Две Империи

      — Объявим об этом на именинах Осмунда?       — Когда решишь, сын мой, — отхлебнув из кубка арборского золотого, отозвалась Алерия Хайтауэр. — Главное, что теперь королевское правосудие настигло их.       Несмотря на бегство Райама Флорента со всей его наглой лисьей семейкой предателей, приговор, который Визерис под давлением Тиреллов подписал, был исполнен даже вне Вестероса. После бегства Гарлан был в бешенстве, а потому королю пришлось пойти на маленькую сделку, которая гарантировала бы легальность применения отцом убийц в Новой Валирии или где угодно ещё в мире. Заочный приговор к смерти. Метод не раскрывался, а это открывало убийцам простор для воображения.       — Я рад, что они мертвы. Отец всё сделал хорошо, и мы будем жить в мире при короле Визерисе.       — Это было глупо! — встала в оппозицию завтракавшая вместе с ними бабушка Оленна, разрушая простую мечту Гарлана о семейном счастье и отсутствии необходимости воевать с кем-либо вновь.       Угрюмая Королева Шипов в платье тёмно-зелёного покроя и вдовьей шапке не разделила общего восторга, как только пришло письмо её сына, лорда Мейса, об успехе его плана по убийству.       — Бабушка… — попробовал её унять рыцарь.       — Не перебивай! — властно потребовала женщина. — Это было глупо, безрассудно и недальновидно.       — Они убили Уилласа, издевались над Лео, — спорил Гарлан. — Они должны были понести наказание.       — Уиллас не стал бы их добивать, они уже были сломлены, — считала пожилая женщина. — Один он был умный, а теперь…       Она махнула рукой и замолчала. Гарлан хотел выдохнуть, но бабушка внезапно продолжила лекцию:       — И в каком таком «мире» при короле Визерисе ты собрался жить? Последние три года мы что, жили в мире? Или мы жили в мире при его отце, или его деде?       — Матушка… — хотела вмешаться леди Алерия, но Оленна отмахнулась от неё.       — Хорошо, а что нужно было сделать? Позволить им остаться жить?       Оленна взглянула на Гарлана как на глупое дитя. И закатила глаза вверх.       — А ты как думаешь? Уиллас для нашей семьи самая горькая потеря, они же потеряли своих ушастых сколько? Пятерых? Больше? Они в любом случае потеряли здесь всё. И с конца света они бы нас уже пальцем тронуть не смогли.       А с этим утверждением Гарлан был абсолютно не согласен. И не хотел ждать, когда проклятый лисий выводок снова решит нанести удар по ним, а потому был абсолютно согласен с отцом: пресечь любую возможность возвращения Флорентов в Простор можно было только путём избавления от Флорентов.       — Считаешь, что я выжила из ума?       — Нет, — Гарлан взялся за голову. Вот конфликт с бабушкой ему был точно не нужен. Он любил её, к тому же уже заказал для их большой семьи новый портрет, где будут запечатлены четыре поколения их семьи. — Просто я беспокоюсь за Лео и Оззи, за матушку и за тебя.       — Это мне нужно беспокоиться за тебя, — Оленна встала со стула и подошла вплотную к Гарлану, взяв того за щеку. — Человек, который преступник для всех, не успел бы даже приблизиться к тебе. Теперь Семеро будут милостивы к нам, если Флоренты мертвы. Если нет, то это плохо, и ты ещё вспомнишь мои слова.       Нет никаких Семерых. Они не встали на сторону Тиреллов, их приверженцев, когда это было так нужно. Но теперь Гарлан и сам на это рассчитывал. Отцу всё-таки было доложено, что выживших не было.       — Я велела твоему отцу когда-то держаться подальше от Восстания Роберта, советовала ему не поддаваться на искушение сажать Ренли на престол. Это стоило Уилласу жизни. А он из всех вас единственный, кто не стремился в могилу. Я же всю жизнь хотела вас уберечь от неё. Хочу, чтобы здравый смысл не покидал вас, но ветер сдувает его из ваших голов.       Оленна слабо улыбнулась. В этом не было радости. Была лишь печаль с ноткой разочарования.       — Я просила его не лезть в придворные интриги. Это плохо для него закончится, — покачала головой Тирелл. — Вы как всегда поступите по-своему.       Старушка отвернулась и пошагала с Левым и Правым, своими гвардейцами в сторону своих покоев.       Гарлан, словно пристыженный, встал как статуя и смотрел бабушке вслед. Эррик и Аррик закрыли за ней двери чертога, оставив мужчину наедине с матерью.       — А я считаю, что вы с отцом правы, — подала голос Алерия. — Я не виню леди Оленну за её острословие и критику. Ею тоже движет забота о детях и внуках.       — Я скорблю по Уилласу каждый день. Вспомни, как все были подавлены, когда он погиб. И я очень надеюсь, что теперь он отомщён.       — Огонь. Хорошее средство, — оценила матушка. — В Эссосе вообще есть религия, которая утверждает, что в огне перерождаются, умирая, и всё во благо их Бога.       Бога, который дал ему ответы на его вопросы.       — Я и подсказал этот вариант. И на самом деле это было лучше, чем устраивать резню и слушать вопли младенцев, — цинично рассуждал Тирелл.       — Чтобы будущее было у нас, — поддерживала Алерия, — его не должно быть у них. Это необходимые жертвы.       Гарлан усмехнулся.       — Когда ты стала такой жестокой? Ты абсолютно другая со своими внуками, — подметил Тирелл.       Алерия, допивая арборское из золочённого кубка, ответила:       — Когда умирает душа, тебе на многое становится плевать. Часть меня умерла в тот день, когда убили Уилласа.       Её пожеланием в конце завтрака было чтобы Гарлан сам не пережил такую трагедию.

***

      Хайгарден уже в гораздо меньшей степени был заполнен людьми, работавшими над переустройством замка. Теперь Тирелл распорядился сделать лабиринт из садов ещё более запутанным и со своими сюрпризами для непрошеных гостей. Стены уплотнили, все необходимые позиции он приказал оборудовать заранее, чтобы всегда быть готовыми. Гарлан не верил никому, кто был вне стен Хайгардена и не относился к ним.       Раз Тихо Несторис не оказался готов доверить Тиреллам свою дочь, то и ему, оборванцу-банкиру, дорвавшемуся до власти, никакой веры нет.       Раз кто-то смог на тракте убить почти всю боковую ветвь их семьи, то и вне этих стен с каждым из них это мог сделать любой желающий.       Ни один «любой желающий» не должен был попасть в Хайгарден. Гарлан дал себе слово, что не допустит подобных трагедий.       Но причин беспокоиться лишь прибавлялось всё больше и больше. Мейс из столицы отправил письмо, что Бейлон в связи с гибелью своей жены устроил на Совете скандал: он прямым текстом обвинил Тиреллов в убийство Джейн Фарман, а брат покойной впоследствии поддержал обвинение, хотя уже больше в кулуарах. Если бы не Лорас и известие о гибели Меррелла, заседание в таком русле бы и продолжилось. Десница короля отправился в Западные земли с большим сопровождением для похорон своей жены.       Было непонятно, кому было нужно убийство Меррелла. За время своей службы Лорасу и нахождения при Гарлане тот показывал себя исключительно положительно, никак не поддерживая действия своей родни, исполняя приказы и поручения и принимая лишения, которые у него появились как у члена семьи изменников. Редвины считали его славным малым. Гарлан хотел на совершеннолетие дать ему землю с правом построить замок, но этим планам не суждено было сбыться.       Король же был в ярости. Он отправил принца Квентина представлять корону на похоронах супруги десницы.       А на похороны бедняжки Мегги и её родителей Визерис не отправил никого. Гарлан это запомнил и чувствовал только напряжение.       И если вести из Королевской Гавани укладывались в русло той линии поведения, которую выбрал Таргариен, то после пришло и совсем неожиданное письмо из Волантиса. Для его разбора Гарлан сел вместе с Алерией, Оленной и мейстером Ломисом держать совет. Потому что в одиночку лорд Ясноводного Чертога еле сдерживался, чтобы не порвать его в клочья и не написать жёсткий ответ сразу. Всё-таки он не лорд Хайгардена, чтобы так делать.       — «В связи с тем, что участие Тиреллов в поджоге установлено, — монотонно, скучающим голосом зачитывал Тирелл последний абзац, — что является грубейшим преступлением, мы требуем от вас возмещения ущерба, причинённого частному имуществу, и выплаты штрафа за вторжение на территорию, подчинённую Республике и Дому Мейгиров, в общей сумме в два миллиона золотых драконов. В случае отказа от добровольного произведения выплат Дом Мейгиров будет вынужден предпринять меры по принудительному сбору штрафа, который будет увеличиваться со временем, и компенсации. Также будут выдвинуты конкретные обвинения конкретным лицам, чьё участие также установлено, а также последует заявление в адрес вашего короля. Малакво Мейгир, верховный архонт Волантиса».       Гарлан демонстративно бросил письмо перед собравшимися, дождался, пока бумажка ляжет на деревянную поверхность, и ударил кулаком по столу. На полу чувствовалась мощь удара, стол заходил ходуном, а женщины и мейстер вздрогнули.       — Козёл! — высказался Гарлан. — Укрывал преступников, так ещё и с нас денег требует, да ещё и угрожает! Мы исполнили приговор этого самого короля, которому он так норовит пожаловаться!       — В таком случае, переживать тебе не о чем, Гарлан, — сочла мать. — Подумай сам: у нас нет никакого имущества в Новой Валирии, с нас там взять нечего.       — У Дома Тиреллов и его вассалов и подданных есть там торговые партнёры, — напомнил Ломис, манерно поднимая указательный палец кверху.       — Я так и знала, — совсем иначе отреагировала Оленна. — Вы могли бы и подумать, что как-то так всё и закончится.       — Вот именно, — возразила Алерия свекрови. — Закончится. Мейгиры не смогут против нас ничего сделать. Бумажки и плевки словами — это всё, что они могут сделать в наш адрес.       — Дура! — не согласилась Оленна. — Ты всегда поверхностно смотрела на вещи. Тебе умный человек, — с указанием на Ломиса сказала бабушка, — говорит, что у нас есть там партнёры. У нас просто начнут собирать больше денег, изымать товары. Казна Хайгардена только начала пополняться после авантюры Мейса с наймом убийц и отсидки Флорентов здесь! У нас нет возможности жить впроголодь и учитывать новые убытки.       — Этим они лишь покажут, что такие себе союзники короне. А мы прикажем перераспределить торговлю. На этой Новой Валирии мир не замкнулся. Есть ещё и Вестерос.       — Ваш Вестерос на ближайшие несколько лет — это Штормовые земли и Дорн.       — Удачи северянам выжить без нашего зерна.       — Прекратите! — потребовал Гарлан, завершая перепалку матери с бабушкой. — Я отправлю этот опус разгневанного старца из Волантиса отцу. Я думал, вы поможете мне сразу ответить на него, но вы лишь путаете меня. Матушка, конечно, права. Если Мейгиры будут предпринимать против нас действия, то это лишь покажет, что вся их поганая Республика — не ровня и не союзник в первую очередь короне!       Оленна закатила глаза. Её проигнорировали или опять не приняли во внимание её доводы.       — Но и ты права. Что-то дало сбой, раз нас раскрыли. Нам придётся прорабатывать линию защиты.       — Хоть какой-то правильный вывод, — прыснула Оленна.       — Поздно защищаться, — сказала Алерия. — Мы должны заявить, что там были Флоренты, это полностью оправдает наши действия перед королём. Он же нам и дал разрешение.       — Верно, — согласился Гарлан. — Но я всё равно отправлю письмо в столицу с вашими комментариями.       Давно отцу надо было снова оказаться в Хайгардене. По долгу службы и необходимости защищать права Тиреллов он остался в Королевской Гавани, хотя его должность позволяла ему не находиться там постоянно. Гарлан мог хорошо и плотно заниматься вопросами обороны, войны и семьи. Остальное не было его природным даром.       Жаль, что Уилласа не было рядом. Возможно, он был бы больше согласен с бабушкой, но он объяснился бы и принял бы правильные решения.       — Ты стараешься сохранять мир, — убеждала его Леонетта в разговоре, когда они гуляли по Хайгардену. — На тебе держится Дом Тиреллов.       — Это большой груз, — заметил Гарлан.       — Но ты справляешься. Как можешь, как умеешь, но справляешься.       Спасибо Лео, которая всегда на его стороне, всегда его опора и поддержка, надёжный советник и лучшая женщина, о которой он мог только мечтать. Её любовь помогала ему удержаться на плаву, когда казалось, что спастись не получится, а спасать в целом уже нечего.       — Этот замок пережил многое, любовь моя, но войну бабушки и матушки не переживёт.       Лео залилась интеллигентным тихим смехом.       — Ох, Гарлан, как я рада, что чувство юмора ты не утратил!       На самом деле это чувство юмора просто сильно изменилось. Изменилось в сторону прагматизма, воинственности и постоянных дум о новой стезе, в которой Гарлану ещё предстояло раскрыться.       — Тебе в любом случае стоит отвлечься, — голос жены был ласковым, но требовательным, глаза с заботой посмотрели на уставшего мужа. — Идём. Оззи сейчас с Алерией, но и ты проведи время с сыном, а не с бумагами.       — Ты права, пошли! — согласился Гарлан на непредвиденный, но столь желанный отдых.       Он давно думал бросить всё хотя бы на часок и посвятить время семье. Новый статус наследника Хайгардена, лорда, давался ему непросто. А ведь были те, кто действительно нуждался в нём: любимая жена, долгожданный сын. Вся жизнь Гарлана была посвящена им, вся его деятельность. Лео и Осмунду была нужна не только его деятельность. Им нужен был он.       Идя в сторону покоев леди-матушки, они натолкнулись на слугу. Он уважительно поклонился. Юноша этот уже несколько месяцев служил в замке, родом был из Королевских земель, высокий и хорош собой, с веснушками на лице. Глаза у него были растерянные, стоило ему заговорить:       — Милорд, миледи, за вами послала леди Алерия. Осмунд упал и поранил коленку у неё в покоях.       — О, Боги, — сорвалась Лео и побежала. Гарлан не отставал, побежав за ними. Слуга бегал не менее быстро, а затем он достал из рукава кинжал.       — Лео! — крикнул ей муж и изо всех сил старался остановить этого парня. Что он задумал с кинжалом? Первой мыслью было немедленно уберечь жену.       Она остановилась и обернулась. Со спины она кинжал в правой руке юноши-слуги не увидела, а тот поднял руку и полоснул её прямо по горлу.       На её лице отразился ужас. На лице Гарлана отразилась смесь из страха, ужаса и ярости.       — Стой, ублюдок! — ругался он. — Стража!       Крики Гарлана уже были хриплыми, он буквально звал всех, кто был в замке. Первые гвардейцы тут же подбежали.       — Милорд!       — За этим ублюдком, — он указал в лабиринт, по которому он пытался скрыться. — Ты! Беги за мейстером Ломисом, я за тобой.       Гарлан, обескураженный до страха, поднял раненую Лео на руки и побежал с ней на руках к старику.       — Лео, ты только не говори ничего! — просил Гарлан. — Потерпи, любовь моя, мы скоро прибежим.       Жена тем временем ужасно кашляла, из её горла текла кровь, струёй заливая рукава дублета Гарлана и тонкие ткани зелёно-жёлтого платья жены. Гарлан остановился, чтобы поднять вторую руку выше и держать Лео за голову и побежал снова. Всё ушло на на десятый план, пока он не спасёт жену.       — Лео, мы уже скоро будем.       — Га-а-ар… — пыталась издавать какие-то звуки жена, смотря на Гарлана. В её взгляде было всё: от ужаса до сочувствия. Он не понимал, что это значило, что лишь ускоряло его, а кровь из горла всё вытекала и вытекала.       Он добежал до Ломиса.       — Помоги ей, — он без спроса уложил Лео на кровать перед мейстером.       Ломис встрепыхнулся. Старик чуть ли не бегом побежал к ней останавливать кровь.       — Миледи, двигайте пальцами на правой руке.       Мейстер следил за её самочувствием. Она, испачканная в своей крови, и такой же алый из-за крови на груди и на рукавах Гарлан продолжали смотреть друг другу в глаза. Гарлан смотрел за её пальцами.       — Дышите, миледи, редко, но дышите, — сопровождал мейстер просьбами свои действия. Он спасал ей жизнь, старался. Гарлан знал это.       — Что здесь случилось?! — в комнату ворвалась Алерия с Осмундом на руках и, увидев раненую невестку, тут же отвернула его взгляд к себе, прижав внука к своей груди. Кровь, которая сначала ручьём, потом каплями стекала с Гарлана и с Лео, оставила алую дорожку, ведущую прямо в покои мейстера.       Мейстер остановился. Движения пальцев на ладони Леонетты прекратились. Её лицо застыло, взгляд был направлен прямо на Осмунда на руках бабушки, а взгляд стал стеклянным.       Нет.       — Милорд, я сделал всё, что мог, — с горечью произнёс мейстер. — Леди Леонетта скончалась.       Эти слова убили душу Гарлана.