Две Империи

      Визерис поздравил Тихо Несториса с переизбранием на пост Президента самым первым среди всех иностранцев. Король пожелал им обоим плодотворного сотрудничества на благо их держав — Семи Королевств и Новой Валирии. Тему не пережившего эти выборы брата господина Несториса Визерис дипломатично не затрагивал. Ответ Тихо уже задержался, был по содержанию скомкан и скуп на эпитеты и благодарности. Самое важное в письме содержалось в самом его конце: «Созывайте знамёна, Ваше Величество. В Новую Валирию пришла беда. Призываю вас встать со мной плечом к плечу как друга и союзника».       Наступил тот момент, когда теперь помощь должен был оказать король Визерис. Тихо Несторис предупреждал, что он настанет. Но Визерис был не готов.       — О чём ты думаешь, любовь моя? — ласково мурлыкнула Арианна, оставшаяся в одной ночной рубашке, скрывающей полную наготу королевы.       Спать Визерис так и не шёл. Ему вручил ответ оруженосец, юный Монтерис, наследник Монфорда Велариона, уже когда сам король собирался ложиться и задувать свечи в спальне. Строчки президентского письма Таргариен перечитывал не один раз. Его супруга уже положила свою голову на бледное плечо монарха. Её шикарные чёрные локоны своими кончиками касались и слегка щекотали оголённую спину мужа. Она отвлекала его от политики, но было похоже, что она в целом ревновала.       — Война пришла, Ари, — разочарованно показал он ей письмо. Голос был сдавленным. — Убийства в Королевских землях и Красном замке, убийства в Волантисе, убийство в Хайгардене, теперь это! Я не понимаю, как я должен поддерживать мир в государстве, когда меня заставляют идти на войну сейчас? Между моими советниками полный разлад, а моих подданных убивают как котят!       Дорнийка, не меняя положения головы на плече Визериса, опустила глаза на письмо, но вчитывалась в него явно недолго.       — Он помог тебе сесть на Железный трон, обуздать весь материк.       — А теперь я должен помочь ему выиграть начинающуюся в Новой Валирии гражданскую войну.       Глава Триархии Дориан Драхар официально обвинил Президента Тихо Несториса в фальсификации итогов заседания Коллегии Первых, в убийстве брата, оппонирующего кандидата, а следовательно в измене Республике. На этом основании магистр Драхар отказал Несторису в праве в дальнейшем руководить государством. Драхара поддержали в Мире, Тироше и Лиссе. Эти города отказались подчиняться Браавосу, и это несмотря на то, что после участия наёмников из Триархии в кампании в Вестеросе на стороне Ширен войск у них осталось не очень много.       Отдельные очаги восстаний вспыхнули по всей Новой Валирии. Даже в Браавосе возникли ощутимое недовольство и мятеж в подвластных ему землях: смертью старшего господина Несториса были недовольны какие-то связанные с ним господа. Союзник действительно был в бедственном положении.       — Этого бы не было, не дай Тихо столько власти аристократам и торговцам, — сказала Арианна.       — Мне придётся ему помочь, Ари. У Вольных городов был выбор, — согласился Визерис. — У меня его нет. Как ты сказала, Несторис мне помог, я ему обязан.       — Завтра подумаешь об этом, — сказала Арианна, отпрянув от тела мужа и оголяя свои упругие груди, её голос был бархатистым и полным обещания.       Белоснежная ночная рубашка медленно оказалась на полу, и глаза короля уже оказались на её стройном смуглокожем теле. Изящные изгибы как всегда немедленно приманили взор короля, вызвав самые вызывающие картины в памяти государя. Никакие роды не испортили стройную фигуру королевы. Визерис улыбнулся, когда она положила одну ладонь на его пах, где уже нарастало возбуждение, а другую — на свой плоский живот. Ткань оставшихся на нём штанов начала сковывать движения.       Хитрые глаза уставились прямо на лицо короля, пока королева ловко расправлялась со штанами мужа, оголяя член. Её действия говорили — нет, кричали! — о стремлении к близости, страсти.       Арианна прильнула к нему, её губы коснулись его губ в нежном, но требовательном поцелуе. Её тело, горячее и податливое, прижималось к его, и он чувствовал, как каждое её движение усиливает его собственное желание. Она тихонько засмеялась, почувствовав его трепет, и её руки начали исследовать его тело, которое было ей уже столь знакомо, лаская каждый мускул, каждый изгиб.       — Ты такой нетерпеливый, мой король, — промурлыкала Арианна, её дыхание касалось его уха. — Но я люблю эту твою страсть.       Она притянула его к себе еще ближе, и Визерис, позабыв обо всем на свете, ответил на её поцелуй с возрастающей силой. Его естество ожидало действий. Он ощущал шёлк кожи своей жены, тепло её тела, аромат её духов, смешивающийся с запахом её самой. Мир вокруг них сузился до этих нескольких мгновений, до этого пространства, наполненного страстью и глубокой, нежной связью. Легко найдя лоно супруги, он резко вошёл в неё, заставив Арианну издать протяжный стон.       Его руки скользнули по спине Арианны, касаясь гладкой кожи, а затем замерли, чувствуя, как её тело слегка дрожит от его прикосновений. Он чувствовал, как их желания переплетаются, создавая единое пламя, которое готово было поглотить их обоих. Их лица находились на одном уровне, и пока Визерис толкался вглубь её тела, та отвечала приятными для слуха стонами, издаваемыми даже во время частых поцелуев. Она водила рукой по его груди, ощущая твёрдость мышц под кожей, её прикосновения были одновременно нежными и требовательными. Движения короля внутри неё становились чаще, усиливались, как и звук стонов его королевы, раздававшийся на все покои, а может слышимый и за стенами.       Пусть слышат.       Она и сама двигалась в такт его толчкам. А Визерис отвечал тем же: его руки исследовали её изгибы, гладкую кожу её спины, поднимаясь к её шее и запускаясь в густые, темные волосы. Он чувствовал, как её тело становится ещё более податливым в его объятиях, как она отвечает на каждое его движение.       Движения Визериса стихали, но государь в этот раз не стал изливаться внутрь. В этот раз семя короля оказалось на коже его супруги, покрывая густыми каплями её живот. Арианна Мартелл только-только успела отстраниться, чтобы отделить их от своего голого тела, но Визерис вновь приблизился к ней:       — Ты так прекрасна, — прошептал он, вновь вовлекая Арианну в поцелуй, касаясь губами её шеи и ключиц, спускаясь ниже. Его губы задержались на нежной коже её груди, и она тихонько вздрогнула, прижимаясь к нему еще ближе.       Он приподнял её, нежно перенёс на мягкую поверхность кровати, где они оба погрузились в объятия шёлка и бархата. Арианна обняла его, её ноги обвились вокруг его талии, и они вновь слились в жарком, захватывающем поцелуе. Арианна уткнулась лицом в его плечо, её дыхание постепенно успокаивалось.       Визерис крепко обнимал её, чувствуя тепло её кожи, биение её сердца, которое теперь стучало в унисон с его собственным. Она лишь крепче прижалась к нему, довольная и умиротворенная. Мир за пределами их покоев мог подождать.

***

      Король Визерис остался верен своим обязательствам: Вестерос вступился за Тихо Несториса. Были созваны знамёна Семи Королевств. Всем пришлось исполнить решение короля. Никто не поддержал это начинание, кроме верного десницы. Даже дорнийцы молчаливо приняли приказ Визериса, но не высказывали восторга, в то время как Тиреллы и лорд Ренли прямо сказали, что считают это ненужной затеей.       Вернувшийся с похорон жены лорд Бейлон, когда все разошлись, и они с Таргариенам остались наедине, справедливо отметил, что верность государя его обязательствам в любом случае говорит о нём лишь положительно, и знаменосцы это рано или поздно оценят. А Тиреллы… У них всегда свои причины — конфликт с Несторисом, который они сами и создали.       Тем не менее, лорд Ренли, лорд Мейс и лорд Гарлан, сославшись на траур, отказались от личного участия в новой военной кампании. Визерис не стал возражать. Лорд Мейс и лорд Ренли вместе покинули столицу, отбыв на похороны в Хайгарден. Силы Штормовых земель и Простора остались под общим командованием сира Лораса Тирелла.       Лорд Эддард Старк также проинформировал, что войска поведёт его сын Робб, а Долина была представлена не самыми представительными бойцами под руководством лорда Джона Ройса. Лорд Эдмар Талли, лорд Бейлон Грейджой, лорд Себастон Фарман, а также Мартеллы — принц Квентин и принц Оберин — лично поведут свои армии.       Тем не менее, пока эти войска собирались, шло время, а мятеж Драхара лишь охватывал новые территории, в то время как даже некоторые союзники прямо заявляли: не посылайте именно Тиреллов на помощь в Волантис (но не было возражений против кого-то ещё), мы их там арестуем. Так дословно можно было трактовать заявление Малакво Мейгира, присланное королю.       Союзники Визериса уже откровенно не переносили друг друга и ссорились. На его долю выпало объединить их. И если король Визерис придерживался дипломатичной позиции, то королева Арианна и лорд Бейлон считали, что можно и нужно просто приказывать и давить авторитетом. Принц Эйгон был наиболее лоялен Тиреллам среди всех советников, что неудивительно. Опасения лорда Бейлона в отношении Эйгона с каждым днём крепли. Даже своего новорождённого сына, Рейгара, Эйгон первым представил лорду Мейсу, а не королю.       Не проходило и дня, чтобы десница не напоминал королю об опасности, которую таят в себе Эйгон и Тиреллы, собирая по крупицам даже крохи об их поведении, которые могли бы свидетельствовать об их нелояльности.       Тем временем войска прибывали в столицу. Дейенерис и Эйгон уже сидели на драконах и были готовы к сражению. Президент Несторис прислал письмо, где сообщил, что движется к Пентосу, где намеревается встретиться с армиями союзников. Медлить Визерис не стал, откликаясь на зов союзника. Стоило всем вассалам прибыть в столицу, как король велел лорду Велариону и лорду Грейджою снаряжать корабли.       — Визерис.       Звук её голоса был тихим, почти неуловимым, но при этом достаточно властным, чтобы пробиться сквозь гул негромких, но оживленных разговоров. Король, стоявший в центре небольшого круга, образованного лордами Простора и Королевских земель, моментально повернул голову. Его собеседники немедленно заметили изменение в выражении его лица. Взгляд короля, до этого сосредоточенный на их лицах, теперь сиял совершенно иным светом. Лорды, понимая, что им больше нет места в этой приватной сцене, поспешно откланялись, оставляя своего монарха наедине с королевой.       Государь был облачён в свои походные доспехи — искусно выкованную сталь, отполированную до зеркального блеска, с изображением трёхглавого дракона Таргариенов на груди. Каждый его шаг отдавал глухим, но отчетливым звоном металла, напоминая о предстоящем сражении. И всё же, когда он подошёл к своей супруге, на его лице играла мягкая, нежная улыбка, словно в этот момент не было никакой войны, никаких опасностей, только она.       — Ари.       — Я хотела проводить тебя.       «Я не хочу отпускать тебя. Не уходи!» — эти слова не слетели с её губ, но Визерис слишком хорошо знал свою королеву. Каждое её слово было пропитано невысказанным, мучительным желанием, которое кричало из самой глубины её души. Визерис мягко сжал её руку, пытаясь успокоить не только ее, но и самого себя.       — Я не поплыву с армией. Её поведёт десница и лорды. Я отправлюсь на Визерионе вместе с Дени и Эйгоном.       Арианна грустно улыбнулась. Драконы были только у Дома Таргариенов, но её сердце было в волнении за супруга.       — Вернись ко мне, Визерис, — прошептала Арианна, и в её голосе звенела мольба, которую он слышал так отчётливо. Она медленно подняла свою руку и положила её на твердый, холодный металл его нагрудника, словно пытаясь удержать его на месте. Этот жест был одновременно нежным и отчаянным, немым обещанием ждать его возвращения.       — Я вернусь, — Визерис взял её руку и поцеловал на прощание, желая одновременно и успокоить свою королеву, и вселить уверенность. — Будь с нашими детьми. Ты нужна им.       Рёв драконов заставил короля идти к Дени и Эйгону, уже оседлавшим драконов. Ни сестра, ни племянник не были в восторге от решений Визериса. Но Дейенерис он поддерживал с самого начала, и она ответила ему тем же сейчас. Племянник исполнял приказы без энтузиазма. Их выражения лиц Визерис тоже запомнил.

***

      Пентос.       Судьба действительно смеялась над королём Визерисом. Его путь в Вестерос начинался с Пентоса. Здесь он стал союзником Иллирио Мопатису и Тихо Несторису. Здесь они дали начало его правлению. Сейчас же он вернулся сюда, чтобы сохранить у власти Несториса и его союзников.       Небо содрогнулось от раскатистого рева, когда три дракона — величественный Визерион, грозный Дрогон и стремительный Рейгаль — спустились из облаков, бросая гигантские тени на изумрудные волны. Их полет предвещал прибытие всего королевского флота и флота Грейджоев, чьи паруса, туго надутые ветром, плотным строем тянулись за ними. Десятки кораблей, украшенных гербами Домов Семи Королевств, грациозно входили в бухту, их мачты покачивались в унисон с морским бризом.       На берегу уже кипела работа. Десница короля с непоколебимой решимостью отдавал приказы о немедленной высадке сил. Тысячи воинов в блестящих доспехах начинали сходить на берег по сходням, создавая шумный поток. Грохот сапог, лязг оружия, скрип колес повозок, доставляющих припасы, и беспрерывный гул голосов наполняли воздух. По широкой равнине, выбранной для лагеря, уже раскинулись ряды шатров, и вокруг них муравьиную суету создавали слуги Иллирио. Они бегом перемещались между будущими позициями, сгружая мешки, бочки и тюки, указывая места для размещения войск и провизии. Воздух был пропитан запахом соли, металла и предвкушения великой войны. Масштаб развёртываемых сил говорил о том, что грядёт большая кровь.       Визерис, спустившись на твердую землю с широкой спины Визериона, ступил на песчаный берег. Его фигура в боевых доспехах излучала непреклонную мощь и королевское достоинство. Вскоре к нему присоединились Эйгон, чей взгляд был серьёзен, и Дейенерис, чьи серебряные волосы развевались на ветру, а глаза горели решимостью. Вместе они представляли собой могущественное трио, воплощение древней валирийской династии.       Навстречу им, из толпы местных жителей и наемников, вышла небольшая, но влиятельная делегация. Впереди шёл Тихо Несторис. Он же и выступил вперёд, протягивая руку королю. Вместе с Петиром Бейлишем и Иллирио с молодой спутницей — вероятно, той самой новой женой, родственницей Тихо — он приближался к Таргариенам.       — Ваше Величество и Ваши Высочества, — произнес Тихо Несторис, его голос был ровным, но с нотками облегчения и едва скрываемой удовлетворенности. То были жесты, которые совершались не с хозяйской надменностью, а с благодарностью и признанием. — Я искренне благодарен вам, что вы откликнулись на мою просьбу о помощи.       Визерис кивнул, его движение было властным и сдержанным. Он протянул руку навстречу Тихо Несторису, его хватка была крепкой и уверенной. Он позволил себе показать Президенту, что раз он здесь на правах союзника, оказывающего помощь, то некоторые условия он мог диктовать и сам. Во всяком случае Визерис готовил Несториса к этому соответствующим тоном, жестами и мимикой. Металл его латной перчатки слегка скрипнул. В его глазах отражалась решимость, которая не оставляла сомнений в его намерениях.       — Мы здесь, господин Несторис, — произнес Визерис, его голос был глубок и резонансен, как грохот грома, когда он усиливался привычкой отдавать приказы. Он позволил взгляду на мгновение задержаться на Тихо, затем быстро окинул остальных. — Мы поможем вам.       Он отпустил руку бывшего банкира, давая понять, что этот обмен любезностями окончен и пришло время для более существенных разговоров.       — Теперь, когда мы прибыли, я хотел бы узнать о текущем положении дел, а также о вашем плане по восстановлению стабильности в вашей стране, — Визерис повернул голову в сторону города, чьи башни виднелись вдали. — Мои драконы и армии готовы. Пусть те, кто осмелился посягнуть на мир, узнают об этом.       — Прошу за мной, — позвал Тихо, сделав соответствующий жест рукой.       Таргариены последовали за делегацией под взоры Вице-президента Бейлиша и магистра Мопатиса.       — Если вы не против, я хотел бы с вами обмолвиться парой слов наедине после военного совета, Визерис, — шепнул Иллирио, пока они шли близко.       — Не имею причин отказывать, — это было правдой.       Военный совет был созван в одной из самых просторных и богато убранных комнат особняка Иллирио Мопатиса. Высокие окна, выходившие на пышный сад, были завешены тяжелыми бархатными шторами, отсекая шум гавани и суету города. В центре зала стоял огромный, искусно сделанный резной стол из темного дерева, покрытый картами Вольных городов. На нем лежали свитки, пергаменты и кубки с вином и водой. Воздух был насыщен запахом дорогого дерева, старой кожи и легким ароматом благовоний. На столе перед господами был план города Мира.       За столом собрались фигуры, каждая из которых была силой сама по себе, но теперь объединенные одной целью — или, по крайней мере, стремлением к одной победе. Визерис и Тихо восседали во главе, доспехи короля были заменены на более подобающий для совещания темный, но не менее величественный камзол, расшитый серебряными драконами. Рядом с ним, внимательно слушая и наблюдая, расположились Дейенерис, Эйгон и Джон Таргариен.       По правую руку от Визериса сидели десница короля лорд Бейлон Грейджой и родственники Арианны — принц Оберин Мартелл, чье лицо было, как всегда, проницательным и острым, и принц Квентин Мартелл, выглядевший несколько более скованным, но решительным. Чуть поодаль, в блестящей броне Королевской гвардии, сидел сир Лорас Тирелл, ставший суровее и гневливее за последние несколько месяцев. Рядом с десницей, с напряженным, но преданным выражением лица сидел лорд Эдмар Талли.       Петир Бейлиш, чья легкая улыбка ничего не выдавала, но в глазах мелькали искорки вечной оценки, и Иллирио Мопатис, чья массивная фигура, казалось, занимала слишком много места, но его радушная манера никуда не делась, вместе с полководцами Новой Валирии, сохранившими верность власти Президента, были со стороны Тихо. Эта ситуация могла бы быть похожа на переговоры, но здесь они решали вопросы войны, а не мира.       Визерис окинул взглядом собравшихся.       — Я слушаю вас, Тихо, — начал король.       — Восстание Драхара в Мире, Тироше и Лиссе, подстрекаемое жрецами Р’глора и агитаторами, набирает силу. Мы подвергаемся атакам на торговые пути, оказывающим поддержку мятежника. Многие магистры и землевладельцы из лояльных городов, к сожалению, оказались неподготовленными и неспособными контролировать свои владения. Торговые пути нарушены, караваны грабятся, что непосредственно влияет на доходы Железного банка, господ, на торговлю и мир в регионе, — его тон был сухим, деловым, лишенным эмоций, но за ним стояли колоссальные финансовые и политические потери.       — Они все обвиняют Президента в гнусности — в убийстве брата. Разумеется, это ложь, призванная очернить Тихо Несториса, — объяснил Петир. Магистр Иллирио хмыкнул.       — Моя разведка докладывает, что тирошийцы всеми своими силами прибывают в Мир, чтобы поддержать восстание Драхара, — сообщил незнакомец, один из полководцев, не старше самого Визериса, облачённый больше в лёгкие доспехи, свойственные морякам.       — Они вообще все собираются в Мире, где сейчас и заперся Драхар, — вставил Тихо. — Взять его в клещи и осадить город — вот, что нам сейчас нужно.       — Лиссенийцы не могут помочь им, господин Президент, — ухмыляясь, добавил этот полководец. — Они ведь знают, что я потоплю их корабли ещё на подходе к Ступеням.       Едва слова полководца стихли, как сир Лорас Тирелл, до этого момента терпеливо сидевший и слушавший, резко вскочил со своего места. Его глаза, обычно полные рыцарской учтивости, сейчас горели праведным гневом. Металл его доспехов тихо лязгнул, когда он подался вперед, сжимая кулаки на столе.       — Так же, как вы украли корабли вассалов моей семьи? — рявкнул Лорас.       — А я вас предупреждал, что если вы не пожелаете расплатиться за убийство дворян Волантиса, — вступил в разговор высокий и широкоплечий старик, коим был Малакво Мейгир. Его голос был низким и ровным, без единой нотки эмоций, но в нем чувствовалась сталь непреклонности, — то я буду вынужден предпринять меры по принудительному взысканию этого долга.       Точка. Эти слова были обвинением и оправданием одновременно, только для разных сторон.       — Вы не имеете права, — продолжал орать на магистра сир Лорас. — Кем вы себя возомнили? Там не было ваших дворян, там были наши изменники.       — Ещё один крик на моего отца, и я вызову тебя на дуэль, щенок, — прошипел моряк сквозь зубы, в его голосе звенела неприкрытая угроза, а последнее слово было произнесено с таким презрением, что его можно было пощупать.       — Тише, Артур, — с неизменным спокойствием продолжал Малакво Мейгир.       — Молчать! — потребовали Тихо и Визерис, крикнув одномоментно.       Внезапная, оглушительная тишина опустилась на комнату, тяжелая и звенящая. Лорас вздрогнул, Артур отдернул руку от кинжала, и все присутствующие почувствовали, как на них обрушивается гнев двух самых могущественных фигур в этой комнате. Визерис, чьи глаза теперь горели истинным пламенем Таргариенов, был крайне недоволен таким поведением.       — Вернёмся к делу, — потребовал Визерис. — Что конкретно мы будем делать?       — Я предлагаю окружить город, — Тихо прошёл к фигурам вокруг границ Мира, очерченных на карте по стенам, начав их расставлять одновременно со своими словами. — Грейджои и королевский флот вместе с королём Ступеней заблокируют выход из бухты города в залив, а силы Новой Валирии и Железного трона останутся на суше и по готовности пойдут на штурм. Жителям мы предложим начать бунт внутри, чтобы не голодать и остаться в живых. Им нужно будет всего-то сдать Драхара в руки нашего правосудия.       — Что будут делать драконы? — спросила Дейенерис, касаясь своего глубоко округлившегося живота. Брат очень высоко оценил её храбрость, тем не менее не один раз предложив ей остаться, но она принимала во всём посильное участие и не принимала отказов. Визерис позволил ей участвовать в походе, но не собирался ей рисковать во время битвы.       — Поливать стены огнём, тем самым сократив жертвы наших сил во время битвы и заканчивая прятки мирийцев от нас.       Дени кивнула.       Оценивая картину по раскладу на битву, Визерис строго смотрел как на план боя на карте, так и на подданных Несториса и своих дворян.       — Да помогут нам Боги, — произнёс Визерис.

***

      Покои короля Визериса в особняке Иллирио Мопатиса были обставлены с восточной роскошью, но лишены того изысканного уюта, к которому привык бы правитель Вестероса. Тяжелые шелковые драпировки приглушали свет, проникающий сквозь высокие окна, создавая полумрак, сквозь который проглядывали золотые узоры на стенах и массивные дубовые балки потолка. Воздух был насыщен ароматами экзотических специй и дорогих благовоний, которые, вместо того чтобы успокаивать, лишь усиливали чувство чуждости.       Визерис не сидел. Он стоял у одного из окон, плотно задернутых изнутри, его взгляд был прикован к собственному отражению в полированном мраморном полу, которое то появлялось, то исчезало в тенях. С его плеч свисал тяжелый, темный халат из валирийского шелка, но даже в этой домашней одежде он выглядел как воин, готовый к бою. Его руки были сцеплены за спиной, а чеканные шаги, которые он делал по комнате, были размеренными, но напряженными.       Он чувствовал раздражение. Долгие часы совещания сменялись бесконечными формальностями, а его собственная энергия, жажда действия, находила мало выхода. Союзники, каждый со своими интересами и обидами, были необходимы, но их ссоры были не более чем шумом, отвлекающим от главной цели. Он привел драконов и армию, чтобы помочь вернуть Несторису всю полноту власти, а не улаживать склоки между Вольными городами.       Визерис слегка повернул голову, его серебристые волосы, собранные в простой хвост, блеснули в тусклом свете. Он ждал. Ждал Иллирио Мопатиса, чьи связи и влияние в Эссосе были бесценны. Магистр Пентоса был тем связующим звеном, которое требовалось Таргариенам для начала их триумфального возвращения, а теперь являлся союзником короля в Новой Валирии вместе с Президентом.       Мысли Визериса возвращались к Арианне, ее просьбе вернуться. Ее беспокойство было понятным, но он был королем, и его место было здесь, во главе своей армии. Тем не менее, ее слова оставили легкий, но неприятный отпечаток тревоги в его душе.       Скрип двери вывел его из задумчивости. Визерис выпрямился, его плечи расправились, а лицо приняло выражение спокойной, царственной неприступности. В проеме показалась массивная фигура Иллирио.       — Ваше Величество, — произнес магистр, его голос был мягким, но в нем чувствовалось легкая усталость. Он стоял в дверях. — Позволите ли вы войти?       — Конечно, — обернулся Визерис и зашагал навстречу магистру.       Но следующие слова замерли на его губах.       В следующее мгновение, которое показалось Визерису вечностью, раздался короткий, глухой звук. Иллирио Мопатис, который только что стоял перед ним, живой и полный своей обычной, хоть и несколько приторной, любезности, внезапно застыл. В его глазах отразилось нечто вроде дикого изумления и непонимания, прежде чем они остекленели.       Прямо из его висков торчали концы короткого, окровавленного болта арбалета, пронзившего череп Иллирио насквозь.       Тело магистра дернулось, словно его толкнули невидимой рукой, и с оглушительным, тяжелым звуком рухнуло на пол, не успев даже перешагнуть порог. Кровь, темно-красная и густая, начала медленно растекаться по дорогому ковру, образуя на нем зловещее пятно.       Визерис остановился, как вкопанный. Его шаг прервался на полпути, и он замер, уставившись на распростертое тело Иллирио. Все чувства обострились до предела: запах крови, тихий скрип, вырвавшийся из-под умирающего, и абсолютная, звенящая тишина, наступившая после смертельного выстрела. В его мозгу пронеслась одна мысль, резкая и леденящая.       «Как?!»       Он инстинктивно пригнулся, правой рукой хватаясь за рукоять меча, висевшего на поясе у Таргариена. Глаза Визериса моментально метнулись в проем двери, за пределы комнаты. Коридор был пуст. Ни шороха, ни тени, ни единого следа убийцы. Словно смерть пришла из ниоткуда и растворилась в воздухе.       Его взгляд снова упал на Иллирио. Болт был выпущен с такой точностью, с такой мощью, что ни у кого не было шансов. Это был профессионал, хладнокровный и бесшумный.       Гнев, холодный и обжигающий, начал закипать в груди Визериса. Убить союзника, важного союзника, охватившего своим влиянием весь Пентос, в его собственном доме, прямо у дверей покоев короля — это было не просто покушение на Иллирио. Это был вызов. Вызов ему, королю из Дома Таргариенов, прямое оскорбление его власти и безопасности. Вызов Президенту, вызов семье Мопатиса. Вызов всем собравшимся.       Визерис выпрямился, его глаза горели яростью. Он обернулся, его взгляд пронзал тени комнаты.       — Гвардия! — голос короля раскатился по покоям, сильный и яростный. — Стража! Здесь произошло убийство!       Ему было ясно одно: в Пентосе появился враг, который не боится ни драконов, ни королей. И этот враг только что объявил ему войну.