намикадзе, направляясь к двери, – но объяснять мне, что происходит в моей, не надо, окей? – Глупостей тогда не неси, – приложил руку к шее, чтобы проверить, что там такое. На удивление, было не больно. Ни когда он кусал, ни сейчас. Реакция была лишь на горячую воду и спирт, но даже та была на поверхности. Голова свободно поворачивалась, не провоцируя дискомфорта. Интересно, тело реагирует так на все укусы от альф или только в определённых местах? – Я никогда не несу глупостей, – улыбнулся мужчина из коридора, звеня пряжкой ремня. – Одевайся. – Зачем? – перевёл на него взгляд крайне медленно, словно чем медленнее это делать, тем меньше шансов, что он это в серьёз. – Успеваем поужинать, – подмигнул, исчезая в сторону гостиной. – Нет уж, без меня как-нибудь ужинай, – двинулся следом, чтобы очень чётко сейчас обозначить, что… – Тебе понравится, – пообещал выросший в проёме альфа, успевший нацепить на себя плотную серую толстовку. Во взгляде ни крупицы сомнения. Решил, напридумывал, напланировал и успел уже радость словить. Он что-нибудь умеет делать на человеческой скорости или всегда бежит вперёд собственных мыслей? Глупый, но актуальный вопрос. – Умоляю, – выдохнул парень, – не заставляй меня выходить на улицу. Он выжат, еле чувствует ноги. Только и думает, как бы до кровати себя донести. Она такая удобная, а завтра на работу к четырём. Итачи собирается смаковать каждый из предстоящих часов сна до последней их жалкой секунды. Он никуда не пойдёт. Ни за что. Он пошёл. Попытался похлопать очаровательно глазками, но Намикадзе и сам не хуже умел. Привёл аргумент про влажные волосы, на что получил ярко оранжевую шапку Наруто. Даже врал о том, что не голоден, но, когда у него спросили, в каком часу он в последний раз ел, решил, что больше калорий сжигает за спором, чем за мирной прогулкой с этим неубиваемым альфой. Холод на улице стоял собачий, а Минато, будучи Минато, разумеется, выбрал прогулку пешком. Итачи прятал руки в карманы, испытывал благодарность за шапку на голове и очень точно чувствовал, в каком месте жизнь начала покидать его тело. Блондин же, не удосужившись даже куртки на свою толстовку накинуть, температуры вообще не ощущал. Бодро шагал чуть впереди, то и дело кидая взгляды в сторону, чтобы примерно видеть, где там омега плетётся. Если когда-то его неразряжаемые батарейки восхищали, то теперь уже начинали не слабо бесить. Ни одному человеку не нужно столько выносливости в современном мире. – Мы прошли уже чёртову кучу кафешек, – заметил Учиха, не понимая, почему они продолжают отдаляться от тёплой квартиры с кроватью, если цель «поесть» может быть достигнута прямо здесь и сейчас? – В чёртовой куче кафешек не делают рамен, – парировал Намикадзе, уронив взгляд в телефон и резко решив, что им стоит свернуть. – Вот здесь делают рамен, – зацепился взглядом за меню в прямом смысле первого попавшегося маленького ресторанчика. – Здесь делают не только рамен, – даже взгляда не бросил в ту сторону. – И? – сил уже не было складывать в голове уравнения. – И самый вкусный рамен подают там, где есть только рамен, – притормозил, чтобы уложить руку парню на спину. – Не спи. – Окей, – даже раздражение ловить уже не получалось. Он просто смирился с судьбой. А судьба ему, видимо, быть включённым во все чудаковатые планы Намикадзе. – Почему рамен? – Кушина любила рамен, – протянул, сверяя маршрут с картами Google. Что за обоснование такое в три слова? Какая связь вообще может быть между любимой едой жены и порывом вылезти из дома на ночь глядя конкретно за этим? – Мы когда ещё встречались, – продолжил мужчина, – ходили в раменную напротив универа. И там продавали такой рамен… – покачал головой, прикрыв на секунду глаза. – Мы бывали там раз в неделю как минимум. Даже с Наруто потом, – убирает девайс в карман, направляя всё своё внимание на вывески. – То место закрыли лет пять назад, и я с тех пор никак не найду чего-то похожего. Ладно, было в этом инфантильном мужике что-то болезненно очаровательное. Отрицать это самому себе становилось всё сложнее. Эта его тяга придавать значение ерундовым вещам и инвестировать в них силы и время заставляла и тебя поневоле приглядеться к миру в поисках чего-то чудесного. – И ты вспомнил об этом вот только сегодня и решил срочно заняться выполнением миссии, я не пойму? – рассмеялся омега, за что перехватил очень ласковый взгляд от блондина. – А, – усмехнулся он звучно, – мне было нечем заняться, пока ты был в душе. Раменная оказалась крошечной: человек на пять. Высокие стулья стояли вдоль длинной столешницы прямо перед мужчиной, что и занимался приготовлением супа. Приборами он орудовал с такой скоростью, словно с пелёнок этим занимается. Минато, естественно, оказался любителем тонкоцу, как и большинство активных в край альф. Итачи же всегда брал мисо рамен без мяса. Но не то, чтобы прям обожал это блюдо. Суп, как суп. Еда, калории, микроэлементы. Не все умеют видеть в этом волшебство. Едва притронувшись к горячей ароматной лапше, омега блаженно прикрыл глаза, признав, что это удивительно подходящее блюдо в морозный вечер, когда силы вот-вот и закончатся. Сытный, пряный и какой-то домашний суп возвращал немножечко к жизни. Возможно, будь у них с Саске побольше времени на обеды, они бы тоже перекусывали после уроков вот этим. Но позволить они себе могли только то, что едят на ходу. – И? – поинтересовался брюнет, когда оправился немного от оттаивания. Молчание было ответом само по себе, а коротко покачавшаяся голова подтвердила. И тут мимо. К сожалению, сколько бы ни было оптимизма в этом альфе, факт оставался фактом: найти два рамена одного и того же вкуса было сродни невозможному. Маленькие ресторанчики – бизнес как правило семейный, и секреты приготовления там хранят очень бережно. Если он только не выследит бывшего владельца или его детей, он вряд ли найдёт то, что ищет. Воистину печальный квест. Улыбку с чужого лица это, правда, не стёрло. Палочки подхватили нарутомаки бездумно, но где-то на его пути от тарелки до рта до Учихи что-то дошло. Палочки взмыли в воздух чуть выше, привлекая внимание. Намикадзе глянул на рыбную завитушку без задних мыслей, после чего метнул брюнету невербальное «а?». – Его поэтому зовут Наруто? – улыбнулся как-то неверяще. Часть его отказывалась принимать это идиотское предположение, часть же и не сомневалась, что оно окажется правдивым. Слишком много деталей красиво сложились друг с другом. Минато рассмеялся, громко так и от души. Даже губы колдующего в паре метрах от них альфы тронула поневоле улыбка от этого. Да и помещение в принципе наполнилось чем-то тёплым и светлым. Хотя может виной тому феромоны. Они у него тоже грели, как упавший утром на лицо лучик солнца. Расслабляли, очищали мысли от всего тревожного и неприятного. Секретное оружие, позволявшее хозяину творить что угодно, оставаясь при этом любимым и безнаказанным. – Ну, – протянул сквозь утихающий смех, – можно сказать и так. Хотя по большей степени из-за моей болтовни, – да, болтать он умеет. – Тупые шуточки – это мой защитный механизм. – Почему тупые? – дёрнул бровью Учиха. – Если ей нравился рамен, по-моему, наоборот очень в тему. – Да, – усмехнулся почти виновато, – она терпеть не могла нарутомаки. Вот тут уже даже Итачи не смог в голос не рассмеяться. Ну с кем такое происходит? – Мы всё не могли сойтись на имени. Дети вообще крайне убого выглядят после рождения, я не знаю, как людям в голову приходят хоть какие-то земные имена. Но у Кушины была дикая температура, и мы отвлекались, как могли. Начали с адекватных, разумеется, но ни одно как-то не зашло, и меня дёрнуло пошутить, что ей бы лучше поправиться, иначе мне придётся назвать его «Наруто», потому что один я точно ни до чего получше не додумаюсь, – тут бы впору посмеяться, но улыбка на губы не шла. Да и голубые глаза заметно потускнели по мере рассказа. – Я, конечно, дал себе пару недель ещё, в интернет там залез, даже с сестрой её посоветовался, но ничего ему не подходило. Да и так получается, что она хотя бы знала, как ребёнка зовут. Пусть и в шутку, – выдох. – У меня вообще-то ничего не в шутку. Тёмные глаза вернулись к тарелке с бульоном. Самые простые и на первый взгляд безопасные темы имели тенденцию приводить их к чему-то болезненно личному. Да иначе и не бывает, если теряешь родного, кто был для тебя целым миром когда-то. Всё связано с ними, к ним ведут все дороги. Само слово «счастье» навеки представляется чем-то из прошлого. Чем-то, что было. И, если альфой двигало лишь любопытство, то вот Учиху тянуло спросить, в чём секрет. У того, кто прошёл через похожую боль и всё выстоял. – Тебе не страшно? – протянул практически под нос. – Страшно в принципе всем, – хмыкнул альфа, подцепляя лапшу палочками, хоть уже и без прежнего энтузиазма. – Я имею в виду открываться, – поправил, чуть повернувшись. Невесёлый выдох звучал неестественно в его исполнении. – А «открываться» – это у тебя рациональное решение? – судя по тону, вопрос риторический, но Учиха не понял, в каком месте. – А у тебя нет? – может, они сейчас о разных вещах? Альфа посмотрел на него несколько странно, побродил по лицу пару секунд, решая, не шутит ли собеседник. – Ты хочешь сказать, что активно решаешь, с кем и какой информацией делишься, – вопросительной интонации даже не вложил в эту фразу. – Да, – это не странно. Критическое мышление нам на то и дано, чтобы фильтровать информацию, которая к нам попадает, и информацию, которая от нас в мир поступает. – Даже со мной, – уточнил зачем-то. – Что значит «даже со мной»? – нет, мы все понимаем, что у тебя немножечко синдром бога, особенно во времена тонкого флирта, но это не слишком? – То и значит, – улыбнулся как-то по-родительски, – я не коллега с работы и не учитель из Тамацукури, ты общаешься со мной, потому что выбрал общаться. – Это не совсем правда, – посчитал себя обязанным вставить. – Это абсолютная правда, – настоял альфа с улыбкой. – Тебе не обязательно дружить с родителями друзей твоего брата, тем более не обязательно соглашаться на их сомнительные предложения. Тебя здесь сейчас могло бы не быть, но ты решил, что ты будешь. И выбирать, что ты скажешь и в какие слова обернёшь, с Куренай, от которой тебе никуда не деться – это я понимаю. Но со мной у тебя отношения личные, нравится тебе или нет, и вот здесь тот формат поведения ну не в тему вообще. – Ты меня потерял, – выдохнул парень, не понимая, к чему ему это всё разъясняют. – Нет, мне не страшно открываться, – ответил прямо, – потому что это получается само по себе. Мне с тобой хорошо, и я говорю, о чём мне хочется говорить, не рассуждая особо об этом. Странно. Звучит, вроде, обыденно, но Итачи не мог сказать, что у него всё по этой же схеме работает. Он действительно анализирует каждый свой шаг. Не сделал и не сказал ничего, о чём бы он пожалел. На всё у него есть какая-то причинно-следственная связь. Всё может по полочкам разложить, если спросят. – Итачи, тебе было страшно ехать сегодня ко мне? – Нет. – Ну, в таком случае тебе тоже не страшно открываться новым людям, поздравляю. – Спать и открываться – это не одно и то же, – возразил ему парень, а то любили тут стирать эту границу. – Ты прав, очень погодный разговор, – кивнул в никуда. – Пфф, – не смог сохранить невозмутимость в лице. Да и в принципе не умел устанавливать с Намикадзе дистанцию. Ему почему-то очень хотелось доверять. Не притворяться, что всё под контролем и тебе не нужен никто, а признать, что, может быть, нужен. Что всё же со стрессом и страхами легче воевать в чьей-то компании.

***

Знаете этот грёбаный парадокс, когда время в тухлой компании плетётся мучительно медленно, а в хорошей летит вперёд тебя? Минато вот только обрадоваться успел, что у него пустая квартира, ноль детей, которых из школы и в школу нужно возить, и давшийся в руки омега, как футбольный лагерь резко закончился. Он в каком-то шоке тогда ехал с Итачи детей забирать, потому что полторы, мать их, недели… Куда? На что? Он не помнит, как время летело. Что на работе происходило, знает до последней детали, но ночи в такой степени смазались, что стали одна от другой неотделимы. Альфа очень не хотел отпускать от себя этого потеплевшего мальчика, а омега в ответ не предпринимал активных попыток сбежать. Они проводили под одной крышей каждую ночь без исключения, занимались обалденным сексом и ужинали в маленьких ресторанчиках в пешей доступности. Всё было чудесно, и мужчине всё казалось, что времени куча, но каникулы вечными, увы, не бывают. Дети вернулись, полные счастья, достижений, впечатлений и угарных фотографий, и, господи, как же он по ним соскучиться успел. По его маленькому светленькому ураганчику и серьёзному, наблюдательному Саске. Хотя последний заметно преобразился, стал не только живее, но даже и чуточку громче. Кровать резко начала казаться чудовищно пустой, но у Наруто было столько историй, что первые дня три отвлекало как следует. Намикадзе даже ностальгию словил по времени, когда и сам уезжал в спортивный лагерь с классом. Правда футбольного он вспомнить не смог, хотя, вроде, успел засветиться во всех школьных клубах, какие только существовали. Но со временем, в принципе, ладно. Даже обеденного перерыва на работе хватало восполнить недостаток внимания. Внимательного взгляда, еле заметной улыбки и приближающихся выходных. Но, хах, это тоже продлилось не долго. Учёба в универе возобновилась примерно в то же время, что и школьная, и омега растерял всю свою лёгкость. Как оказалось, тот прогресс, то тепло, та открытость, что Минато наивно принимал на свой счёт, была результатом отсутствия пар. Итачи, оказывается, не добрел, он просто впервые в жизни своей отдохнул, и характер наружу проклюнулся. Но, стоило урезать часы на сон, еду и свободное время, как краски утратили яркость, вернувшись к своей базовой пресной серости. И Учиха вновь начал прослушивать фразы, смотреть в бесконечность, уничтожать литрами кофе и качать головой на ребяческий флирт. Может, раньше блондину равнодушие и было немного до лампочки, когда он ещё верил, что совершенно тут никому не интересен, но теперь-то он знал, что это не так. Что вот это грёбаное поведение – не результат личного отношения, а признак нечеловеческого стресса, дедлайнов, голода и отсутствия крепкого сна. Судите его сколько хотите, но Минато считал это своей проблемой. Имел полное право лезть и чинить. Чтобы сделать любимого человека счастливым. Ну и ещё чуть-чуть потому, что страдать от одиночества, когда твой омега вот буквально под рукой, через двадцать всего этажей, это настолько жалко, что даже, блять, не смешно. – Как насчёт прогуляться по городу? – адресовал вопрос детям, пока ехали до минус второго. – Было бы здорово, – растянулся Наруто в улыбке. – Пятница же, завтра в школу не надо. – О-сёгацу ещё не закончился, – заметил Саске, тем самым тоже выражая энтузиазм и согласие. – Точно, – щёлкнул пальцами альфа. Улицы как раз все украшены и полны горячей еды на радость туристам и любителям праздников. Можно выгулять мелких, плотно перекусить, налюбоваться январской красотой и потом к кому-нибудь домой. Дети оказались подле Учихи в ту же самую секунду, когда двери лифта начали разъезжаться. Они умудрились миновать с десяток собирающихся домой людей, на что самому Намикадзе понадобилось секунд сорок как минимум. Омега никак не отреагировал на проскользнувшего под его руку младшего брата, потому что решал, без сомнения, очень серьёзную проблему в компьютере парня, что решил в IT прописаться. Хотя, если точнее, за столом у Итачи прописаться, потому что на своём рабочем его редко можно было поймать. – Искал одну прелесть, а нашёл целых две, – полетел комментарий, от которого наклонившийся над столом альфа едва не подпрыгнул. – Минато-сан, – рассмеялся Генма на выдохе, успев уже выпрямиться и повернуться к начальнику лицом. – Я был вам нужен? У меня опять что-то с драйверами творится. С драйверами, да? Окей, притворимся, что с ними. – Да мне, в общем-то, плевать, с какого этажа ты работаешь, если всё красиво и вовремя, – уложил по привычке локоть на перегородку. – Там же красиво и вовремя? – уточнил на всякий, не имея на самом деле представления. Парень этот отчитывался не лично ему, так что и качество исполняемых им обязанностей было неизвестным. – Само собой, – кивнул альфа, дёрнув уголком своих губ. – Мы только что составили вам квартальный отчёт. – Если ты притворишься, что веришь, я притворюсь, что читал, – как же он устал вести бесполезные рабочие разговоры. Можно ему уже на свободу? Взгляд на Итачи. Тот всё колдует в настройках. – Ты за… – Пять минут, – оборвал омега вопрос. Ну, хотя бы услышал. Обычно, приходилось повторить несколько раз, чтобы он присутствие-то заметил твоё. – Настоящие «пять минут» или твои «пять минут»? – склонил мужчина голову. – В смысле, «мои пять минут»? – отвлёкся он на миг от экрана, и мягкая улыбка против воли на губы легла. – Ну, ты так иногда говоришь за место слова «отстань», – глянул на выдохнувшего сына, который тут единственный знал, что на языке вообще-то крутилось «отъебись». – Я всё правильно сказал? Ребёнок выдал палец вверх. – Я так не делаю, – дёрнул бровью брюнет, возвращая взгляд обратно к экрану. Саске глянул сначала на брата, решая, видимо, стоит ли утверждение поправлять, а потом и на Минато. – Когнитивное искажение – интересная штука, – подмигнул он парнишке, не будучи уверенным, что там знают, о чём речь, но заработав себе понимающую улыбку. Итачи выдохнул так устало, что на секунду даже жалко стало. Но только на секунду. Все свои страдания, начиная от загруженности графика и заканчивая голодными до внимания альфами, он сам же себе и насоздавал. Умел бы вовремя говорить «нет» себе и другим, был бы в шоколаде. – Ты можешь это мне до понедельника оставить? – глянул на притихшего Генму. – Конечно, – улыбнулись открыто, – это не срочно. Настолько не срочно, что ты притащился с этим в техподдержку в пятницу в конце рабочего дня. Учиха отнюдь не дурак, но к очевидности таких ненавязчивых подкатов был абсолютно слепым. Ну, либо хорошо притворялся. Минато, может, посоветовал бы этому зелёному альфе не на цыпочках к желаемому подкрадываться, а смелым шагом подходить, но они сегодня, вроде, за разные команды. Да он и сам вскоре поймёт, что прямо говорить «я тебя хочу и не вижу смысла скрывать» – тактика более эффективная, чем быть понимающим и не назойливым. – А, – тормознул, уже почти закрыв ноутбук, – но я с четырёх начинаю. – Я начинаю с восьми, он утром у меня заберёт, – только не надо себе ещё придумывать проблем. Забудь о ноутбуках, начни выходной. Генма от этой идеи был не в восторге, как и любой другой сотрудник, старающийся максимально избегать близости с кабинетом требовательного начальства, но умело скрыл это лёгкой улыбкой. Этот мальчик далеко пойдёт в своей сфере – Намикадзе даже приглядываться особо не пришлось, чтобы потенциал разглядеть. Единственное, где он был не в тему пока – это рядом с Учихой, но ещё пара мягких намёков, и до мальчишки дойдёт. Хотя, если подумать, Итачи было бы не лишним самому от этого внимания избавиться. Конкретно здесь игнорирование проблемы, конечно, может от неё по итогу избавить, но не всё в жизни работает так, а навыки чётко и вовремя «нет» говорить получать где-то нужно. – Ну, тогда до понедельника? – разбил Генма тишину. – Ага, – протянул Итачи, то и дело пытаясь вернуть взгляд на экран с нерешённой проблемой. «Ага», блин. Честно, Минато бы на месте этого альфы тоже ещё верил, что не всё потеряно. Когда никаких ясных сигналов от человека не поступает, вывод будешь делать в свою сторону. – Доброго вечера, Минато-сан, – улыбнулся не слишком естественно. – Да-да, – махнул рукой, чувствуя, как стремительно таят силы на то, чтобы держать приятное лицо. – Давайте уже по домам. Задолбали работать сверхурочно. – Две минуты после официального окончания дня – это не сверхурочно, – парировал Итачи, складывая ноутбук себе в рюкзак. Генма еле слышно усмехнулся где-то на пути к лифту, и у Минато чутка дёрнулся глаз. – Как мило, ты ещё слушаешь, – выдал чуть больше сарказма, чем рассчитывал, за что получил острый взгляд. А вот Саске, напротив, тихо смеялся. Альфа сегодня, видимо, в яблочко замечания кидает. – Пойдём. Тошнит уже от этой работы. – Да, – выдохнул Итачи, поднимаясь. – Так и куда мы? – уточнил Наруто, наблюдавший за отцом орлиным взглядом всё это время, потому что на языке у того действительно вертелись в основном только маты. – Тут прямо сбоку есть парк, – подал голос Саске. – Где река разделяется? – встрепенулся Наруто. – Ага, там розы растут. – Чудесно, – обронил Намикадзе, перехватывая рюкзак омеги, стоило тому лишь его застегнуть. Спешку Итачи не оценил, как и сам маршрут, но возражать не стал. Последовал на выход, как хороший мальчик, надевая верхнюю одежду уже на ходу. На нулевой поднимались по лестнице, ибо лифтом в это время пользовалась чёртова куча людей. И только снаружи, когда они медленно двинулись по людным улицам к парку, омега подал голос. – В честь чего прогулка? – уточнил, когда Саске с Наруто ушли на пару метров вперёд. – Да всем бы не помешало проветриться, – выдохнул Минато, очень остро чувствуя, как он устал от людей с их фальшивыми вежливостями. Тысячу раз предпочтёт вот этот невпечатлённый взгляд Итачи их ненастоящим улыбкам. – И потом, – решил ещё кое-что прояснить, – раз уж ты решил меня агрессивно игнорировать, я буду агрессивно требовать внимания. – Фух, – выдохнул тот сокрушительно, убирая замёрзшие руки в карманы и задевая альфу локтем ненароком, – с чего ты взял, что я тебя игнорирую? – А тех пяти минут, что мне можно с тобой рядом в кафетерии сидеть, пока ты перечитываешь свои курсовые, мне должно быть достаточно? – склонил мужчина голову. – Пяти, да? – дёргает бровью, бросив мужчине насмешливый взгляд. Ну, окей, двадцати пяти. – А для королевы драмы пять минут – это разве не вечность? – Определённо точно нет, – качнул головой Намикадзе. – Я требую качественно проведённого времени. – До выпуска чуть меньше трёх месяцев, – дёрнул Итачи плечом, – ты не умрёшь от одиночества. – Хах, – дёрнул его за локоть в сторону, среагировав на вывернувшую из-за угла компанию. А дети-то там где, ммм? Оранжевая шапка мелькнула возле пешеходного перехода. Слава богу, ждут. – А тебе не страшно, что меня дёрнет на какую-нибудь херню? Я ведь взрослым только притворяюсь. – Тебя в любом случае дёрнет, – протянул, тоже пытаясь высмотреть среди прохожих свою мелочь. – Но дипломная сама себя не напишет. – Окей, тогда я остаюсь на ночь сегодня, – он на это и рассчитывал, когда они обсуждали, что Наруто выходные проводит с омегой. – Окей, – не стал спорить, – спать будешь на диване. Смешок. Интересно, когда наступит этот «выпуск», и у него резко появится личное время, мир с орбиты не сойдёт? Или маленький перфекционист найдёт, чем бы себя ещё завалить помимо работы? – Итачи, дай руку, – потянулся к парню Наруто, стоило им доползти до детей. И Минато сначала даже нахмурился, пытаясь понять, зачем его восьмилетнему сыну, который и сам в состоянии зелёного на пешеходном дождаться, рука взрослого, но потом паренёк дёрнул омегу вперёд, ускоряя его неторопливый шаг, и альфа не сдержал собственный смех. Обожает этих детей, этого омегу и всю эту ситуацию. Украшенные к новому году улицы выглядели куда ярче отсюда, чем казались из окна автомобиля. Блондин, будучи любителем если не быстро ехать, то как минимум быстро бежать, находил мир на черепашьей скорости практически незнакомым. Он становился каким-то очень большим, шумным и ослепительным. Удивляло всякий раз, честное слово. Дети, которые со слов многих живут типа в моменте, видят мир, как он есть, и так далее, не видели картинки вообще. Им поскорее хотелось добраться до пункта назначения, и красота оставляемых за спиной высоток и улиц не регистрировалась, за что было даже немного обидно. Такой вид, а никто не замечает. Но вот что они заметили сразу же – это тележку с яки имо. Никаких проигрывающих по громкоговорителю текстов не понадобилось, они унюхали их ещё до того, как те в поле зрения появились. Случилась приятная остановочка у приятной старушки, которая с особым вниманием выбирала яки имо для Саске с Наруто. Минато тоже не стал себе в перекусе отказывать. Бататов он не ел, кажется, со старшей школы, и один только запах навевал какие-то наивно-домашние воспоминания. Итачи ответил кивком на вопрос о том, будет ли, но вряд ли нормально расслышал. Альфа вообще только сейчас обратил внимание на то, что парню действительно очень холодно. Не в том плане, чтобы жаловаться на кусающий ветер, потирая ладони друг о друга, а в том, чтобы молча собирать кожей излучаемое тележкой тепло, понимая, что через минуту-две от неё придётся отойти, и холод вновь пронзит кости. Куртка у него была вполне по погоде, шапка с шарфом тоже имелись, да и джинсы были не тоньше, чем у самого Минато, но по какой-то причине тепло покидало его тонкое тело куда быстрее. Ноль градусов – это действительно холодно? – Ты в порядке? – уточнил, поймав краем уха тихий выдох, когда они отходили от тележки. – Можем вернуться. – А? – дёрнул он головой. – Нет. Пришли же почти, – обосновал, грея пальцы о завёрнутую в бумагу картошку. – Интересно, тут где-нибудь тайяки продают? – протянул Наруто чуть впереди, уже, верно, прикончив свою порцию яки имо. – Ты у меня разве сладкое ешь? – уронил альфа к переносице брови, скользнув пальцами по спине Итачи. Его вряд ли получится согреть какими-то объятиями, но иррациональный порыв держать поближе к себе не давал покоя. – Я у тебя всё вообще-то ем, – прокомментировал сын тупой вопрос, крутанувшись на пятках вокруг себя. – А, это Саске не ест, – не понял, в какой момент начал думать, что и Наруто тоже за компанию. Эти двое просто столько всего делили пополам, что разделять кулинарные предпочтения сознание даже смысла не видело. – Рамен, – кивнул омега влево, подметив маленькое заведение на другой стороне реки. Там, правда, свободных мест вообще не было, но кому есть до этого дело? Рамен прохладным зимним вечером после прогулки – это самое оно. – У, рамен, – встрепенулся Наруто. Ему, похоже, было не принципиально, что, лишь бы поесть. Это, к счастью, устроить легко. Роз в «розовом саду» в это время года мужчина вообще увидеть не ожидал. Любые цветы ассоциировались с чем-то тёплым, солнечным и летним, но, дойдя до самого сердца сада, он понял, что ошибался. Не везде, но цветы на розовых кустах имелись. Хотя он всё равно не пошёл бы сюда ради них одних. Окей, ладно, цветы красивые. Будь этот парк пустым, прогулка действительно бы вышла приятной, но людей тут было достаточно, и тихое вечернее настроение, на которое альфа так надеялся после трудного рабочего дня, увы, не случилось. Саске с Наруто были счастливы. Они носились наперегонки по ровным дорожкам, разглядывали что-то в чёрных водах реки, запрокидывали головы, ища верхние этажи небоскрёбов и шныряли вокруг гирлянд и новогодних украшений. Минато не мог унять готовые к действиям мышцы. Один бегающий ребёнок – это риск поцелуя с асфальтом, а если это помножить на два да прибавить к этому чужих детей и взрослых с длинными проводами повсюду, то это практически стопроцентная травма неизвестной степени тяжести. И Намикадзе был всеми руками и ногами за то, чтобы позволять детям совершать свои собственные ошибки и падения, но родительский инстинкт ты никуда не денешь, и тело было готово реагировать. Понимать, как быстро ты можешь сократить расстояние до нуля, может быть как суперсилой, так и грёбаной головной болью. И сегодня это на руку явно не играет. Взгляд на Итачи. Тот недвижно стоял, уже даже пяткой по земле не стуча. Оставил попытки сгенерировать мышцами тепло, решив бережно хранить то, что в теле ещё было. Удивительно, сколько в нём было статики. Альфа всегда нуждался в чём-то динамичном, чтобы крышей не ехать. Бездействие его настолько угнетает, что может самым прямым образом на настроение влиять. Но вот Итачи… Он какой-то другой породы, понимаете? Несмотря даже на то, что в его жизни происходит много перемещений на ежедневной основе, морально он остаётся совершенно неподвижным. Спокойствие и ровность мыслей, умение вот так стоять и не хотеть идти куда-то, делать что-то. Если Минато сравним с жёлтой молнией, то Итачи сравним с серой статуей. И удивителен не сам факт, а то, что им вдвоём хорошо. Что альфа со всей его бешеной энергетикой не наводит разрушительный шторм в чужом штиле. А омега не вяжет по рукам и ногам, не тянет назад, не замедляет привычный бег ни на секунду. Им хорошо, им друг с другом легко. Они так даже в каком-то смысле сильнее. Предположение о поцелуе с асфальтом сбылось – Наруто зацепился за что-то носком ботинка и отправился в свободный полёт. Среагировать, к счастью, успел, и пусть по земле прокатился знатно, ничего серьёзно не повредил – это Намикадзе даже отсюда видит. Итачи выдал самую распространённую реакцию, страшно вздрогнув. – Он в порядке, – заверил мужчина, успев поймать локоть парня до того, как тот покинул зону досягаемости. – Ты… – дёрнул головой, так и не перестав, впрочем, сопротивляться удерживающим на месте пальцам. – Я уверен, – сколько же там напряжения, господи. Мир, должно быть, полон стресса, когда тебя так легко из колеи выбивает. Хах, статичный, да? Статичный, но нервный. – Дети, знаешь, падают. Это, говорят, их фишка. – Дети по-всякому падают, – не смог согласиться. – Да, но мы же не в горах, – притянул Учиху чуть ближе. – До асфальта допустим метр. Даже полтора тебе дам, это всё равно ерунда. Что он там себе сделает? Коленку разобьёт? – удерживать смех уже не получалось. Итачи позволил себя развернуть, но взгляд подарил ну очень задолбанный. Прелесть. Как бы руки удержать при себе. – Вот, если бы ты падал, – не удержался от идиотской шутки, – я бы уже скорую набирал, а эти двое… – Ох, замолчи, – выдохнул, прильнув лбом к плечу альфы. Сил уже, видимо, нет терпеть придурковатый характер.

***

– Ты издеваешься, – заключил Минато. Это не вопрос, это факт. Издевается. – Я тебе сразу сказал про диван, – напомнил, продолжая подбирать мелкие предметы по залу. Укатившаяся под стол палочка – это Наруто так ест, смятая салфетка, потерянная кем-то точилка. – Да, в шутку сказал, – свалил выданное ему постельное бельё с одеялом на этот кусок уже выбесившей мебели, – я сюда не в разных комнатах, как приехавшие погостить родственники, спать приехал. – Ну, тебя сегодня никто и не звал, – повели там безжалостно плечом, исчезая в коридоре. Альфа прикрыл глаза, очень стараясь ровно дышать. Тихо, Минато, ведёшь себя, как пятилетний ребёнок. Просто, когда он сегодня строил планы на других и за других, он не совсем вот это имел в виду. Прогулка по городу должна была принести успокоение, рамен должен быть пусть и не тем самым, но как минимум вкусным, а омега… Тут даже слов не нашлось. Чьи-то ножки стремительно протопали по лестнице, и личность их хозяина стала ясной по одной лишь скорости перемещения. Наруто шёл за чем-то на кухню, но затормозил у дверного проёма, заметив отца там, где, видимо, не ожидал. – Пап, ты, – пауза, чтобы понять, на кой чёрт родитель передвигает низкий стол поближе к стене, – здесь спишь? – Ага, – он бы рассмеялся с идиотизма всей ситуации, но как-то было уже не смешно. Пальцы подцепили край дивана ни разу не нежно, и тот это явно почувствовал, ибо раскладываться начал как-то ну очень язвительно. – Но я думал… – начал было Наруто, но решил притормозить с предположением. Человеку восемь с хвостиком, он и то всё правильно понял. – Поверь, я тоже думал, – не выдержал и всё же рассмеялся. – И, – присел на подлокотник, наблюдая за разбиранием спального места, – ты согласился? Какая формулировка-то интересная. Согласился. Подразумевает, что выбор был. Окей, выбор всегда есть, но принципиальность идёт в ущерб отношениям. И здесь даже думать не надо, что важнее. – Иногда, Наруто, – протянул, тряхнув простынёй в воздухе так, чтобы сама как-нибудь ровно легла, – когда нам нравится кто-то, логичных причин и не нужно. Если ему будет приятно, а мне не сложно… – фразу так и не закончил, потому что вообще-то ему не «не сложно». – Ты понимаешь? – понадеялся. – Наверное, – протянул без особой уверенности, – это странно. – Как минимум, – согласился. – Беги спать, ладно? – Окей, – улыбнулся, преодолев расстояние до коридора в пару бодрых шагов. Свернул к кухне, ибо любитель перекусить перед сном. Ну, или набрать чего-нибудь с собой, чтобы ещё часа два с Саске притворяться, что спит. Намикадзе пытался вспомнить беззаботные времена, когда тоже так делал, но, увы, не смог. Он уже столько лет целыми днями притворяется, что не спит, что не помнит уже, когда было наоборот. Итачи заглянул в зал, чтобы швырнуть в альфу подушкой, которую тот, конечно, поймал, но не слишком по-доброму. Он только начнёт смиряться с судьбой и забывать, как его всё бесит сегодня, этот омега тут как тут, чтобы напомнить. Есть люди, которые, если им по носу стучать, всё понимают. А есть идиоты, вроде Намикадзе, которые в первый раз очень слушают, а во второй за наглость кусать начинают. И ты серьёзно не понимаешь, куда тебя игра по нервам приведёт? Научить? Кухню наполнял шум начинающего греться чайника. Наруто успел уже смыться в неизвестном направлении, и в помещении остался один лишь безалаберный Итачи, который, что-то там щёлкая по тачпаду, был слеп и глух к миру вокруг. Уже тут стало понятно, что по нервам он играл не намеренно, но энтузиазма это не пошатнуло. На ноутбуке работала какая-то программа, и от результатов её диагностики, видимо, многое зависело, раз уж тёмные глаза следили за процессом неотрывно. Пальцы ненавязчиво легли на столешницу, пока нос прятался в затылке брюнета. Как обычно, запах еле уловим, и это бесит. Ну расслабься ты хоть немного. Здесь же только я. Я свой. Я твой. – Компьютер действительно может каждую неделю лететь или я чего-то не понимаю? – шепнул, даже не попытавшись скрыть сарказма. Смешок. – Ну, знаешь, – протянул парень с улыбкой, – смотря на каких сайтах зависаешь. – Ммм, и на каких же у меня зависает Ширануи? – даже фамилию, господи, запомнил. Не ревнуешь ты, да? Ври себе дальше. – У Ширануи проблема не в этом, – цокает, увидев что-то там на экране, – у него несколько программ с операционной системой и антивирусом согласиться не могут. – На что они тогда ему? – ведёт носом по виску, медленно укладывая и вторую руку на угол столешницы. – Работают эффективнее родных, – пальцы возвращаются к клавиатуре. – Кучу времени, должно быть, экономит, пока не решает зависнуть. Ага, экономит время одному, забирая выходные у другого. – Тц, – реагирует на всплывшее сообщение об умирающей батарейке. Наклоняется проверить разъём для зарядного, вообще не замечая, что к нему пытаются мягко и ненавязчиво приставать. Выскальзывает из-под руки, словно приведение, направляясь на поиски нужного. – Да блять, – выдыхает альфа себе под нос, прислоняясь лбом к кухонному шкафу. Температура деревянной поверхности не охлаждает. Может, если приложиться как следует, какая-то дурь, глядишь, и вытряхнется, но он ещё не настолько безнадёжен. Чужое равнодушие никогда ещё так не мучило. Особенно в свете того, что Учиха не специально игнорирует фразы, взгляды и прикосновения. Он по-честному в работе, и информацию извне процентов на десять воспринимает. И назовите Минато избалованным, но он действительно привык, что рядом с ним людям на чём угодно другом концентрироваться сложно. От звёзд в чужих глазах очень быстро устаёшь, и даже хорошо, что у Итачи их нет, но, вашу мать, капризный ребёнок внутри возмущён. – Минато-сан, – тянет Саске откуда-то сзади. Так и знал. В отличие от его старшего брата, этот парень всегда начеку. – Да? – дарит улыбку на развороте. Разговору этому рано или поздно быть. Почему бы и не сейчас? – Вы с Итачи встречаетесь? – спокойно и в лоб. Понимает ли он полностью значение этой фразы, альфа не знает, но прямоту оценил. В конце концов, у мальчика есть полное право разобраться, что там у мужчины за намерения. – Я не говорил с ним об этом ещё, но собирался, – облокотился бёдрами на край столешницы. – У тебя на этот счёт какое мнение? – Ам, – замер, едва отодвинув кухонный стул. Видно, что такого вопроса не ожидал. – Ну, он выглядит счастливым. – Это, конечно, замечательно, – усмехнулся, наблюдая, как мальчик садится за стол. – Но я спрашивал о тебе. – Зачем? – не понял он. – Ты мне ещё не очень доверяешь, – пояснил Минато, не сомневаясь в сделанном выводе ни на секунду. В ответ повисла пауза. – А мне бы хотелось. – Я, – чуть нахмурился, – не понимаю. Какой серьёзный. – Итачи – только половина вашей семьи, – шагнул к столу, посчитав, что по-честному бы этот разговор держать на равных во всех возможных смыслах этого слова. – Если ему со мной хорошо, это чудесно, но одного этого недостаточно. Тебе тоже должно быть хорошо, – последнее слово как-то не очень накладывалось на это серьёзное, временами каплю сердитое детское лицо. – Ну, комфортно как минимум, – решил поправить мысль, потому что ожидать от Саске того же тепла, что получал от него омега, Намикадзе не смел. Ему целой жизни не хватит заслужить сто процентов доверия. Глаза напротив блеснули интересным осознанием. – То есть, если я против, вы встречаться не будете? – серьёзно, таким тоном говорят только, когда знают, что загнали собеседника в угол, при чём практически без усилий. – Получается, что так, – не смог оспорить, потому что мысль логически завершалась именно там. Он не совсем это хотел донести, но пытаться сделать одно и добиваться другого – это не подводивший с годами талант. – Что скажешь? – не говори только, что подумаешь. В этого альфу вложили огромное множество разных сил, но терпения серьёзно пожалели. – Я не против, – пожал он плечом. – Это хорошо, – усмехнулся мужчина тепло, – мне уже стало не по себе. – Вы странный, Минато-сан, – признался Саске ему. – Ну, тебя, знаешь, тоже среднестатистическим не назовёшь, – дёрнул бровью блондин, уже не имея контроля над своей улыбкой. – Я в хорошем смысле, – рассмеялся едва не впервые. Эту невиданную картинку сохранили себе на память. Будет давать надежду в те дни, когда кажется, что Саске его терпеть не может. А то умел он подстать брату резко охладевать к людям без очевидных на то причин. – Я понял, – заверил, понимая, что тает от ребёнка, который вообще не его, но ни в каком смысле уже не воспринимается «чужим». Итачи вернулся с парой зарядных в руках. Иметь у себя целую коллекцию для айтишника, наверное, совершенно нормально, но блондину показалось очень забавным. – Он редко кому открывается, – протянул мальчик, вдруг, вновь перехватывая сместившееся внимание. Глубина взгляда, как обычно, не на восемь нежных лет. – Защищает меня и, наверное, себя, – тут он в точку, конечно. – А взрослые постоянно кому-нибудь врут, – себе в основном. – Поэтому обещайте только то, что сможете выполнить. Воу. Не известно, повлияла ли смерть матери или незаинтересованность отца, но тут похоже свято верят, что все отношения и все люди в мире – временные. Говорят, что рядом, говорят, что любят, но только до тех пор, пока не разлюбили. В мире таких и правда полно, но не поголовно же все. Ты же знаешь меня. Видел, что я рядом, когда рад, рядом, когда зол, и даже когда прогоняют. Чтобы от меня избавиться, недостаточно бросить обидную фразу и на гордости аккорд отыграть. – Я обещаю только то, что могу выполнить, – протянул альфа с уверенностью, и в ответ ему плавно кивнули, не попытавшись, впрочем, притвориться, что верят. – Для тебя это сейчас, конечно, ничем не подкреплённые громкие слова, но я никуда не тороплюсь. И мне, к счастью, не обязательно тебе нравиться, чтобы ты в меня верил. – С чего вы взяли, что не нравитесь мне? – удивился настолько естественно, что альфа поколебался даже как-то отвечать. – Знаешь, бывают коты, которые вроде и не шипят, но знаешь, что на кусочки порвут, если полезешь? – изогнул светлую бровь. – Наверное… – протянул Саске, не поймав аналогию. – Вот это ты. Итачи еле слышно рассмеялся. – Ну так, – приподнял мальчик руку, как чашу весов, – если не лезть, не порвут же. – Ещё потолще-то намекнуть не мог? – уголки губ дрогнули от предательской улыбки. – Не спрашивай потом, с чего взял. – Объяснение было любопытно послушать, – обосновал, красивее всех держа серьёзное лицо. – Спокойной ночи, Минато-сан. Диван, надеюсь, удобный. Омега позади уже в голос смеялся. А вот сам Намикадзе провожал отчалившего парня взглядом в абсолютном молчании, потому что отвечать было нечем. Когда слабый пол тебя ставит на место, это даже немножко приятно. Типа, туда всегда есть, что добавить, но ты не будешь, потому что весь такой добрый и хороший мальчик, готовый к ласковой похвале за рассудительность. Но, будучи обставленным ребёнком, действительно чувствуешь себя идиотом. – Так, я нравлюсь ему или нет? – адресовал Учихе вопрос и возмущённый взгляд, но к нему так спиной и стояли. – У тебя есть все шансы, – в голосе улыбка до сих пор. А пальцы что-то набирают. Ещё пара минут, и Ширануи придётся работать без ноутбука, потому что Намикадзе его выкинет нахуй в окно. Один маленький шаг – ерундовое расстояние, но альфе хватило его, чтобы поймать обратно и утерянное настроение, и даже притихнувшую в мышцах энергию. Уложил руки обратно, как они и лежали, провёл носом по густым волосам, что так до сих пор только блядским шампунем и пахли. – У тебя пять секунд, чтобы подарить мне своё внимание, – решил дать ему шанс. – Или? – уточнили задумчиво. – Или я его сам заберу. Ответа не последовало, но на него и не рассчитывали. Правильно говорят про «если хочешь, чтобы было сделано хорошо…», нет смысла ждать, что кто-то исправит твой дерьмовый день. Сделать это так, как надо, можешь только ты сам. – Ми… нгх, – голова парня запрокинулась, когда зубы альфы прокусили ровную кожу плеча. Его всего как-то передёрнуло. Мурашки тронули кожу так явно, что Минато их почувствовал языком даже на шее Итачи. Железный вкус крови был перекрыт отпущенным на волю свежим запахом, и голубые глаза блаженно прикрылись. Лёгкие втянули в себя эту чистую свободу, с первой же секунды переписав мерзкое мировосприятие. Хотелось улыбаться, любить, господи, жить. Так бы всегда. Учиха никак не помешал чужим пальцам, пока те прикрывали ноутбук, и не попытался противиться, когда они же скользнули под край его кофты. Его затылок так и лежал на плече у мужчины, пока омега пытался взять под контроль собственное дыхание. Чёрт его знает, что он там сейчас чувствует, но что-то явно хорошее. Главное, чтобы сознание не начал терять, как несколько раз уже делал. Столько громких слов, а на деле подчиняется феромонам без сопротивления. – Здесь, наверное, не лучшее место, – протянул ему в ухо, успев уже расстегнуть ремень и теперь медленно пробираясь руками под край расстёгнутых джинс, – но кроме него могу предложить лишь диван. – Ты, – выдохнул, пытаясь в какой-то упрёк, но замолчал, почувствовав пальцы на своём члене. – Я – много нехороших слов, я знаю, – шептал, пока вёл кончиком носа по шее и виску. Никогда не перестанет удивляться этому запаху. Он манит, как глоток чистого воздуха в месте, полном смрада. Как прохладная вода, когда во рту пересохло. Как стремление жить в момент, когда твоя безопасность встаёт под сомнение. Тянуться к такому – самый естественный в мире порыв.

***

Намикадзе что-то говорил, но Итачи ни слова не мог разобрать. Ощущения были в такой мере сильными, что перекрывали подчистую восприятие. Феромоны этого альфы были повсюду: они наполняли лёгкие, оседали на коже, горели в оставленном на плече укусе, бежали по венам, стягивали внутренности в сладкий, мучительный узел. Парень не мог соображать, потому что голова была чудесно пустой. И никакие проблемы не могли её тронуть. Словно в мире была лишь принадлежность этому человеку. Минато точно пытался добиться от омеги чего-то, но всем тем вопросам суждено было остаться неотвеченными. Информация попросту не доходила. И вскоре блондин оставил попытки достучаться. Развернул, поцеловал с таким пылом, будто отживает свои последние минуты на этой земле, потом потянул за собой, и парень последовал. Минутами позже упал на мягкую постель, зарегистрировал выключившийся свет, ощутил приятную тяжесть чужого тела. Ему очень хотелось стонать, но всё никак не выходило: то рука альфы накрывала губы, то глубокий поцелуй производить звуки мешал, в какой-то момент его вообще перевернули, вжав лицом в мягкий матрас. Было очень жарко, слишком жарко, но Намикадзе передышек не делал, а попросить об отдыхе Учиха в себе сил не нашёл. Только думал о том, что Минато действительно берёт без остатка. Хочет все твои силы, всё твоё время, хочет мысли твои оккупировать, причём не только в постели, но и в принципе в жизни. Чудовищная алчность, которой очень сложно сопротивляться, потому что сколько бы много он ни просил, отдаёт в ответ ровно столько же. Да и не важно, насколько страшные у него аппетиты. Он всем сердцем верит, что бессмертен, бесстрашен, всесилен и всё в таком духе. Что любой конфликт и любая проблема – это фигня, которую можно без проблем и с улыбкой решить. И ты поневоле начинаешь верить в то же самое. Пьянеешь на его феромонах и неубиваемом позитиве, сам начинаешь отпускать свои нервы, чувствовать силу в собственных пальцах, уверенность в собственных мыслях. Начинаешь любить не только его, но и себя, чёрт возьми, и вот это самый страшный наркотик. Не когда тебе с ним хорошо, а когда тебе из-за него с самим собой хорошо.