Две Империи

      — Гады!       Бейлон Грейджой, ругаясь, взялся за перо. Виктарион же молча слушал его ворчание. До турнира оставалось всего несколько часов, а после него все разъедутся. Роза пытается пустить свои корни на его, лорда Бейлона, территорию. Речные земли он считал исключительно своим владением, где все должны безропотно молчать. У него была поддержка: Эдмар и Аша женились и ждут ребёнка, Бракены, Фреи и Дарри верны ему, Маллистеры повязаны с ним и запуганы, Пайперы шагу не ступят, а Джон Таргариен друг Теона.       Все остальные ногтя на мизинце Бейлона не стоят. И во всю эту гармонию, с таким трудом завоёванную, Тиреллы суют свой не приглашённый нос? Дать им, этим самодовольным лордам с их манерами и ухмылками, которые казались ему совершенно неуместными, разочек хорошенько по этому самому носу, да побольнее! Как они могли так нагло вмешиваться в дела Речных земель?! Они не заслуживали ни капли даже его уважения. Ни о каком союзе и доверии речи идти не могло. Пусть они и присягали одному королю, Тиреллы зарились на влияние Бейлона и были его злейшими врагами.       — И что мы можем с этим сделать? — разводил руками Виктарион.       После того, как Бейлон взял на себя некоторые расходы короны, средства в казне Пайка требовалось перерассчитать. Казалось, его тщательно выстроенная система власти в Речных землях рушится на его глазах. Стоит Тиреллам подложить свою шлюховатую девицу под Блэквуда, как они получат союзника в его сфере влияния и смогут активнее вставлять палки в колёса. Это было не просто провокацией — это был прямой вызов его власти.       — Ты же сам говорил, ей всего четырнадцать.       — И она уже знает, как раздвигать ножки, — прошептал Бейлон, вставая со стула и вручая записку Виктариону. — Отдай её нашему прикормышу через сира Харраса Харлоу. В прошлый раз он справился, должен и в этот.       Виктарион, забирая записку, уставился на брата с удивлением.

***

      Бейлон расписался на письме и запечатал его. Всё строго и официально, как того требует дипломатическая переписка.       Даже ведущаяся втайне от короля.       Грейджой подул на печать. Та застывала и остывала. Десница вручил письмо Квеллону Пайку. Смышлёный малый, бастард Эурона. Десница взял его ко двору для исполнения мелких поручений и обучению бою, тот был оруженосцем Виктариона. И сейчас племянник ожидал новой команды от десницы короля.       Ещё на параде, где Бейлон лишь осматривал солдат, сидя рядом с Визерисом, с ним тепло беседовал Вейрон Мейгир. Оба рассуждали о семьях, о детях, об их правителях и их достоинствах. Как Вейрон нахваливал своего зятя, так и Бейлон нахваливал своего короля. Поговорили о торговле. Альянс у Бейлона богат на предложения, открыт к приходу новых торговцев и новых покупателей. У Несториса не было сомнений, как Грейджою передали, к кому идти делать предложения, касающиеся не только Железных островов, но и Западных и Речных земель.       — Господин Президент делает несколько торговых предложений для вас лично, лорд Бейлон, — его голос был похож на голос мужеложца и слюнтяя, а таких Бейлон не уважал. Кажется, он даже заколол одного такого в подростковом возрасте, к страшному неудовольствию отца, — он просил меня передать их вам.       Валириец отдал деснице письмо. У банкира получилось удивить железнорождённого. Лорд Бейлон и думать не мог, что Тихо Несторис обратится к нему совершенно не по торговым делам. Мужчина действительно думал, что там торговые предложения! И даже не попробовал подумать о том, что у них общий неприятель, который доставляет им кучу хлопот, нанёс множество оскорблений. Чутьё Президента Бейлон высоко оценил.       — Вейрону Мейгиру лично в руки, — свои ответы Грейджой в письменном виде вручил бастарду-племяннику, немедленно удалившемуся в сторону гостевых покоев.       Оставалось надеяться, что заморский Президент оценит, насколько щедрый дар Бейлон ему предоставил.

***

      — Ваше Величество, это неслыханная жестокость! — Мейс Тирелл чуть ли не рыдал на заседании Малого совета.       Леди Маргери, его дочь, уже занявшая место подле супруга, была не в слезах, но очень тщательно грустила. Тщательно, как считал Бейлон, потому что неискренность он отличал от настоящих эмоций. Если розочке Мейса и было грустно, то для короля все свои эмоции она тоже выдавливала.       Её прибытие совпало с трагедией. Она также пришла, чтобы Тиреллы своими жалобами убеждали короля. Ренли взял Маргери в крепкие объятия и старался её приободрять шёпотом. Лорас воинственно ходил вперёд-назад, явно будучи на пределе своего терпения и умения совладать с собой.       Великий мейстер Теобальд качал головой.       Мастер над кораблями — эту должность сохранил лорд Монфорд Веларион — закрыл рукой лицо, будучи в шоке от услышанного.       Визерис стоял в полном шоке.       — Мои пташки скоро сообщат нам первые новости, милорды, — рядом с Варисом был принц Эйгон Таргариен, который также сочувствовал горю, постигшему Тиреллов. — Они не дадут виновнику уйти от ответственности.       Виновник этой трагедии стоял по правую руку от короля Визериса, спокойно спал по ночам и без зазрения совести смотрел в глаза советникам.       — Это зверство, Ваше Величество, — с тяжестью в голосе согласился принц Оберин Мартелл. — Я тоже убивал своих противников в дуэлях и на войне, даже с помощью яда, — согласился Красный Змей, — Но это… за гранью добра и зла.       А случилась вполне обыденная для пирата история. Лорд Лукас Блэквуд и сир Олимер Тирелл с женой и дочерью ехали по тракту из Королевской Гавани в Древорон. Где-то в Королевских землях случилось несчастье. Стражу перебили, карету подожгли вместе с сиром Олимером, лорду Лукасу отрезали член и вспороли живот. На мёртвом теле выжгли слово «Жироёб», а Мегге Тирелл и её матери перед тем, как их жестоким образом убить, вырезали языки, отрубили руки и пустили по кругу на глазах друг у друга. Убитую леди Лизу Медоуз вдобавок обнаружили с выколотыми глазами. На телах обеих женщин также выжгли слово «Шлюха». Шумиху о погроме подняли люди лорда Ригера, возвращавшегося с торжеств из Королевской Гавани несколько позднее и обнаружившего тела по запаху, из-за которого собаки лорда отказывались продолжать идти напрямую по тракту и безостановочно выли.       Нет, Бейлон всё это не придумывал. Ему было плевать, как избавятся от Мегги Тирелл и Лукаса Блэквуда. Все остальные жертвы были сопутствующими, они сами были виноваты, что оказались не в том месте. Цель была поставлена, а средства его не волновали. Но и нанимал он самое черносошное отребье для этой грязной работёнки, самому-то мараться в этом не было желания.       Всё, что его волновало теперь, — это необходимость убедиться, что бандиты будут молчать. И пусть имя Грейджоя нигде не фигурировало, и даже Харрас представился перед ними иначе, всё равно после таких инцидентов привлекать к себе внимание было не нужно.       — Милорды, таким зверствам нет места в моём государстве, — наконец ответил король. — Я обещаю вам, друзья мои, что виновник понесёт самое суровое наказание.       — А чем ты вообще занимаешься, Визерис? — подал голос Эйгон. — Устраиваешь праздники, балы. А нас убивают! Пока этот человек, — Эйгон указал пальцем на Бейлона, — во всём тебя поддерживает и не открывает глаза на то, что у нас разгул бандитизма на дорогах. Если вообще поддерживает.       — Выбирайте выражения, принц, — твёрдо проговорил Бейлон, требуя от юного выскочки соблюдать приличия. — Вы разговариваете с королём.       — Король — мой дядя, милорд! И мой дядя ведёт себя так, будто в державе больше нет проблем с его воцарением. Он устраивает пиры и турниры, балует себя, как будто не знает, зачем его посадили на Железный трон! Ещё и такого десницу при себе держит.       — Нет, принц прав! — вновь возник Мейс. — Это же вы как-то похитили Райама Флорента! Не без помощи вот таких вот людей.       — Не без помощи, да может это он и был, — вякнул Лорас Тирелл, скалясь на Бейлона Грейджоя.       — Ещё раз скажете, что я замешан в этом зверстве, и я предъявлю вам обвинение в клевете, — взревел Бейлон басом, сразу пойдя в лобовую атаку. — А за клевету виновника принято лишать языка.       — Вы смеете угрожать принцу и Верховному лорду?! — возмутился Мейс. — Это неслыханно, и это при короле!       — А вы смеете угрожать королю и клеветничать на десницу? — в ответ бросил Бейлон.       — Тишина! — рявкнул наконец Визерис, из-за чего спор между Эйгоном, Мейсом и Бейлоном прекратился. — Лорд Бейлон лишь напомнил о последствиях клеветы и потребовал соблюдать приличия в разговоре с королём.       Визерис зло посмотрел как на Мейса, так и на Эйгона. А потом его взгляд, так же косо, оказался обращён к Бейлону.       — Но и приговоры здесь выношу я, милорд, — как и предыдущих участников спора, отчитал десницу Визерис.       Бейлон принял решение отступить и кивнул монарху.       — Лорд Варис, — обратился к мастеру над шептунами Визерис, — вы говорили, что ваши пташки расследуют дело. Будьте добры, держите меня в курсе, и на всякий случай велите городской страже усилить патрули в порту. Убийцы могут бежать на одном из купеческих кораблей. Также усильте конвои по всем трактам в Королевских землях. Поручите лорду Риккеру заняться проверкой в Сумеречном Доле, начните облавы на известные бандитские убежища.       — Надо усилить городскую стражу, и также необходимо проверять людей на въезде в город, — требовательно произнёс Эйгон, словно это он правил государством, а не король Визерис. Раскачивает лодку, в которой они все едут? Бейлон чувствовал измену.       Командир городской стражи, коим был назначен принц Джон Таргариен, также присутствовал на заседании и внимательно слушал. Надо бы сказать, что Эйгон не поладил с Джоном, несмотря на попытки сблизиться. Внутри Эйгона всё ещё горело презрение к плоду измену его отца его матери, а мировоззрение Джона, воспитанного Старками, было чуждо Эйгону. Они уже успели несколько раз друг с другом поругаться.       — Её бы вообще следовало пополнить после такого случая, — заявил Тирелл. — Я готов предоставить людей Простора для этих целей.       — Городская стража, — в ответу брату и Мейсу Тиреллу заявил Джон, — хорошо укомплектована, и также полностью заменён её руководящий состав.       Над этим действительно старались. Прошлое руководство было полностью коррумпировано. И Таргариены наконец завершили перестановки, начатые Джоном Арреном.       — Тогда используй эту укомплектованность, братец, чтобы доказать её пользу.       Джон осмотрел Эйгона с презрением.       — Городская стража подчиняется не вам, принц, а королю.       И опять на короля Визериса свалилась задача разнять вассалов, пока они не переубивали друг друга в гневе. Кажется, сегодня за ужином,Бейлон будет выслушивать, как короля всё это доводит до головных болей.       Но такого ужина не произошло. Государь пожелал провести вечер в компании королевы Арианны и новорождённой принцессы Джейхейры. Десница не имел возражений. Его и самого сильно выбесили сегодня Тиреллы и для всеобщего душевного спокойствия он выбрал побыть один. Поэтому единственная компания, которую сегодня он избрал, — это разгорающийся ярким пламенем камин в башне десницы. У него решительно разгоралось желание мщения Тиреллам.       Был лишь один способ.       Была поздняя ночь. Крысолов и бывший член городской стражи прорвались в замок через Башню десницы мимо стражи и схватили там королеву. Она была связанная и ничего не могла сделать, чтобы предотвратить то, за чем она могла лишь беспомощно наблюдать. Таким в истории осталось убийство в Башне десницы, но ведь Бейлон не контролировал её перестройку. Джон Аррен вряд ли добавил что-то новое, и так оно и оказалось.       Бейлон распахнул дверь своих покоев с леди Джейн Фарман. Его милая, толстая жена спала, её посапывание было тихим и мирным, а её лицо было спокойным и умиротворенным. В соседней комнате спал их маленький сын Роджер, тоже тихо посапывая в своем детском ложе.       Он подошел к кровати и посмотрел на Джейн. Её волосы рассыпались по подушке, а губы были чуть приоткрыты в безмятежном сне. Он вспомнил, как они поженились — это был союз из политической выгоды, открывший ему дорогу к миру с Фарманами и власти над Западными землями.       Бейлон присел на край кровати, стараясь не разбудить жену. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на том, что ему нужно было сделать дальше.       Его жена подарила ему сына, закрепила его союз с её лордом-братом. Но ведь не только брак скрепляет союзы, да? Общее горе и ненависть — весомый аргумент. Джейн Фарман послужила ему живой. Теперь послужит в другом качестве.       В его руке сверкнул кинжал. На рукояти была выгравирована семиконечная звезда. Он похитил этот кинжал у какого-то вояки на Щитовых островах во времена Восстания Роберта.       И теперь он пригодился.       Женщина не издала ни звука.

***

      — Лорд Бейлон! — десницу в его солярии на самом верху башни разбудил его солдат. Десница короля сонно протёр глаза.       Во сне к нему пришла Аланнис. Она снова оскорбляла его, кляла последними словами и обещала с ним расправиться. От своей первой жены он избавился достаточно бесхитростно. Подкупленный человек накачал её маковым молоком и выбросил прямо из её покоев в той самой башне, где она жила почти десяток лет. Поэтому расправиться с ним у неё не получится, а из вдовства он выжал лишь пользу: новый брак с Джейн Фарман.       Во всех этих аферах главное было одно: не светить лицом и именем. Поэтому не помогали никакие признания, даже если преступников ловили.       — Что там? — полусонным голосом спросил Бейлон, зевая, будто не знает, что произошло.       — Леди Джейн… — заикаясь, проговорил гвардеец. — Она… Она...       — Что с ней? — строго процедил Грейджой.       — Мертва! — крикнул он, боясь наказания.       Бейлон остановился. Прошло несколько секунд, прежде чем десница опомнился, что в таких случаях надо делать.       — Веди меня, — он встал и пошагал следом за юношей.       В покоях четы Грейджой вся кровать была залита кровью из глотки Джейн Фарман. Кровью была запачкана вся простыня, одеяло и подушка. Под самой леди Грейджой тоже было одно большое багровое пятно. Лужа крови была и на полу, почти доходя до мягкого ковра красно-жёлтых оттенков.       — Мы нашли это на лестнице при спуске вниз, — объявил деснице один из гвардейцев, протягивая окровавленных кинжал, которым Бейлон и убил супругу. Мужчина специально оставил его, выронив с верхушки лестницы и зашёл внутрь солярия. Он был удивлён, что до самого утра никто не побеспокоил его, а гвардейцы, которые несли стражу на входах в Башню, даже не шелохнулись. — Примите самые искренние соболезнования, милорд.       — Беги к королю, требуй созвать Совет, — грузно произнёс Бейлон, разворачиваясь к покойнице. Молчаливые Сёстры уже принесли носилки, чтобы забрать тело.       Их сын находился через стену от трупа матери. Войдя туда, Бейлон перевёл взгляд на ребёнка, которым занималась испуганная нянечка. Ей же пришлось пройти через то «зрелище» в спальне четы, чтобы попасть к младшему сыну десницы. Ребёнок, ничего не подозревая, держа в руках свои игрушки в виде кракена и кораблика, играл с девкой-служанкой. Та встала и поклонилась лорду-деснице, а кудрявый сын с чёрными волосами Грейджоев, улыбаясь во все пухлые щёки, сверкая маленькими круглыми глазами и протягивая ручонки к отцу, радовался его появлению.       «Когда-нибудь мы заживём, и ты тоже почувствуешь счастье могущества семьи», — извинительно-утверждающе задумался Грейджой, глядя на двухлетнего мальчика. Десница взял сына на руки и понёс в свои покои. Он даже позанимался им, пока не пришла пора идти на Совет.       Цель оправдывала средства.

***

      — Лорд Бейлон, — произносила королева Арианна, уже пришедшая на заседание. — Корона выражает вам самые искренние соболезнования. Мы очень хорошо сдружились с леди Джейн, и я скорблю вместе с вами.       На самом деле королева Арианна не совсем сдружилась с его женой. Они, скорее, просто чаще всего как две первые женщины государства находились рядом друг с другом, а потому им приходилось познакомиться и проводить время вместе. Но, так или иначе, они действительно хорошо общались, поэтому Бейлон верил если не в скорбь королевы, то, как минимум, в то, что эта новость ей радости не доставила.       На заседании вновь присутствовали все эти лорды.       — Убийца в Королевской Гавани, — цедил Визерис. — Под моим кровом совершил такое преступление!       Король ударил кулаком по столу. Мейс Тирелл понимал его гнев, но не спешил приносить соболезнования деснице, в отличие от королевы и других советников короля.       — Я из-под земли достану эту тварь и повешу его, как обычную падаль, — рассыпался в проклятиях Визерис.       — Я даже представляю, кто это мог быть, мой король.       — Поделитесь! — потребовал Таргариен.       Взгляд Бейлона сосредоточился на Мейсе Тирелле, лорде-олухе Хайгарденском.       — Ваш сосунок вчера обвинил меня в зверствах, устроенных с вашей родственницей, — «В том, что я организовал». — В том, к чему я непричастен. Но вы, видимо, решили не дожидаться суда, слов лорда Вариса и докладов его пташек, вы, видимо, решили отыграться на моей бедной жене за своё горе. Она была невинна! — орал Бейлон.       — Лорд Бейлон, — пока Мейс от изумления открывал рот и находился в шоке, король осторожно попытался призвать своего десницу к сдержанности и остановить от потока обвинений. — Вы обвиняете сейчас Великий Дом, правителей Простора в убийстве, совершённом под моим кровом. Вы говорите на эмоциях, как и сир Лорас, вы уверены в своих словах?       — Более чем, потому что мои солдаты нашли клинок с семиконечной звездой! Кто у нас покровитель Семерых? Тиреллы! — проскрипел зубами Бейлон, будто не он убил супругу. — Я почти уверен, что это ваших рук дело, а ваш щенок... — десница прервался. Лорда-командующего Королевской гвардией в зале не было, его место пустовало, а Грейджой только сейчас заметил это.       Опоздавший ворвался в зал с ужасом на лице.       — Меррелла Флорента убили! — проорал гвардеец, чьё лицо тоже было обезображено гневом.       И в этот раз убийцей был не Бейлон.