Две Империи

      Выдвижение к Миру было отложено.       Пентос скорбил. Визерис скорбил. Тихо Несторис распорядился провести достойные похороны своего союзника. Они были знакомы совсем недавно, менее четырёх лет. Но на нём лица не было, словно Тихо Несторис потерял не какого-то подчинённого, а родного брата. Его обычная невозмутимость рухнула, уступив место неприкрытому горю. Визерис знал магистра немногим дольше, но для Таргариена это был важный человек, потому что он был первым, кто поверил в короля и его дело.       Рядом с Несторисом, на его плече, сотрясаясь от рыданий, плакала его юная родственница, которая теперь стала вдовой Иллирио. Она была той самой спутницей, с которой магистр появился на встрече Таргариенов, и которую Иллирио так и не успел представить Визерису. Её тело сотрясалось от конвульсий, тонкие плечи дрожали под тяжестью от неожиданного горя.       — Ты должна быть сильной, Алинет, — шептал ей в ответ Тихо.       — Сначала дядя Бегго, теперь муж! — рыдала юная девица, её голос был полон отчаяния и боли.       Упоминание дяди Бегго указывало на недавнюю трагедию в их собственной семье Несторисов, что делало эту новую потерю ещё более невыносимой.       — Я не брошу ни тебя, ни твоего ребёнка, — обещал стоявший рядом с королём Президент Новой Валирии.       Визерис, который был невольным свидетелем этой сцены горя, чувствовал, как внутри него поднимается волна сострадания, смешанного с собственной печалью. Он вспомнил, как на протяжении всей жизни Иллирио Мопатису не везло с женами и детьми. Дети рождались мертвыми, а две жены, включая Серру — так, кажется, звали любовь всей жизни магистра, о которой Иллирио иногда упоминал в редкие моменты откровенности, — умерли раньше него. И вот теперь, когда судьба, казалось, наконец улыбнулась ему, подарив молодую жену и ожидание наследника, он был у них жестоко отнят. Получалось, что он так и не увидит своего ребенка, не испытает радости отцовства, которую так долго искал. Это было несправедливо и жестоко.       Наконец, когда приготовления к погребению были завершены, под руку с Тихо Несторисом, овдовевшая Алинет, его родственница, вышла попрощаться с мужем в последний раз. Её лицо было бледным и опухшим от слез, но она держалась прямо, находя опору в присутствии своего могущественного дяди. Тело Иллирио Мопатиса, завернутое в богатые саваны, уже ожидало, чтобы его унесли жрецы Владыки Света для проведения последних обрядов, согласно обычаям. Визерис наблюдал за этим с тяжелым сердцем.       Король слегка задержался из-за разговора с Дейенерис. Его сестра, чье состояние было весьма хрупким, нуждалась в постоянном внимании мейстера. Разговор был о необходимости еще раз повременить с походом к Миру, который и без того уже был отложен из-за убийства Иллирио. Мейстер прогнозировал, что роды Дейенерис могут начаться в любой момент. Визерис, несмотря на свою нетерпеливость и стремление к действию, не мог возразить против этого. Он кивнул, соглашаясь с необходимостью ждать.       Возвращаясь в свои покои в особняке покойного Иллирио, который теперь ощущался как чужое, неспокойное место, Визерис заметил одинокую фигуру. Тихо Несторис, Президент Новой Валирии, стоял поодаль от основной процессии скорбящих, совершенно один, на возвышенности, откуда открывался потрясающий вид на бухту Пентоса. Его взгляд был устремлен вдаль, в бескрайнее море, словно он пытался найти в его неспокойных волнах ответы на свои вопросы или утешение для своей нехарактерной для него скорби. Черный плащ развевался на ветру, создавая драматический силуэт на фоне сумеречного неба.       Визерис остановился. Он сделал едва заметный жест сиру Мерлону, указывая ему оставаться на месте. Рыцарь, понимая, что королю нужно уединение, остановился, заняв позицию, с которой он мог бы незаметно наблюдать за происходящим, оставаясь при этом достаточно далеко.       Король медленно, размеренными шагами приблизился к Тихо Несторису. Он не спешил, позволяя тишине и атмосфере момента говорить за себя. Ветер трепал его серебряные волосы, а в воздухе все еще витал запах погребальных костров.       Подойдя на достаточно близкое расстояние, Визерис остановился рядом с банкиром, не нарушая его молчания, но и не демонстрируя излишнего почтения. Несколько секунд они стояли бок о бок, их взгляды были обращены к морю. Наконец Визерис нарушил тишину.       — Он нас познакомил, — произнёс Визерис.       Шум волн сопровождал этот разговор, если его так можно было назвать. Тихо Несторис думал о чём-то, что явно его сильно гложило. Банкир и без того был на пару десятков лет старше Визериса, а сейчас он выглядел так, словно постарел ещё лет на двадцать.       — Я невзначай услышал вашу поддержку для родственницы, — начал король. — И я позволю себе сказать, что с вашей стороны это очень вели…       — У неё остался только я, — проговорил Тихо. — И я очень виноват перед ней. Она осталась сиротой в детстве, Бегго воспитывал её. Она нам с ним приходится двоюродной племянницей. Некоторые родные братья друг друга не выносят, а мой брат стал отцом для дальней племянницы, хотя ему ничего не стоило бросить её на произвол судьбы. Теперь его нет.       — Не стану спрашивать, почему.       — Спасибо, — такие вопросы Тихо были не нужны. — Трагедии иногда необходимы для восстановления закона и порядка управления.       Визерис без понимания посмотрел на Тихо. Что Президент имел в виду? Браавосиец посмотрел на Таргариена.       — Не знаете, кто это сказал? — грустно улыбнулся Несторис.       Визерис отрицательно покачал головой, на что в ответ Тихо посмотрел на разгорающееся пламя, где предали огню тело истинно верующего рглорианца Иллирио Мопатиса.       — Иллирио держал Пентос в ежовых рукавицах, — объяснял Тихо истины, которые Визерис знал и до этого. — Менялись принцы, другие магистры, а он правил. Скоро его власть будут делить все оставшиеся. И у меня нет ресурса, чтобы отхватить кусок для Алинет и её ребёнка, — в голосе Несториса чувствовалась вина, что открывало эту личность для Визериса с неожиданной стороны. Вина вообще свойственна банкирам? — Всё, что теперь в этом городе им принадлежит, — это особняк Иллирио. Нам пора идти на Мир.       — Дейенерис скоро рожать, она пока не может.       Тихо ругнулся себе под нос, услышав возражения короля, по взгляду которого было понятно, что обсуждать это он не будет.       — Почему вы так хотите поспешить?       — Я оставил в Мире нечто важное. Я имею право беспокоиться, — Несторис развернулся и ушёл, не оставив объяснений своим словам. Таргариену оставалось лишь гадать, что банкир имел в виду.       Слова Тихо о масштабах бедствия, которое грозило Пентосу после гибели Иллирио, перекликались с тем отчаянием, что король видел и слышал из уст юной Алинет Несторис. Визерис собственными глазами видел, как рушится привычный уклад, и это, в совокупности с постоянным напряжением последних дней, подтолкнуло его на отчаянный шаг.       Король Визерис, вернувшись в свои покои в особняке покойного магистра, почувствовал острую необходимость действовать. Он потребовал перо и бумагу.       То, что он намеревался написать, было делом особой важности, и его обычно не решали в одиночку. Это касалось будущего Таргариенов, его собственного будущего и требовало свидетелей, гарантов. Осознание, что вокруг него мало тех, кому он мог бы полностью доверять, давило.       Бейлон Грейджой, хотя и был его десницей и верным союзником, имел свой интерес в воцарении Визериса. Король не желал допускать чрезмерного влияния Грейджоя, потому что понимал: его неограниченная власть приведёт к войне. Визерис не хотел посвящать его в свои глубочайшие опасения относительно хрупкости своего положения.       Тиреллы, хоть и были сейчас союзниками, подорвали королевское доверие своими действиями и недавними спорами со стороны сира Лораса. Их верность была скорее результатом стечения обстоятельств, нежели искренней преданности, и Визерис не мог полностью на них полагаться в таком деликатном вопросе. Присутствие рыцарей Королевской гвардии хотя и обеспечивало физическую безопасность, но не было необходимо для составления такого рода документа. Наоборот, чем меньше людей будет знать о его содержании, тем лучше.       Тихо Несторис, несмотря на их сближение после смерти Иллирио, ещё не был ему родственником, и его интересы, хотя и пересекались с интересами Визериса, все же оставались прежде всего интересами Новой Валирии и Железного банка. Он не мог стать гарантом семейных дел Таргариенов и государственных дел Железного трона.       Что касается Эйгона, Визерис опасался его. Права Эйгона на Железный трон были весомее, чем у Визериса, и его открытые сомнения в действиях Визериса, хотя и скрываемые за маской почтения, были вызовом. Он не мог доверять и ему.       Оставался лишь один человек, которому он мог доверять абсолютно, чья преданность была безусловной, и чьи интересы были неразрывно связаны с его собственными — его жена, Арианна Мартелл. Её брат, принц Квентин Мартелл, доказал свою верность, пройдя рядом с Визерисом через несколько битв. Кто, как не он, обеспечит права своей сестры и её детей?       И кому как не Дейенерис помогать мужу и племянникам?       И, наконец, был принц Джон. Джон, которого воспитывали иначе, вдали от интриг и борьбы за власть. Он спас Визериса, хотя, если бы он желал трона, мог бы и не вмешиваться. Его бескорыстная помощь, его молчаливая честь давали Визерису основание доверять ему. Он был не столько Таргариеном, сколько Старком, он был человеком чести, незапятнанным борьбой за власть. Вероятно, это его и спасло от того, что приходилось переживать Визерису.       Именно их он и вызвал — принца Квентина, принцессу Дейенерис и принца Джона. Эти трое были теми немногими, кому Визерис мог безоговорочно доверить свою волю, свою тайну и будущее своего рода.       Тишина в покоях Визериса, нарушаемая лишь редким потрескиванием углей в камине и шорохом пера, была почти осязаемой. Напряжение висело в воздухе. Эта тишина продолжалась до тех пор, пока Визерис, наконец, не запечатал письмо, адресованное своей жене Арианне. Это был документ огромной важности, его указ. С его содержанием король лично ознакомил всех троих присутствующих: принца Квентина, принца Джона и принцессу Дейенерис.       Когда Визерис закончил, его взгляд обвел присутствующих.       — Вы обязаны знать это, так как я доверяю вам, — произнес государь, его голос был серьёзен, но полон глубокого доверия. — Прошу вас поставить ваши подписи, что вы ознакомлены с письмом.       Это была не просто формальность, это было признание их роли как свидетелей и гарантов его воли.       — Затем оно будет отправлено Арианне.       Визерис передал пергамент. После того как подписи были поставлены, он снова обратился к Квентину:       — Квентин, у тебя есть рыцарь, которому ты доверяешь, кто действительно доставит это письмо моей жене?       Вопрос был не праздным. Убийство Иллирио доказало, что враги могут быть где угодно, и послание такого значения требовало абсолютной надежности.       Дорниец поначалу растерялся. Его ум лихорадочно перебирал имена. Первыми вариантами, пришедшими ему на ум, были его преданные спутники, с которыми он воспитывался в Доме Айронвудов — вассалов Мартеллов. Ожидаемо, Квентин заговорил о сире Арчибальде, королевском гвардейце, и сире Клетусе, наследнике Айронвуда, двух опытных и надежных рыцарях, которые доказали свою верность.       Визерис, удовлетворившись выбором, кивнул. Письмо, которое теперь имело подписи трех важнейших людей в его ближайшем окружении и самого короля было вручено принцу Квентину.       — Прикажи им доставить послание королеве. Я не смогу быть спокоен, не удостоверившись, что оно дошло до неё, — Визерис подчеркнул важность немедленной и безопасной доставки. Его беспокойство было очевидно: Арианна не должна, если что-то случится, остаться в положении Алинет Айронвуд.       Квентин склонил голову в знак повиновения.       — Да, Ваше Величество.       Он откланялся и уже собирался удалиться, чтобы отдать приказ своим рыцарям, когда покои внезапно разорвали скрипы и протяжные звуки, издаваемые Дейенерис. Эти звуки были резкими, полными боли и усиливались с каждым мгновением, заглушая шорох шагов Квентина.       Все взгляды мгновенно метнулись к Дейенерис. Принц Квентин, увидев свою супругу, которая хваталась за живот, а её лицо исказилось от нестерпимой боли, тут же подбежал к ней, его тревога была неподдельной.       — Дени, что с тобой? — с волнением в голосе спросил Квентин.       Дейенерис, стиснув зубы, собрала все силы и, превозмогая боль, громко крикнула, чтобы все услышали:       — Началось!

***

      Город Мир уже давно был на осадном положении, ожидая блокады: флотилию для осуществления этого поставили под общее командование лорда Бейлона Грейджоя. Ни одно судно не могло войти или выйти из гавани. Она вошла в залив Мира синхронно с подходом сил короля Визериса и господина Несториса. Основу составляли Золотые Мечи, рыцари Дорна, дотракийские кхаласары Дейенерис и солдаты Республики.       Вместе с письмом Визериса в столицу была отправлена и новорождённая Элия Мартелл, дочь Дейенерис и Квентина.       Прибыв к стенам Мира, сухопутные силы не стали предпринимать немедленного штурма. Вместо этого они приступили к тщательному окружению города. Мобильные отряды дотракийцев перерезали все сухопутные пути снабжения, препятствуя доставке продовольствия и любых подкреплений. Вокруг Мира были разбиты многочисленные осадные лагеря.       Разведчики и легкая кавалерия постоянно патрулировали окрестности, подавляя любые попытки вылазок или прорыва блокады.       Мир оказался в ловушке.       Самая большая опасность, которая грозила городу, — это драконы. Утверждены были все части плана, но Тихо Несторис был последним при утверждении их всех. Его медлительность и нерешительность, которые были совершенно несвойственны Президенту, уже действовали на нервы некоторым из сторонников Визериса. Но в конце концов он в предпоследний день перед намеченным штурмом радикально поменял всё.       — Милорды, — начал Тихо, его голос был ровным и уверенным. — Вам стоит подойти к стенам города со стороны банка Лорнелей.       Президент указал на карте на внушительное здание.       — Туда свезли всё золото, и там менее всего людей. — Он сделал паузу, позволяя информации уложиться в головах собравшихся. — Потому что нас ждут у банка Драхара. Но там ловушка: там ничего нет, и сделано это для того, чтобы запереть там часть наших сил навсегда.       В шатре воцарилась напряженная тишина, когда все внимательно слушали. Здесь были собраны ключевые фигуры: Мейгиры, Бейлиш, Грейджой, принцы Мартеллы, сами Таргариены, а также представители различных регионов Вестероса — Долины, Севера, Талли и даже сир Лорас Тирелл. Все они, от старых лордов до молодых принцев, прислушивались к каждому слову Президента, понимая, что от этого плана зависит успех всего штурма.       Эйгон, в своей вечной жажде действия, первым подал голос:       — Золотые Мечи возьмут на себя банк Лорнелей, — проговорил он, предлагая использовать элитных наемников, известных своей мощью и дисциплиной для захвата главной цели.       Тихо коротко кивнул, одобряя это предложение, и продолжил, переходя к следующему критически важному моменту плана:       — Под дворцом Драхаров есть тоннель, который может позволить Драхару скрыться. Этот тоннель непременно надо захватить перед тем, как начинать основной штурм, — он снова указал на карту. — Во дворце есть мой информатор. Мои силы отправятся туда за ней, чтобы она не была в центре событий. Как только я спасу её, мы можем начинать штурм.       Принц Оберин Мартелл, известный своей проницательностью, резонно уточнил:       — Когда они отправятся?       — В час совы, — ответил Тихо, имея в виду глубокую ночь, предрассветные часы, — когда будет возможность проскользнуть внутрь.       Визерис, до сих пор молчавший, с недоверием опёрся на стол, его взгляд остановился на Президенте. Как ранее, так и сейчас основная цель речи Тихо была в намерении снова отсрочить штурм, и это вызывало у короля нетерпение.       — Штурм намечен на час соловья, — твёрдо произнес Визерис, указывая на рассвет, когда первые лучи солнца озаряют небо, как на заранее оговоренное время начала атаки.       — Нужно ждать, — потребовал Тихо, его голос, хоть и спокойный, звучал непреклонно.       Визерис поднял руку, показывая, что намерен говорить, и никто не должен его перебивать. В его голосе прозвучало нарастающее раздражение.       — Вы больше всех желаете переносить штурм, — он выдержал паузу, обводя взглядом всех присутствующих. — Мы и так потеряли много времени. Мы не можем больше ждать. У вас час на спасение информатора, раз он так ценен. — Визерис был готов пойти на компромисс, но последний раз. — После я отдам приказ, поскольку не могу кормить свои силы лишние дни, это дорого обходится короне.       Принц Квентин Мартелл, как мастер над монетой, тут же поддержал своего короля. Он сразу же озвучил то, о чём все знали, но предпочитали не говорить вслух: война, особенно такая масштабная осада, была чрезвычайно дорогим удовольствием. Каждая лишняя неделя, каждый лишний день простоя означал колоссальные траты на содержание огромной армии. Такого же мнения придерживался и его дядя Оберин, опытный воин, понимающий, что войска не должны простаивать без дела. Промедление не только стоило денег, но и подрывало моральный дух и боеготовность.       — Больше откладывать мы не будем, — завершил совет король Визерис, его слова были окончательными и не подлежали оспариванию, несмотря на то, что Тихо Несторис, благодаря своему влиянию и должности, по сути, имел такой же вес в этом совете, как и сам король. Решение было принято. Штурм должен был состояться на рассвете, сразу после часа совы.       Все покинули совет, оставив Визериса наедине. Сам он не спал всю ночь, а на рассвете к нему пришёл его оруженосец, начавший помогать ему собираться на битву.

***

      Рассвет. Не как того желал Тихо, а в час соловья, как и приказал Визерис. Первые, едва заметные лучи солнца еще только касались горизонта, но для Таргариенов эти мгновения уже горели ярким пламенем. Король отправился к оврагу, где его ждали драконьи всадники. Взмывая в небо вместе с сестрой и племянником, король мог видеть Мир, чьи стены казались такими же незыблемыми, как и тысячелетние предрассудки его жителей. Лица Дени и Эйгона были бледны от напряжения, но глаза горели тем же древним огнем. Три Таргариена, три дракона — они были готовы к бою.       Ну, стоило надеяться, что Несторису удалось спасти эту ценную девушку.       Под драконами, в нетерпеливом ожидании, выстроились войска. Воины Вестероса — рыцари Долины, люди Севера, отряды Талли, копейщики Дорна, авангарды Золотых Мечей и Простора, штормовики, безупречные и дотракийцы. Рядом с ними — легионы Новой Валирии, одичалые. Они все ждали их знака. Знака драконов.       Визерион поднял голову, его чешуя блеснула в скудном свете. Рев, древний и первобытный, вырвался из его глотки, сотрясая воздух и предвещая неизбежное. Вслед за ним отозвались Рейгаль Эйгона и Дрогон Дени. Три голоса, единый хор разрушения.       «Пламя и Кровь!»       — Вперёд! — приказал Визерис, и его голос, усиленный рёвом драконов, казалось, прокатился по всей равнине.       Они начали продвижение в сторону города. Визерион мощным взмахом крыльев унес короля над стенами Мира. Под ними простирался замерший от ужаса город, их армии, взирающие на это зрелище. Дени на Дрогоне и Эйгон на Рейгале летели по обеим сторонам от Визериса, словно три языка пламени, несущихся к цели.       Первый столб огня вырвался из пасти Визериона. Неистовое, обжигающее пламя ударило в каменную кладку, мгновенно превращая вековые стены в текучую лаву. Затем со своими атаками последовали Дрогон и Рейгаль. Три огненных реки обрушились на три разных участка стены. Крик ужаса из города был заглушен грохотом обрушивающихся камней и ревом драконов. Никто не слышал их мольбы, все только видели, как вековые бастионы плавятся, крошатся и рассыпаются, словно карточные домики.       Воздух наполнился запахом гари и раскаленного камня. В считанные минуты, там, где стояли неприступные стены, остались дымящиеся руины. Проходы. Путь для армий был открыт.       Визерис видел, как внизу оседала едва дымящаяся пыль и вперёд ринулись первые волны пехоты и дотракийской конницы. Войска Вестероса и Новой Валирии, словно единый, неудержимый поток хлынули в город, перескакивая те места, где раньше были стены. Они шли почти без потерь, без единого выстрела в ответ, потому что король Визерис, Дейенерис и Эйгон уже уничтожили их защиту.       И пока драконы творили разрушения над стенами, с моря донесся раскатистый грохот. Глухие удары, сотрясающие воздух, не оставляли сомнений — это флот. Лорд Бейлон Грейджой на своём «Великом Кракене», Монфорд Веларион на «Гордости Дрифтмарка» и Артур Мейгир на своих галерах обрушивали свои осадные машины и баллисты на порт Мира. Визерис представлял, как взрываются склады, горят корабли, и паника охватывает защитников гавани. Порт, жизненно важная артерия города, был под огнем, отрезая Мир от любого бегства или подкрепления с моря.       Отряды Вестероса — воины Долины, люди Севера, рыцари Талли и Простора — дисциплинированно двигались вперёд, сталкиваясь с первыми, дезорганизованными группами городской стражи. Сопротивление было хаотичным, лишенным централизованного командования: те, кто должен был защищать стены, либо сгорели заживо, либо бежали в панике. Казалось, что несмотря на гибель Иллирио, которого Драхар также обвинял в измене, битва вновь стала лёгкой прогулкой.       Дени на Дрогоне и Эйгон на Рейгале кружили чуть ниже, их драконы, казалось, наслаждались хаосом, но действовали избирательно. Они не изрыгали огонь на гражданские кварталы — их гнев был направлен на Драхаров, не на всех жителей, хотя в войне всегда есть невинные жертвы. Тем более, что во время блокады герольды Несториса призывали жителей к свержению и выдаче Верховного магистра Триархии. Драконье грозное присутствие в небе было достаточным, чтобы сеять страх и парализовать волю к сопротивлению.       А тем временем те же Золотые Мечи уже были там, прочёсывая улицы.       Взгляд короля скользнул к порту. Густой чёрный дым поднимался клубами, заслоняя солнце. Визерион издал довольный рык, словно разделяя удовлетворение всадника. Корабли Грейджоя, Велариона и Мейгира работали эффективно. Весь берег горел, охваченный огнем, искорёженные остовы кораблей торчали из воды. Никто не уйдет этим путём. Никто не придёт на помощь.       На участки скопления войск Дориана Драхара Визерис направил очередной столб пламени дракона. Это помогало силам Новой Валирии и Вестероса занимать кварталы за кварталом. А так как битва проходила на рассвете, то сторожившие всю ночь город осаждённые не могли долго поддерживать боевой ритм.       Таргариен сосредоточился на дворце Драхаров. Огромное, вычурное здание, символ мирийского богатства и высокомерия теперь казалось одиноким и уязвимым. Он видел, как войска стягивались к нему со всех сторон. Дотракийцы, северяне под командованием Робба Старка и принца Джона, моряки с Железных островов, продвинувшиеся далее порта уже блокировали главные ворота. Аракхи дотракийцев блестели в предрассветном свете. Рядом с ними выстраивались ряды пехоты под командованием принца Квентина Мартелла и его дорнийских рыцарей.       Дворец был окружён.       — Снижайся! — на валирийском проговорил Визерис.       Могучий дракон с глухим хлопком крыльев начал опускаться, его тень скользила по крышам и улицам, вызывая новые волны паники среди тирошийских и мирийских недобитков. Земля дрогнула под лапами зверя, подняв облако пыли. Визерион издал низкий, гортанный рык, словно заявляя о своем присутствии, и опустил шею, позволяя королю спешиться. Его сапоги тяжело стукнули по мостовой. В воздухе висел запах пепла, крови и предвкушения победы.       Вокруг тут же оказались Джон, Квентин и сир Мерлон Крейкхолл. Их лица были покрыты копотью и потом, но в глазах горел огонь битвы. Волосы Квентина прилипли друг к другу и к лицу, окрашенные в бордовый цвет крови.       — Ваше Величество! — почтительно поклонился Джон, указывая на здание. — Дворец окружен. Сопротивление за его стенами подавлено.       Визерис окинул взглядом дворцовые стены, нетронутые драконьим пламенем, но казавшиеся хрупкими перед лицом такой силы.       — Где Драхар? — прозвучал низкий и требовательный королевский голос.       — Никто не выходил и не входил с момента нашего приближения, Ваше Величество, — ответил Квентин. — Агенты Несториса проникли внутрь раньше. Ждём их сигнала.       Едва принцы закончили свои доклады, как раздался едва слышимый скрип, а затем нарастающий скрежет. Огромные, окованные железом главные ворота дворца Драхара, казавшиеся до этого неприступными, медленно, с усилием начали отворяться. Из проёма выглянула невысокая фигура в темном, невзрачном одеянии. Это была женщина с валирийскими чертами, её лицо было испачкано копотью, а глаза лихорадочно блестели.       Визерис застыл: это информатор Несториса? Она быстро кивнула ему и его военачальникам, а затем, едва заметным движением, махнула рукой вглубь дворца, указывая путь.       — Вперёд!       Без промедления войско двинулось к открытым воротам. Джон, Квентин, сир Мерлон и другие рыцари Вестероса, а также гвардейцы Новой Валирии ринулись следом, их мечи были обнажены, щиты готовы к бою. Король Визерис тоже обнажил свой меч.       — Ваше Величество, — незнакомка приблизилась к нему с поклоном. — Мы ждали вас, — взгляд её был прикован к дракону.       — Вы информатор Президента? Как вы это сделали?       — Через постель, — таинственно подмигнула она Визерису.       Армия врывалась во дворцовые коридоры. Это был огромный внутренний двор, вымощенный мрамором, но теперь он был усеян телами поверженных стражников. Кое-где еще поднимался дымок от небольших пожаров, а воздух был пропитан запахом крови и страха. Агенты Тихо уже проделали огромную работу. Их небольшая группа, вооруженная кинжалами и скрытностью, нейтрализовала значительную часть охраны, прежде чем их армия подошла к стенам.       Но в плане было спасение информатора и вывод сил. Что-то пошло не так, но очень в пользу Несториса.       В глубине двора раздались крики и звон стали. Последние оставшиеся защитники Драхара, осознав безвыходность своего положения, пытались дать отпор. Они были немногочисленны, деморализованы и совершенно не готовы к такой стремительной и безжалостной атаке.       Монарх сам встретил двух стражников. Один, в тяжёлых доспехах, замахнулся топором. Он уклонился, и меч пронзил его горло. Второй, явно менее опытный, запаниковал и отступил. Визерис настиг его одним шагом и быстрым ударом в спину покончил с ним.       Вслед за ним прибыли сир Лорас, принц Оберин, лорд Бейлон и другие полководцы. Битва во дворе длилась недолго. Это была скорее зачистка, чем сражение. За считанные минуты сопротивление было сломлено. Повсюду лежали тела.       — Внутрь! Прочесать все помещения! — приказал король, уже покрытый кровью и потом, указывая на главный вход во дворец. — Нам нужен Драхар!       — Ваше Величество, — всё та же незнакомка приблизилась к нему. — Боюсь, он ушёл. Простите, я не смогла бы его остановить и…       — Всё хорошо, — Визерис почему-то принялся её тут же успокаивать. — Вы и так облегчили нам задачу.       — Будьте осторожны во дворце, — предупредила она, — Я знаю здесь не всё, но он мог оставить нам всем ловушки.       Визерис кивнул. Рыцари и гвардейцы хлынули внутрь дворца. Он сам последовал за ними, держа орудие наготове. Внутри царил роскошный, но теперь изувеченный беспорядок. Обнажённые гобелены, опрокинутые статуи, разбросанные ковры — свидетельства паники и поспешного бегства. Все продвигались по широким коридорам, осматривая тронный зал, личные покои Драхара, сокровищницы, которые, к сожалению, оказались пусты.       — Ваше Величество! — крикнул принц Джон, появившись из боковой галереи, его лицо было мрачно. — Здесь!       Визерис поспешил к нему. Джон стоял на коленях перед едва заметным проёмом в стене, скрытым за гобеленом. Это была узкая, тёмная дыра, едва ли достаточная для одного человека. От неё тянулся слабый запах земли и сырости. Тот самый тоннель, о котором говорил Тихо.       — Он ушёл, — Визерис повторил слова незнакомки, сжимая кулак на рукояти меча. Раздражение вспыхнуло, но тут же было подавлено. Главное — город взят. Драхар был всего лишь одним человеком, а Мир — целым городом.       — Ничего, Ваше Величество, — сказал принц Оберин, подходя к нему. — Его бегство лишь подтверждает нашу победу. Он потерял всё. Он теперь никто.       Визерис согласился. Король направился обратно к мраморным дворам в начале дворца. К нему по пути присоединялись все его полководцы от Бейлона Грейджоя до Лораса Тирелла: все лорды и сиры, приближённые к королю, были покрыты кровью. Лица и доспехи, сталь на клинках и мечах побагровели.       Из-за открытых главных ворот донёсся звук труб. Фанфары, яркие и торжествующие, прорезали дымное утро. Все военачальники, стоявшие рядом с королём, переглянулись, а затем двинулись к выходу, чтобы встретить нового гостя.       Солнце уже поднялось выше, заливая золотым светом разрушенный, но теперь взятый город. И на этом дворе, на белоснежном коне, одетый в дорогие, нетронутые доспехи и плащ, не измазанный ни единой пылинкой, сидел Тихо Несторис. За ним шагали пешком солдаты вместе с Вице-президентом Бейлишем, Малакво Мейгиром и ещё какими-то придворными из Браавоса. Их безупречный вид резко контрастировал с потной, запыленной и окровавленной свитой короля. Рядом с ним, на поводке, следовал его личный слуга, держащий знамя Новой Валирии, которое развевалось на ветру.       Тихо спешился с коня с грацией, которая казалась почти неуместной посреди хаоса завоеванного города. Его взгляд скользнул по лицу Визериса, задержавшись на пятнах крови и копоти, затем по телам стражников во дворе. В его глазах читалось легкое, едва уловимое удовлетворение, возможно, от того, что его предостережения о необходимости быть осторожными оказались пророческими, а может быть, от того, что он прибыл на пир победителей не испачкав рук.       Он подошел к вестеросцам, его лицо было непроницаемо, но уголки губ чуть заметно приподнялись. Валирийская незнакомка присоединилась к нему.       — Ваше Величество, — произнёс Тихо Несторис, его голос был громким и отчетливым, разносясь по недавнему полю боя — Я объявляю Мир павшим. Победа за нами!

***

      Шум торжества медленно угасал за толстыми стенами дворца Драхара. Военачальники, хоть и обескураженные появлением Несториса, но довольные победой, обсуждали свои успехи и дальнейшие планы, а солдаты уже начинали праздновать в захваченном городе. Но Визерис Таргариен не мог найти покоя в этом общем ликовании. Победа была его, но усталость, физическая и ментальная, давила тяжелым грузом. Драхар сбежал, и эта мысль, как заноза, не давала ему покоя, несмотря на все уверения Оберина.       Он приказал своим людям оставить его в покое. Таргариену хотелось просто подумать. И нашёл он убежище в солярии Драхара — светлой, просторной комнате, откуда открывался вид на разрушенный город и далёкое, ещё дымящееся море. Когда-то это место было символом могущества Драхара, теперь же оно стало королевским трофеем. Покои проверили на наличие ловушек, тайников и недобитков. Ничего не было.       Единственным источником света была одна восковая свеча на тяжелом письменном столе. Он поджёг её, и она стала отбрасывать пляшущие тени на роскошную, но теперь несколько пыльную мебель.       Визерис опустился в мягкое кресло, налив себе чашу арборского вина — терпкого, с легкой горечью, как и сама эта победа.       Но главное, что родного, ведь здешнее могло быть отравлено.       Отхлебнув глоток, он закрыл глаза, пытаясь собрать свои мысли воедино. Образы минувшего дня проносились перед глазами: рёв драконов, плавящиеся стены, лица воинов, искаженные яростью, крики победы. И лицо информатора Тихо — эти валирийские черты, странная ухмылка и дерзкие слова. «Через постель». Неужели Драхар был так слеп или настолько уверен в своей неуязвимости? Или это был ещё один хитроумный ход Несториса? Что это за девица?       Король думал о Дени, Эйгоне и Джоне. Они сражались доблестно, доказав, что древняя кровь Таргариенов течет в их жилах так же сильно, как и в его собственной. Они были единым целым в этот день, три дракона, сжигающие врагов, и белый волк, ведущий людей в бой.       Но эта сплоченность была хрупкой. Цена этой войны уже была высока, а дорога впереди казалась ещё более тернистой. Кто убил Иллирио? Прямо при Визерисе, да ещё и остался незамеченным… Этот момент не отпускал государя до сих пор.       А ещё мысли короля касались его детей, его жены. Он уже стремился воссоединиться с ними, надеялся на скорое возвращение с триумфом, который разделит с его любимой Арианной.       Голова начала тяжело гудеть. Вино не приносило облегчения, а только усиливало давящее чувство усталости. В горле запершило, и мужчина почувствовал странную слабость, пронзившую его до самых костей. Таргариен попытался сосредоточиться, но мысли стали расплывчатыми, как тени на стенах. Возможно, сказалось нервное напряжение, или…       Резкий спазм свел желудок. Визерис схватился за грудь, пытаясь отдышаться, но воздух, казалось, стал густым и тяжелым. Сердце бешено забилось, а затем начало замедляться, делая долгие, мучительные паузы. Холодный пот выступил на лбу.       — Что… за?.. — прохрипел король.       Он попытался подняться со стула, чтобы покинуть солярий, но ноги не слушались. Кресло качнулось, и мир перед глазами поплыл, закручиваясь в темную воронку. Вся сила покидала его тело.       Последний его взгляд перед тем, как голова тяжело рухнула на полированный письменный стол, а веки закрыли и без того помутневшие глаза, упал на догорающую восковую свечу. Её огонек, крохотный и мерцающий, был единственным источником света в наступающей темноте. Он дрогнул, казалось, повторяя королевский вздох. Король не мог сделать ни одного глотка воздуха.       А затем всё погрузилось в непроглядный мрак.