Две Империи

      Райаму не приходилось жаловаться на то, каковым стало их существование. После изгнания из родных мест он и его семья нашли приют в Волантисе — городе, где жизнь кипела, а возможности для заработка открывались на каждом углу. Райам, помня, что он рыцарь и ещё умеет махать мечом и тренировать юнцов, быстро нанялся в стражники к какому-то семейству из городской знати. Эта работа позволила ему не только обеспечить свою семью, но и вновь почувствовать себя нужным и важным.       Сир Хосман Норкросс также был служивым человеком вместе с Райамом, Колином, Имри и Эрреном. Делена занималась сыновьями. Алестер и Ренли сдружились и с господскими детьми, и с Уиллом.       Однако Райам не мог избавиться от тени прошлого. Он знал, что их изгнание было оплачено лордом Бейлоном Грейджоем — человеком, который не оставлял ему выбора. Флорент явно не желал быть чем-либо обязанным деснице короля. Это знание терзало Райама; он не мог смириться с тем, что его судьба зависела от капризов других людей. Каждый день он вспоминал о своей родине, о том, как они были вынуждены покинуть всё самое дорогое. В Эссосе он захотел будто бы начать всё заново.       Когда Бейлон узнал о том, что Райам всё-таки выжил и смог воссоединиться с семьёй, он решил сделать шаг навстречу. Лорд купил особняк для Райама и его близких — это было его способом искупить вину за изгнание. Райам был потрясён этим жестом, в нём разгорелась внутренняя борьба.       — Райам, семья почти год ютится в тесных комнатах гостиницы, — высказывала Серена другую точку зрения на то, что за них всё решил Грейджой. — Если мы будем гордецами, то мы всё своё изгнание проведём вот так.       — Серена, нас просто берут на крючок. Я не хочу больше ввязывать нашу семью в эти вестеросские игры, — настаивал рыцарь.       — На нас теперь ответственность! — взывала его жена. — За сыновей, за детей Делены, за внуков, за малыша Алестера!       Сыновья Райама и Алекин женились в один день вместе с покойным племянником рыцаря, Мервином. Райам чисто по-человечески всю жизнь сочувствовал последнему, и его гибель была для него печальна. Впрочем, винить в его гибели ни Алестера, пославшего его на бой, ни Тихо Несториса, подыгрывавшего обеим сторонам, ни Визериса Таргариена, бывшего врага войны, уже не было никаких сил и никакого желания.       «Семеро наказывают меня», — счёл Райам и смирился.       Алекин прибыл сюда совсем недавно. Уж как он их нашёл, это была отдельная загадка, и Райам решил эту тему не поднимать. Племянник тут же воссоединился с женой из Пиков и новорождённым ребёнком. Счастье отцовства тот обрёл лишь на пятом десятке лет, а потому ни на шаг от малыша Алестера, своего сына, не отступал. Внучатый племянник был совсем крохой, и старик надеялся, что он не вырастет таким же, как его дед.       Имри и Эррен тоже растили своих детей. У Имри родился сын Лотор, а у Эррена — дочь Селиса. К помощи молодым — и не очень — родителям подключались старшие в семье — Серена и Колин — и кузены младенцев, Алестер и Ренли, сыновья Делены. Флоренты поддерживали друг друга даже в тяжелейшие моменты. Они больше не могли рассчитывать на слуг, не могли считать себя дома. Они стали изгнанниками и отъявленными преступниками для многих.       — Именно, ответственность, Серена. И я не хочу, чтобы моя семья ввязывалась в войны тех, кто остался там грызть глотки остальным, — вне всяких сомнений заявлял Райам, требуя не возражать ему. — Мы станем обязанными Грейджою.       — И теперь мы должны из-за придуманного тобой долга перед Грейджоем ютиться в конурах?       — Это изгнание. Никто не обещал, что будет комфортно, — буркнул старик.       — Пока мы живы, Райам, мы всегда столкнёмся с предложениями взять реванш, повоевать с Тиреллами ещё, задуматься о возвращении домой, — оппонировала ему жена. — Вот когда эти предложения будут, тогда и будем думать. А я не хочу жить как на пороховой бочке и удерживать всю семью в трёх комнатах гостиницы.       В конце концов Райаму пришлось уступить твёрдой позиции жены. Он всё ещё боялся, что они будут теперь обязаны лорду Грейджою, и он призовёт их на свою личную войну против Тиреллов, но тогда Флоренты будут лишь предлогом. А у Тиреллов всё ещё оставался юный племянник Райама, Меррелл. В Старом Дубе мейстером был ещё один сын Колина, Омер. Жизнями сыновей своего младшего брата бывший лорд также рисковать не хотел.       Но после этого у каждой молодой семейной пары и их детей появились свои комнаты в особняке. Хосман был назначен главой стражи их собственного поместья и даже набрал каких-то волантийских слуг. Здесь никто не знал, кто они, как их на самом деле зовут, им не было никакого дела до их вражды с какими-то далёкими людьми из Вестероса. Хотя Серена всё равно сказала, что будет следить за слугами.       Им даже было из чего платить слугам даже без работы Райама гвардейцем — деньги продолжали течь до сих пор. Теперь Райаму не только посылали деньги Грейджои, к помощи семье присоединились Аррены, к полному удивлению бывшего лорда.       Когда до Флорентов дошла скорбная весть о кончине лорда Джона, сир Райам искренне опечалился. Джон Аррен до последнего был верен Баратеонам и продолжал укрывать у себя детей Роберта и Станниса даже после окончания правления Ширен. А потому старика Аррена Флорент теперь всегда будет вспомнить с добрым словом, да упокоят Семеро его душу. Лорд-протектор Бринден Талли продолжил политику лорда Джона, но как он узнал о Флорентах?       Серена призналась, что потратила некогда все заработанные ей деньги до прибытия Райама, чтобы отправить на именины Ширен подарок. Скромный, но чтобы она продолжала знать, что бабушка помнит её и любит.       От этого факта легче всё равно не становилось, только наоборот. Чем больше людей знает о местонахождении Флорентов, тем опаснее их положение. Вряд ли этот странный Президент, уже однажды продавший Флорентов, не выбросит их обратно к Тиреллам, если они его попросят.       Делена также написала письмо старшему сыну. Племянница даже хотела поехать к старшему сыну в гости, в Орлиное Гнездо, но такие манипуляции Райам строго-настрого запретил. Он не сомневался, что рыцари Долины и лорд Бринден, сражавшиеся бок о бок с Райамом, знавшие его как человека чести и боевого товарища, откажут ей в посещении сына, но именно поэтому он не хотел перед новым королём подставлять своих бывших союзников.       Но повод бояться всё же наступил, когда слуги разбудили хозяев поместья — Райма и Серену — из-за стражей Волантиса внутри. Они сказали, что сюда пожаловали очень высокие люди, везде ищут, рыщут, следят за слугами, потребовали хозяина. Ослепительное солнце Волантиса, проникающее своими лучами через окно этим утром, также лишь давило на голову, обдавая мужчину жарой, из-за которой халат лип к телу.       Серена, также укутавшись в одеяло, просила его быть осторожным.       Брать меч против толпы стражников Райам не стал — не было смысла, да и рыцарю во многом уже не так страшна была перспектива умереть. Он столько раз был на грани — в Хайгардене от копья Оберина Мартелла, в Риверране от неизвестности в руках Бейлона Грейджоя, в Королевской Гавани в опасной близости к Гарлану Тиреллу, в Браавосе от рук озверевшего мещанина. Он был готов к любому исходу.       Спустившись по лестнице в сопровождении слуг и Уилла, Райам Флорент увидел стражей в своей гостиной. Они предложили ему сесть на его же кресло. Отказываться не было смысла, Райам сел и повернул голову налево. Порог его дома перешагнул высокий и плечистый, но явно пожилой и седовласый валириец. Тот был по фигуре массивнее и ростом выше на голову. Он был одет в дублет тёмно-фиолетовых и чёрных оттенков с серебристыми пуговицами и тигровой нашивкой. Стать, походка, гладко выбритая голова и длинные седые волосы говорили о его принадлежности к знатной фамилии. Кажется, уже и сам Райам примерно понимал, что за персона им заинтересовалась.       — Лорд Райам Флорент? — спросил незваный гость.       — Уже вряд ли лорд, конечно, — развёл руками Флорент. — Но да, это я.       Мужчина сел рядом с вестеросцем, вытянув длинные ноги вперёд и протянул беглецу свою руку.       — Малакво Мейгир, Верховный архонт Волантиса, — произнёс тот, чем подтвердил догадки лорда Флорента.       Но всё, что изгнанник знал о Волантисе и о Мейгирах, — это то, что те совершили переворот, упразднив Триархию и возглавив город лично вместе с дружками из партии тигров. Его же младший отпрыск свёл на нет пиратство на Ступенях и захватил архипелаг, приведя его под флаг Новой Валирии. Ему были дарованы эти острова, и он решил назваться их королём, что, по логике Райама, противоречило друг другу. Вот есть государство, торговая Республика, твоя семья — столп этой самой Республики, а ты создаёшь внутри неё какое-то маленькое, но немаловажное королевство. Воистину, чудеса необъяснимые.       Но руку Райам пожал.       — Я хотел бы продолжить наш разговор во дворце, если не возражаете.       А возразить Райам хотел бы, но не мог. Всё, что может быть дальше, как он считал, было совершенно не во благо его семье. Но он мог только начать одеваться.       Разговор, который хотел с ним провести архонт, случился только к обеду. Пока тот заканчивал все свои дела, и время дошло до Флорента, гость уже устал сидеть. К чести Мейгира, тот распорядился, чтобы обед у гостя и хозяина был прямо во время разговора. Хотя и Райам просил не тянуть и переходить к делу.       — И в первую очередь, мне интересно, как вы нашли нашу семью.       — Достаточно просто, — объяснил Малакво. — Мой сын Вейрон ездил в Королевскую Гавань к Визерису. И там встречался с десницей. Лорд Бейлон и Вейрон от имени Президента заключили союз, в рамках которого он и поделился с господином Несторисом информацией о вашем местоположении. В свою очередь я от имени Президента гарантирую вам, что вы не будете выданы Дому Тиреллов или Железному трону. В Волантисе вы будете обеспечены всем, в том числе и защитой.       — Это всё не просто так. Вы хотите, чтобы я ввязал свою семью в новую войну?       Малакво усмехнулся.       — Лорд Райам, вы неглупый человек, но не хотите замечать очевидного: война и не прекращалась. Она лишь стихла на некоторое время, но рано или поздно она продолжится вновь.       — Сложно в это поверить, — отмахнулся бывший лорд. — Король Визерис царствует, Тиреллы и Ренли присягнули ему, впервые в истории они также крепко связались с Дорном, а лорд Бейлон, — Флорент потянул за рукав, — держит нас просто как напоминание для Тиреллов, чтобы они не сильно ему мешали.       — Вот-вот, — как будто всё вышесказанное вообще не впечатлило патриарха Мейгиров. — Вы сами перечислили, какие разношёрстные сторонники у Таргариена. Случись с ним что, и непременно вспыхнет грызня. А учитывая, как сильно союзники Визериса не любят друг друга или могут внезапно не полюбить друг друга, то удивляться вообще не нужно. Не забываем и про племянников Его Величества, они имеют даже больше прав на престол, чем он сам.       — Меня не волнует престол и распри Бейлона с Тиреллами, пусть он этого ещё и не понял. Меня волнует только выживание оставшейся в живых части моей семьи.       — Лорд Райам, пока вы живы, Тиреллы всегда будут вас искать. Я сделаю всё, чтобы информация о вас осталась в тайне, но если они узнают, что вы здесь, поверьте, долго ждать проявления их враждебности не придётся. Хотите вы того, или нет, но ваш последний аккорд в Великой Игре ещё не сыгран, — предупредил Малакво. — И я здесь, чтобы от имени Президента предложить вам союз.       Райам замолчал и презрительно оглядел самодовольного валирийца. Вот не сдалось ему никакое из предложений от эссоских господ, верили они или нет.       — Так это для вас, как вы сказали, игра? — процедил Райам. — Жизни моей семьи, жизни подданных, жизни солдат, судьбы их семей — это игра? За амбиции?       — Вы цепляетесь к словам. Войну, к сожалению, приходится сравнивать с игрой. Ведь каждая из сторон обменивается действиями, своими ходами. У вас остались союзники в Вестеросе и, в частности, в Просторе. Президент вместе с лордом Бейлоном вынашивают план вашего возвращения в Хайгарден.       — Мне не нужен больше Хайгарден, — презрительно огрызнулся Райам. — От него одни беды.       — Здесь бед может случиться больше. Это не значит, что что-то непременно случится, я охраняю вашу тайну, но может.       — Если будет реальная угроза, мы защитимся, — Флорент поднялся со стула, намереваясь покинуть дворец архонта. — В нашей семье шесть рыцарей.       — Вы можете отказываться от моего предложения, но вы должны понять. Здесь у вас временное пристанище. Ваш дом теперь — Хайгарден. И вы либо вернёте его, либо Тиреллы будут веками за вами бегать. Они не пожалеют никого из вашей семьи. Даже вашего племянника уже не пожалели.       Райам остановился в дверях, сначала не собираясь даже дослушивать реплики правителя Волантиса.       — Как вы сказали?

***

      — Он так и сказал?       — Так и сказал, — протяжно передал Райам содержание их разговора с Малакво Мейгиром своей жене.       Меррелл Флорент был сброшен, как говорят, неизвестным с высоты Башни Белого Меча в Красном замке. Последнее время его приставили к сиру Лорасу Тиреллу в качестве оруженосца.       Но правильнее было сказать — заложника.       А когда потребность в нём отпала, Тиреллы избавились от него.       — Ты ещё не говорил Колину? — спросила Серена, её голос дрожал от волнения. Она спрятала взволнованное лицо в ладонях, пытаясь осознать всю тяжесть новости для отца погибшего.       — Как я ему это скажу?! — удивлённо разводил руками Флорент перед Сереной.       — Скажешь кому? — Сир Колин возник неожиданно, словно чувствовал напряжение в воздухе и думал, что его брат и Серена ругаются. Но Колин не знал всей правды — о том, что его мир только что перевернулся.       Райам с грустью посмотрел на него.       — Брат... — сочувственно проговорил Райам.       Старший Флорент поднялся и усадил Колина за стол, чтобы рассказать ему и о своём разговоре с Малакво, и о новости, которую тот ему рассказал. Судя по тому, что дальше говорил волантиец, вообще казалось, что Тиреллы и Грейджои обменялись первыми ударами друг по другу: Бейлон порешил целую ветвь их семьи, а Тиреллы избавились от Меррелла, как возможного объекта интересов Грейджоя, и жены самого десницы. Кто в этой битве гадюк друг друга замочит дальше, было неинтересно. Меррелл даже не был, как выразился архонт, «игроком», но, видимо, те реально думали, что его жертва для десницы что-то значит. В этой связке для Райама было очевидно, что гибель Мегги Флорент, вдовы Сэма Тарли, была на руку именно Бейлону, и он связывал её именно с ним.       Колин подавленно ушёл из-за стола, и к вечеру Райам его нашёл, уткнувшимся лицом в подушку. Райама же он выгнал. Он не винил младшего брата, понимая его горе. Найдя в коридорах особняка Делену, Райам рекомендовал племяннице провести время с отцом. Весть о гибели Меррелла уже скоро стала трагедией для всех Флорентов. Ведь он был поздним ребёнком Колина и совсем юным мальчуганом.       Чтобы не усугублять и без того плохое самочувствие и душевное состояние брата, совместный ужин Флорентов был отменён, и все пошли в свои покои готовиться ко сну.       Лунный свет едва пробивался сквозь облака. Внезапно пламя быстро охватило деревянные балки и запасы дров. Запах дыма начал наполнять воздух, а огонь начал медленно подниматься вверх по стенам. В это время семья Флорент мирно спала, не подозревая о надвигающейся угрозе. Однако вскоре дым проник в спальни, разбудив членов семьи. Они почувствовали удушающий запах горящего дерева и ощутили тепло, исходящее от огня. Из-за него двери начали блокироваться и с трудом ломаться.       Райам также проснулся и в одном халате и с мечом начал рубить дверь. Серена бежала за ним в ночной одежде. Сир Хосман искал своих детей и Делену, которых уже не было в их комнатах. На троицу напали чужеземцы в лёгкой пластинчатой броне. В это время Серена уже надышалась дымом и упала. Флорент не на шутку запаниковал. Он полил жену водой, чтобы та более или менее была в состоянии двигаться. Он ей помогал, пока сир Хосман прикрывал их. Убегая, они встретили раненого Уилла. Спасённый Райамом ребёнок, которого тот принял в свои оруженосцы, доложил, что слуги перебиты этими людьми.       Хоть в этот раз их не предали.       Как они пробрались в дом, его уже не интересовало, он искал домочадцев. По лицу и спине стекал пот, прилипавший даже лёгкую одежду к телу. Серена и Райам разделились. Жена забежала в комнату к внукам, уже кашлявшим и вместе с их матерями понесла их к выходу из дома. Рыцарь же встретил разбуженных сыновей, чьи лица покраснели от жара, и они начали отбиваться от недругов.       От увиденного далее Флорент остолбенел и с яростью набросился на добивавшего Алестера Норкросса, сына Делены, негодяя. Впервые Флорент сражался с такой яростью. В гневе он подошёл со спины и пронзил врага насквозь, а потом ещё несколькими движениями меча разрубил того пополам. Ренли Норкросс уже тем временем, пытаясь, как оруженосец, сопротивляться нападавшим, захлебнулся в крови.       Колин… В один день потерять сына и внуков…       — Уходим отсюда! — уже сам начиная кашлять и задыхаться, прокричал Райам.       Райам сам побежал за братом, но он оказался настолько подавлен, что не мог говорить. Райам слегка ударил его по щеке, но не со зла — наоборот, чтобы приободрить.       — У тебя ещё есть внук в Долине! — Про Делену не было ничего слышно, он не стал обнадёживать брата раньше времени. — У тебя есть сын в Просторе. Ты ещё нужен им! Ты нужен мне! — пытался воззвать к нему Райам. — Уходим отсюда, не умирай просто так.       С трудом брату удалось поверить Райаму — или Колин просто не хотел расстраивать старика? — и побежать за ним. Делену уже придавило одним из упавших шкафов. Закрывая её бедного отца от этого «зрелища», они быстро пробежали далее.       — Райам! — Алекин звал дядю. На его плечах была Серена, уже задыхавшаяся, почти не реагирующая на происходящее. Все кашляли и отмахивались от дыма. — Дом вот-вот рухнет, помогайте.       Бывший лорд Флорент подхватил свою жену. Они перехватили её вместе с Колином.       — Беги к семье, мы сейчас. Серена, — переключился на жену старик Райам. — Ты слышишь меня?       — Да, — прерывисто отвечала женщина. — Я вынесла всех детей.       — Говори со мной, пока мы бежим, Серена! Только не молчи!       — Я… Райам, я…       Пока они нашли выход, их уже стояла и ждала вся семья. Для Серены уже подготовили место для того, чтобы она пришла в себя. Они отбежали на достаточно безопасное расстояние, чтобы, когда дом обрушивался, хороня последние надежды Колина увидеть живой дочь, они все были целы. А на место пожара в богатом доме уже сбежалось и множество обычных прохожих, и оставшиеся в живых слуги семьи, и стража Волантиса.       Слуги поливали водой Серену, Алекин и сыновья Райама успокаивали дядю Колина, а Райам приводил в чувства Серену.       — Любовь моя!       — Серена!       — Не молчи, прошу!       Райам уже долго пытался докричаться до жены. Та постоянно то открывала, то закрывала глаза.       — Миледи надышалась огнём, — шептались вокруг. — Лекаря! Лекаря для госпожи!       — Миледи! — помогал малыш Уилл.       Серена двинула рукой, чтобы погладить его по маленькой головке.       — Райам.       — Да, милая? — с надеждой проговорил мужчина.       Серена слабо улыбалась, но глаза её уже закрывались.       — Передай внукам, что бабушка их любит, — на этой фразе глаза её закрылись насовсем.       — Нет! — отказывался верить в случившееся Райам. — Нет, нет, нет! Ради Семерых, нет! Милостивые Боги, нет! — кричал он.       — Милорд, — скорбно приговорил слуга, также приводивший женщину в чувства. — Боюсь, миледи скончалась.       Райам не мог поверить ни ушам, ни глазам. Но всё, что было перед ним, прозвучавшие над ним слова ставили точку — окончательный приговор.       Мужчина уткнулся своим седым лицом с усами и бородой в грудь покойной жене и очень негромко начал рыдать.       На фоне догорающего этой страшной ночью дома, запах и звуки осыпающегося пепла, дыма и горения из которого доносились до вестеросских изгоев, плача младенцев и детей, слов поддержки и шёпота слуг они даже не заметили шаги, сопровождавшиеся звучанием лат.       — Боги, мы опоздали, — донёсся мужской голос, который сначала Райам и не услышал. — Не зря говорят, что ночь темна и полна ужасов.       Только обернувшись, он приметил внешности пришедших. Он узнал Малакво Мейгира, ещё накануне обещавшего ему защиту, а рядом с ним стоял высокий, но ниже спутника, даже можно было сказать, худой и плешивый человек в одежде таких же тёмно-фиолетовых тонов. На лице его был такой же неподдельный ужас, как и на лицах Флорентов.       И, кажется, Райам понимал, кто к ним прибыл.