Глава 51. Правосудие королевы
15 октября 2025 г., 10:00
После предложения Эйгоном своей кандидатуры шатёр застыл в немой тишине. Лицо королевы Арианны выражало что-то среднее между гневом, озверением и желанием убивать. Именно в этом треугольнике чувств металась овдовевшая истеричка, коей Арианна была всё то время, сколько он с ней был знаком. Слово ей не скажи!
И тем не менее даже её изначально лорд Мейс был склонен поддержать, ведь все остальные варианты были откровенно невозможными.
Принц Джон не так давно вошёл в королевскую семью, воспитывался как бастард и последователь примитивного доисторического культа, то есть был слишком близок к их недавним врагам в прошлой войне — Старкам.
Лорд Бейлон? В свете их напряжённых отношений, стань он регентом, его власть была бы безграничной, причём на долгие годы, и это ударило бы по Хайгардену хуже некуда. Принцессу из песков хотя бы могли сдержать Мартеллы, с которыми их отношения, наоборот, потеплели. Более того, нельзя было доверить ей воспитание будущего короля. Юному Деймону скоро должно стукнуть четыре года, а затем он войдёт в осознанный возраст. Ему нужно было мужское воспитание на благо королевства. Королева Арианна дать ему такое воспитание не могла.
Когда принц Эйгон выдвинул себя, Тирелл вновь подумал об этом мужском воспитании. В конце концов, править тоже надо было учиться, а король Визерис… не умел править. Принца Эйгона же готовили к этому с рождения. Возможно, ради будущего государства такое стечение обстоятельств было лучшим исходом. Они узнали всё об Арианне, готовой ради мести и ярости бросить в топку войны ещё десятки тысяч солдат, подогревая и поддерживая власть и амбиции Несториса; да и о самом Несторисе, готовом ради власти пожертвовать королём и собственными родственниками.
В итоге Мейс счёл эту кандидатуру более подходящей нуждам королевства.
— Друзья мои, принц Эйгон дело говорит! Король Визерис был фигурой, объединяющей нас, чьё правление и деятельность были направлены на предотвращение всех наших конфликтов.
И неважно, что на самом деле этого не случилось.
— Принц Эйгон под собой имеет лишь голую скалу, ему нечего терять и приобретать. Я согласен с кандидатурой принца и поддерживаю её ради блага государства! — окончил лорд Тирелл.
— Я тоже поддерживаю принца Эйгона, — Оберин Мартелл также сделал выбор между племянниками.
— Дядя! — воскликнула Арианна, будучи ошарашенной.
— Прости, племянница, но ты не права в своих оценках. Нельзя слепо верить банкиру. Нельзя обвинять тех, кто стоял рядом с твоим мужем лицом к лицу, а я участвовал в битве и всё видел.
— Милорды, — возразил принц Джон Таргариен, — есть воля короля. Он желал…
— Вот именно — желал. Не назначал, — наотрез сказал Ренли. — Если бы он назначил, разговор был бы другой.
— Он назначил! — срывалась на крик королева. — Вы читать разучились? Он вверил мне Совет! Вы подтираетесь памятью моего мужа, но я не позволю этому случиться!
— Кузина, — пытался остановить принц Эйгон королеву. — В вас говорят боль и гнев. Но мы не можем слепо следовать войне. Мы найдём убийц и накажем их. Пожалуйста, давайте сохраним мир в Совете и в державе.
— Сохраним, когда ты присягнёшь мне и моему сыну, — прыснула дорнийка.
— Я тоже поддержу кандидатуру принца Эйгона, — взял слово лорд Веларион. — Здесь, в данный момент, мы принимаем критически важное для государства решение. Принц Эйгон может стать объединяющей кандидатурой.
Арианна Мартелл продолжала всё отрицать. Она прямо заявила, что никогда не признает Эйгона регентом.
— Это будет изменой, — прямо напомнил ей Ренли.
— Нет, — возразил Квентин, брат Арианны, поддержанный женой и принцем Джоном. — Мы лично видели, как король собственноручно писал эти строки. Такова воля Визериса. И в соответствии с ней я признаю регентом мою сестру, вдовствующую королеву Арианну.
Принц Квентин был поддержан Дейенерис и Джоном. А вот лорд Варис также выступил в пользу Эйгона.
— В конце концов, — озвучил свою мысль Мейс, — короля должен воспитывать мужчина, а потому его кузен — лучший для этого пример.
После этих слов Арианна окончательно взорвалась: женщина достала кинжал, который ей подарил Визерис. Раздался оглушительный треск, и по полированной поверхности столешницы расползлась глубокая, уродливая трещина. Советники, сидевшие поблизости, инстинктивно вздрогнули и поспешили отдернуть руки от стола, испуганно глядя на вонзенное в него лезвие. Лорд Бейлон, который до этого лишь молча наблюдал, без единого звука отодвинулся вместе со стулом, подальше от эпицентра королевского гнева. Только на лице Мейса Тирелла не дрогнул ни один мускул, не промелькнуло ни малейшего изменения. Он уже не в первый раз наблюдал, как эта особа, в приступе ярости, угрожает кинжалом. Как и тогда, в Староместе, когда она впервые обнажила сталь, он вновь начал исподтишка, почти бессознательно, искать глазами что-то тяжелое, что могло бы послужить защитой или, при необходимости, оружием.
— Да вы!.. — прошипела Арианна, её голос был низок и опасен, словно шипение змеи, а глаза горели безумным огнём. — Вы — изменники! Тиреллы, Баратеоны, ты! — её палец резко ткнул в сторону Эйгона. — Вы возомнили себя героями войны, защитниками королевства?! Мой муж, пусть он покоится с миром, сражался на поле боя до последнего вздоха! А не уехал на похороны, спрятавшись за чужими спинами!
Мейс ахнул. Неслыханно! Оскорбить память Леонетты!
— Не потерял он своё королевство! — продолжала Арианна, её голос набирал силу. — Не попал в плен, где и просидел всю войну, толком и не сражавшись, лишь ожидая, пока его освободят! Чему его научат такие «мужчинки»?! — её голос наполнился едким презрением. — Ещё и забрать у меня моих детей хотите? Лишить меня всего, что осталось от Визериса?! Никогда в жизни! Да вы никогда не были по-настоящему верны моему мужу. Да если бы не он… — её разъяренный, сверкающий взгляд впился прямо в лорда Мейса и лорда Ренли, словно пронзая их насквозь. — Лорд Джон Аррен насадил бы ваши головы на пики на воротах столицы.
— Арианна! — возмущенно воскликнул Красный Змей, пытаясь утихомирить её безудержный гнев.
— Нет, принц Оберин, — поднимаясь со стула, проговорил Мейс, его голос был на удивление спокоен, хотя в глазах плясали яростные искры. Он словно смирился с надвигающейся катастрофой, или, быть может, предвкушал её. — Её Величество правы. Только её голова повисла бы где-то рядом с нашими.
Как по невидимому сигналу, сир Арчибальд Айронвуд, могучий рыцарь, стоявший рядом с королевой, мгновенно обнажил свой длинный меч, и кончик клинка, блестящий в тусклом свете шатра, угрожающе направился в сторону Мейса Тирелла. Эффект был заразителен: следом за гвардейцем, словно по команде, обнажили мечи все, у кого они были при себе — Квентин, Джон, Эйгон, Оберин, Лорас и Монфорд. Воздух наполнился звенящей сталью, и атмосфера мгновенно накалилась до предела.
Лорд-командующий Королевской гвардии, Лорас Тирелл, молниеносно переместился, пристраиваясь рядом с отцом и Ренли, готовый защищать свою семью. Мейс, чувствуя, как холодок страха пробегает по спине, в этот момент боялся, что матушка действительно была права в своих предупреждениях об опасности, но эта опасность исходила теперь не от внешних врагов, а от обезумевшей королевы, стоящей перед ними.
— Опустите меч, сир Арчибальд, — грозно приказал Лорас. — Приказ вашего Лорда-командующего.
— Не опускайте, сир Арчибальд, — парировала Арианна. — Это приказ королевы-регента.
— Я не позволю оскорблять Её Величество, — пререкался сир Арчибальд с Лорасом Тиреллом.
— Вы не регент, — пытался возразить Ренли королеве.
— Тишина! — приказал Бейлон, подав голос, словно раскат грома среди бури.
Это был первый раз за все собрание, когда железнорождённый подал голос, и его единственное слово мгновенно заставило всех замолчать, их мечи замерли в воздухе. Какие думы одолевали этого молчаливого, расчетливого железнорождённого? Почему он заговорил только теперь, в самый критический момент? Он не поддержал ни Арианну, ни Эйгона. Его нейтралитет был подозрителен и пугал. Неужто он сам надумал стать регентом, воспользовавшись общим хаосом? Хитрый Кракен!
— Наш спор сейчас ни к чему не приведёт, — продолжал десница короля. — Опустите мечи, милорды. Пока мы не перерезали друг друга, предлагаю разойтись до утра. Все успокоятся и примут окончательное решение.
— Вы не можете приказывать, — сказал Ренли.
— Вообще-то могу, — сказал Бейлон, становясь по центру, мягко и плавно приближаясь к Арианне и Арчибальду. — Регент не утверждён, король не провозглашён. Я как десница, назначенный Визерисом, осуществляю временную власть. Но, тем не менее, я не приказываю. Я призываю вас одуматься!
— Впервые я с вами согласен, милорд! — решил поддержать Грейджоя лорд Тирелл.
За согласием лорда Мейса последовали движения остальных лордов в сторону выхода. Можно сказать, Грейджой усмирил спорящих. Догнав на выходе принцев Оберина и Эйгона, а также своего сына и Ренли, лорд Мейс решил пригласить их на ужин и обсудить происходящее. Никто из них не отказался от приглашения.
***
После заседания Малого совета Бейлон продолжал перебирать в голове варианты, чтобы отчётливо понимать, что будет дальше. Королём Визерис утвердил своего сына, что укладывалось в его логику, о чём Бейлон догадывался. Все оспаривают именно возвышение Арианны как регента. Во всей этой вакханалии пытаться завоевать расположение Совета было без толку. Эти лорды попрали волю короля, а лишний шорох Бейлона мог бы сгубить его самого. Вернувшись в свою каюту, где царили полумрак и относительное спокойствие, лорд Грейджой, будто ища опору в зыбком мире, инстинктивно вцепился ладонями в резные края своего кресла. Его пальцы побелели от напряжения, а суровое лицо было непроницаемо, но внутри бушевала буря. Взгляд его скользнул по золотой броши десницы, украшавшей его плащ — тяжёлому символу власти, которую он так долго удерживал. Теперь, после недавних откровений, Бейлону стало совершенно ясно, о чём перешёптывались Эйгон и Мейс, их головы склонились друг к другу, словно у змей, плетущих свой клубок. Принц Эйгон, этот юный Дракон, представлял для Бейлона колоссальную стратегическую опасность. Приди он к власти, и Бейлона, как чужака-железнорождённого, первым попросят уйти с должности, заменят кем-то из своих, более лояльных людей. Мейсом, скорее всего. Этот напыщенный павлин из Хайгардена и без того сразу заявлял о своих претензиях на власть, и Бейлон плюнул ему в лицо. Но помимо этих очевидных угроз, существовала и другая, куда более гнетущая опасность: угроза раскрытия тех злодеяний, тех тёмных пятен в его прошлом, которые Грейджой уже успел совершить и тщательно скрывал. Любая смена власти могла вскрыть старые раны, вытащить скелеты из шкафов и навсегда лишить его не только поста, но и головы. По его коже прошёл холодок, пронизывая до самых костей — не от сквозняка, а от осознания бездны, над которой он балансировал. Арианна Мартелл, в своём безудержном гневе, представляла собой не меньшую опасность. Мартеллы, со всей их ядовитой хитростью и неуступчивостью, тоже никогда не были союзниками Бейлона в Совете. Королева была лишь исполнителем воли покойного супруга, но в её руках оказалась власть. Почему бы ей, в стремлении укрепить собственное положение, не заменить лорда Грейджоя своим отцом, Дораном Мартеллом, или братом, Квентином, которые с радостью заняли бы эту ключевую позицию? Однако сейчас, в этом хаотическом водовороте амбиций, именно она, Арианна, неожиданно оказалась единственно возможным, хоть и исключительно ситуативным, потенциальным союзником. Её отчаянное положение, её уязвимость перед лицом объединившихся против неё членов Совета могли стать для Бейлона рычагом, последней надеждой в сохранении своего положения. По сути перерыв до утра следующего дня, который Бейлон создал, был для того, чтобы у десницы было время подумать и определиться со своей стратегией и позицией. — Милорд-десница, — в каюту зашёл принц Квентин. — Разрешите? — Пожалуйста, — согласился лорд Бейлон, и принц Квентин прошёл далее. — С вами желает поговорить моя сестра, королева. Ближе к закату. У вас найдётся для неё свободная минутка? — Конечно, принц Квентин! Голос Бейлона заметно окрасился яркостью и жизнью. Он и сам желал разговора с Арианной Мартелл, лишь бы сохранить власть. Но если к нему идёт она, то ей, очевидно, есть, что предложить. Квентин удалился, и вскоре королева Арианна с сиром Арчибальдом появилась в каюте лорда. Стоило Мартелл перешагнуть порог каюты, как лорд Бейлон поприветствовал королеву стоя. Они остались лишь втроём. — Милорд Бейлон, спасибо вам, что не отказали в этой встрече, — начала женщина и переключила своё внимание на стул, стоявший рядом со столом со стороны входа в помещение. — Если позволите. Об этом Арианне даже не нужно было спрашивать. Грейджой сам подвинул для королевы кресло, в которое она села со свойственной ей грацией. Затем он сам занял своё место. — Чем я могу вам помочь? — Милорд, я буду говорить начистоту. Вы сами видели, что происходило на Малом совете. Его раздирают разногласия. Все эти лорды подтёрлись волей моего супруга, и даже мой дядя встал на сторону самозванца. Я не знаю, у кого ещё искать поддержки, кроме как у вас. Учитывая, что высказались вообще все остальные советники, а Бейлон — нет, то так оно и оставалось. — А ещё я узнала, почему Веларион поддержал Эйгона. Этот изменник уже начал распоряжаться судьбами моих детей и обещал руку принцессы Джейхейры для его сына Монфорда, бывшего оруженосца моего мужа. За это я вообще хочу его убить. — Ну, убить его не получится, — рассудил десница, — он принц, драконий всадник… — Я не закончила, — прервала Арианна. — Эйгон хочет власти. Я не верю ему, ему нужно регентство, чтобы стать наследником моего сына. Он убьёт моих детей и станет королём лично, его полностью поддержит Мейс. И чтобы это сделать, он отвадит меня от моих детей, и вас он уберёт с поста десницы. Надеюсь, вы сами это понимаете. Королеве нельзя было отказать в её правоте. Нахождение Грейджоя на посту десницы было договорённостью Визериса и Бейлона, и держалось исключительно на воле Визериса. Никто более его на этой должности не потерпит. — И, в конце концов, принцесса Дейенерис сама не в восторге от измены советников. Они обязаны выполнять волю моего мужа! А следовательно и мою. Она такой же драконий всадник, она встанет на защиту воли своего брата. Даже если ей придётся это делать на спине Дрогона. А вот это всё могло стать началом нового крупного конфликта. Бейлону нужно было ещё раз подтвердить всё ранее сказанное королевой: — Вы хотите сказать… — Хочу. И уже сказала. — И как вы заставите советников утвердить вас регентом? — Мы приведём армию к шатру и прикажем арестовать Мейса Тирелла, Ренли Баратеона, сира Лораса, Эйгона, Вариса… «Нет, нет, нет, — думал Бейлон, — это бестолковый план и ни к чему не приведёт». — Простите, моя королева, — перебил Бейлон, сразу не одобряя этот план, — но так не получится. Ваш дядя не даст это сделать, нам не нужна битва между армиями в лагере. И подставляться самим… Бойни мы, может быть, и не избежим, но нужно попробовать минимизировать потери. Арианна подняла глаза, её лицо было напряжённым, но решительность в её взгляде не сгибалась ни на каплю. Она была убеждена в своей правоте, и более того, именно её победа в этой борьбе за регентство помогала Бейлону сохранить его положение. — Бойня будет. Тиреллы не отступят. Я не отступлю. Всё зашло слишком далеко. Война с Тиреллами будет означать их объявление изменниками. В этой связи теперь можно было начинать множество новых переговоров, а главное обратиться к кандидатам, которые не будут вызывать такое множество проблем. — Нам нужно поговорить с Тихо Несторисом. Если Эйгон станет регентом, помолвку Деймона с его дочерью разорвут. Бейлон подошёл к двери и передал стражникам, стоящим за ней о необходимости послать приглашение Тихо Несторису присоединиться к их разговору. Лорд Грейджой старался найти более щадящий путь — не из милосердия к Тиреллам, а ради сохранения большей части сил для войны с ними. Подразумевая, что война будет, с позволения королевы Арианны, тот послал письмо в Утёс Кастерли. В отсутствие лорда-регента, Себастона Фармана, Утёсом Кастерли и Западными землями правил один из сыновей Джейн Фарман от первого брака. Бейлон приказал пасынку быть наготове. С легким скрипом, который, казалось, прозвучал оглушительно громко в наступившей из-за написания писем тишине, дверь каюты приоткрылась. В проёме возникла фигура в дорогих браавосийских одеждах. Это был Президент Тихо Несторис, явившийся по приглашению лорда Грейджоя. — Ваше Величество, милорд, — приветствовал Тихо, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась деловая хватка и знание политических интриг. — Я слышал о ваших трудностях. Ваш разговор, видимо, не обошёл его вниманием. — Об измене Тиреллов, господин Президент, — сухо, словно отрезая, провозгласила Арианна. — Господин Несторис, — начал разговор Бейлон, уже прикидывая в голове возможные выгоды от обновления союза с Тихо. — Я предлагаю раскрыть наши карты королеве. Арианна помотала головой в стороны от Тихо к Бейлону. Она была слегка удивлена, тело слегка дрожало, и только присутствие Арчибальда Айронвуда её успокаивало. — Я внимательно слушаю, лорд Бейлон. И вы, господин Несторис. Что это за «карты», и как они помогут нам в сложившейся ситуации? Бейлон, почувствовав, что атмосфера немного разрядилась, подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Ваше Величество, — начал он, — я не питаю иллюзий относительно Тиреллов. Их амбиции простираются далеко, и эта измена, как вы правильно заметили, лишь вершина айсберга. Я давно подозревал, что они плетут интриги против короны, против вас и против королевского мира. Их конфликты со мной, с вами, с господином Тихо и с Арренами, убийства, которые они себе позволяют… Скандалы… Ваше Величество, такие союзники никогда не будут для нас надёжными. Бейлон посмотрел на Тихо, обратив на него внимание вдовствующей королевы. Банкир, усаживаясь напротив, продолжил разговор. Королева внимала их словам. — Мы предлагаем вернуть Дом Флорентов в их законные права. Я понимаю, они были вашими врагами, но после новой войны Простор будет обескровлен, а вы закрепите это решение силами всех королевств и драконов. — Дракон есть у Эйгона, — парировала Арианна. — Даже если Дени вступится за меня, она останется одна против Эйгона. Тихо скромно улыбнулся. — В связи с этим у меня тоже есть предложение, — с тайной в голосе произнёс Тихо.***
Ужин у лорда Мейса, на который он позвал членов Малого совета был по-настоящему пышный. Атмосфера была наполнена ароматами изысканных блюд и звуками живой музыки, но в воздухе витало напряжение, предвещающее нечто большее, чем просто гастрономическое наслаждение. Лорд Мейс, радушный хозяин, пригласил советников Его Величества к столу. Главным гостем, конечно, был принц Эйгон Таргариен, племянник покойного Визериса и муж любимой племянницы Мейса, молодой, амбициозный и не по годам мудрый юноша. Тут же был и его зять, лорд Ренли Баратеон. Его яркая, жизнерадостная натура, казалось, была призвана разрядить обстановку, но даже он, казалось, чувствовал неприкрытое напряжение. Рядом с ним, как тень, но с огнём в глазах, сидел сын лорда Мейса, прославленный Рыцарь Цветов, сир Лорас Тирелл. Жареная утка с медовым соусом — ароматное блюдо, где сочность птицы идеально сочеталась со сладким, тягучим медовым соусом, создавая изысканное вкусовое сочетание. Дичь, запечённая с травами, сочетавшая глубокие вкусы лесной дичи, приготовленной с ароматными травами, которые придавали блюду особенный, землистый оттенок. Подавалась и свежая рыба, наловленная на берегу Мандера, с лимоном и душистыми травами, чтобы подчеркнуть её естественный вкус; пироги с разнообразными начинками — от сладких фруктовых до сытных мясных или овощных. И в конце были изысканные десерты, завершающие аккорды трапезы, призванные порадовать сладкоежек — фруктовые торты, кремы или медовая выпечка. Всё это было подано вместе с приятным арборским вином и элем из Сидрхолла и Новой Бочки. Принц Оберин Мартелл пришёл на ужин последним. Он не хотел задерживаться: — Милорды, — поклонился принц Оберин. — Дорогой племянник, я пришёл сюда извиниться за поведение моей племянницы Арианны. Я прошу вас понять её горе. Она искренне любила нашего короля. Красный Змей, вероятно, и не подозревал, как сильно королева Арианна углубляла неприязнь Мейса к ней. Но и винить его в том, что он сочувствовал горю племянницы, было нельзя. — Мы все глубоко скорбим по королю Визерису, — объявил Мейс, хотя после решения большинства членов Совета он чувствовал облегчение: если регентом действительно станет Эйгон, державе будет спокойнее. — Да будет благословлено его имя. Поэтому моё первое предложение — это почтить его память. Давайте выпьем за упокой его доброй души. Мейс встал. Синхронно с ним поднялись все гости лорда. Принц Оберин тоже поддержал предложение. — Я не виню королеву Арианну, её горе сложно недооценить. Она ещё молода, но уже осталась одна с тремя детьми, это тяжёлое бремя. Поэтому я надеюсь, что она завтра утром поймёт наши тревоги и примет решение Малого совета о назначении принца Эйгона. На самом деле в такие перспективы Мейс не верил. Он не был сказочником, королева точно будет продолжать протестовать. — И я надеюсь. Я был верен королю Визерису, — признал Оберин, — и разделяю горе Арианны, но не поддержал её, потому что я должен сохранить своих людей. Решения, которые приняла бы королева, были губительны для нас. Тихо Несторис воспользовался бы её болью в своих интересах. Все присутствующие кивнули, но в дальнейшем эту тему обходили стороной. Пока принц Оберин был здесь, они в основном говорили на отвлечённые темы, чтили память Визериса, сочувствовали утрате Таргариенов. Только когда принц Оберин принял решение удалиться, Ренли, Лорас, Эйгон и Мейс продолжили беседовать о волнующих их всех вещах. — Итак, мой принц, — Мейс отпил немного вина, его взгляд был внимателен, но в то же время в нем читалось предвкушение скорого возвращения домой. — Завтра на рассвете вас утвердят в качестве регента, и мы наконец сможем вернуться домой. — Всё верно, — подтвердил Эйгон, его голос звучал уверенно, хотя и с ноткой усталости после долгой и напряженной кампании. — Мы достаточно помогли Несторису. Дальше пусть он воюет сам. Жаль, что он не умеет проигрывать и ввязал нас в свою авантюру. Я надеялся, что всё закончится быстрее, без лишних жертв. — Считаете, что Несторис действительно проиграл? — Ренли, который до этого задумчиво подбрасывал в воздух персик, замер, удивлённый словами принца. Его брови слегка приподнялись, он остановил полёт фрукта и удержал его в ладони. — Да, я считаю, что Драхар прав, — Эйгон кивнул, его пальцы нервно барабанили по ножке бокала. — Подумайте: он изначально находится в менее защищённой позиции, чем его противники, но он выступил против банкира, и, судя по всему, ему удалось переломить ход событий. Более того, так действительно проигравшие кандидаты не умирают. Слишком загадочно. Принц сделал паузу, его взгляд стал задумчивым, словно он перебирал в памяти события последних дней. — Я любил Иллирио как человека, который взял меня под опеку, который помог мне обрести опору в этом чужом мире. А теперь из-за амбиций Тихо он погиб. Как и мой дядя. Довольно с него крови. Он и так в неоплатном долгу перед нами. Эйгон поднял глаза на лорда Мейса, словно ожидая подтверждения своим словам. — Вы правы, мой принц, — Мейс, сдержанно улыбнувшись, подтвердил его рассуждения. — Вся эта ситуация с Несторисом, его стремительный взлёт, внезапные повороты — всё это указывает на то, что его «победа» была куплена слишком дорогой ценой. Вы размышляете как истинный государственный муж, принц Эйгон. И это внушает мне уверенность в будущем. — Жаль, что королева Арианна так не считает, — проговорил сир Лорас. — А вот если она будет мне вставлять палки в колёса… — проговорил принц. Присутствующие напряглись. Даже Мейс. — Я отправлю её к Дорану в Солнечное Копьё, отдалю короля от матери. Так будет полезнее державе. Не может мать короля настраивать его против его семьи и вассалов. Мейс Тирелл подтверждающе кивал. Даже с таким радикальным сценарием он был согласен. — Ещё и эти обвинения моей кузины. Вот что власть делает с людьми, на что они ради неё готовы, — продолжал принц. — Это в какой-то степени роднит её с Несторисом. Оба проиграли. Один убил брата, вторая готова рассориться с нами. И потому Мейс был убеждён, что Арианну должно отстранить от власти. Она с ней сделает ужасные вещи. — Ну, хотя бы вы наш мудрый выбор. — Я ведь тоже сейчас пошёл против выбора моего дяди, против его королевской воли. — Это к благу. Не думайте о себе плохо, — слова Мейса звучали скорее как слова септона, нежели лорда. — Остаётся только один вопрос. Бейлон Грейджой. — Лорду Грейджою не место на посту десницы. Я бы желал, лорд Мейс, чтобы вы стали десницей короля. Мейс заметно воодушевился и вытянулся. Он состроил довольное лицо и снисходительно-обязывающим тоном ответил: — Сочту за честь, Ваше Высочество. — На такой положительной ноте и я, пожалуй, откланяюсь. Мне тоже нелегко даётся то, что мы делаем. Мне нужно подумать, — проговорил принц, и, провожая его взглядом в спину, Мейс улыбнулся. С оглушительным рёвом, эхом прокатившимся по окрестностям, Эйгон покинул лагерь, уносясь прочь, в сторону Пентоса — города, откуда они прибыли. Внизу, в шатре, где воздух был пропитан смесью запахов кожи, воска, вкусных блюд и тревожного ожидания, лорд Мейс не спешил покидать своего места. Он остался, чтобы провести беседу с лордом Ренли и Лорасом. Им без Эйгона и помимо политики было что обсудить — например, в конце концов, их общую большую семью, обширные земли. Они втроём будут представлять интересы их семьи. Они и ранее это делали, но теперь Мейс готовился к этому как будущий десница. Эта будущая должность требовала всего его внимания, отнимала время и силы, приближая его к высотам власти, но одновременно отдаляя от привычного круга семьи. Тепло семейного очага будет ощущаться лишь в редких, кратких мгновениях. Но, несмотря на эту неизбежность, в глазах Мейса и Ренли читалось непоколебимое спокойствие, выраженное в уверенности, что Гарлан, сын Тирелла, сумеет взять на себя возложенную на него ответственность. Не юноша, а муж, закалённый в боях, достойный наследник, переживший брата, потерявший жену, проявивший ответственность и стойкость в тяжелейшие часы, прошедший через ад. Мейс мог доверить ему Хайгарден и семью. — Ну, лорд Ренли, теперь я и от вас с моей дорогой дочерью жду второго красавца-внука или милую девчушку, — к концу диалога пошутил Мейс, чем вызвал такую же улыбку у Ренли и у Лораса. Стук кубков прервал зашедший страж. В шатре уже зажгли свечи, было темно. Снаружи было неспокойно. — Милорды! Что-то происходит! — доложил тот, чем огорчил Мейса. — Что ещё может происходить в этот тяжёлый день? — Пока не понимаю, но докладывают о том, что армия лорда Талли и лорда Фармана начала погрузку на корабли. Северяне и рыцари Долины также сворачивают лагеря. Силы банкира массово заходят внутрь Мира. Пока нет никаких объяснений этим движениям. Мейс решил выйти наружу, Лорас и Ренли его сопровождали. Штормовики и просторцы стояли единым лагерем, а потому обе армии не понимали происходящее. Вроде бы никакой враждебности никто не проявлял, но такие перемещения не могли остаться без внимания. — Вы понимаете вообще, что происходит? Мы кого-то ждём? — уточнил Ренли и посмотрел на Лораса. Рыцарь Цветов развёл плечами и оглядывался по сторонам. Рёв дракона успокоил Мейса. — Вот сейчас у принца и узнаем. — Смотри, отец! Бейлиш! — обратил внимание Лорас. И впрямь, лорд Бейлиш с арбалетом в руке садился на лошадь. Ему помогал какой-то ребёнок. Гордо сев на лошадь, того окликнул Лорас, потребовав от него объяснений. Мейс и Ренли вместе с Лорасом ожидали ответа. Мизинец коротко мотнул головой в сторону. Все трое как по команде посмотрели на приближающегося дракона. Только он был не зеленоватый, как у принца Эйгона. Он был золотистый, как у короля. Как у короля... Кто-то оседлал Визериона! Он летел над армиями, приводя всех в недоумение. Мейс был шокирован. Обернувшись к всё ещё изумлённым Ренли и Лорасу, тот увидел, что Бейлиш целится из арбалета. В их сторону. — Ложись! — крикнул Мейс. В ушах лорда Тирелла раздался глухой звук. Лорас застыл, а из его головы уже торчал арбалетный болт, пронзивший череп Рыцаря Цветов насквозь. У Мейса отвисла челюсть. Казалось, это мгновение длилось вечность. Лорд Ренли завопил, тело Лораса упало, а Мейс взялся за голову. Сам Бейлиш уже скрылся среди браавосийцев. — ВЗЯТЬ ЕГО! — вопил Ренли, склонившийся над телом друга. Мейс обратил внимание на рёв дракона, который начал палить по рядам армии, пришедшей в Мир вместе с драконом. Судя по тому, что Мейс ещё мог понять в тот момент, это были ряды Золотых Мечей. Где принцесса Дейенерис? Где принц Эйгон?! Флоту не наносилось повреждений. Стоило незнакомцу на Визерионе закончить с уничтожением одной армии, как он, проносясь над всем разрушенным городом, понёсся к ним, к Тиреллам. — Ренли! Уходим! Он летит к нам! Но было поздно. Ренли рыдал над телом Лораса, а армии Простора и Штормовых земель разбегались, поливаемые столбами огня. Всё вокруг поднималось в воздух, сгораемые заживо солдаты падали и пытались как могли сбить пламя — но безнадёжно. Последнее, что увидел Мейс Тирелл, как столб пламени окутал его самого.
