Две Империи

      Бейлон в окружении самых верных людей обходил то место, где раньше располагался лагерь воинов из Простора и Штормовых земель. Рядом с ним шли его брат Виктарион, а также Себастон Фарман, Лайл Крейкхолл, Джонос Бракен и Том Дарри. На этом месте был пепел, догорающие обломки шатров и палаток, запахи дыма и гари. Какой-то солдат Тиреллов, всё тело которого было покрыто расплавившейся сталью, из-за которой вся его чёрная, как уголь, кожа прилипла к земле, кряхтел, коротко и тихо кричал от боли.       Остановился Бейлон после трёх скелетов, по фрагментам которых Грейджой узнал врагов, с которыми сегодня ночью они втроём с королевой и Президентом расправились: кусок жёлтой ткани, придавленный одним из скелетов и обгоревший от огня Визериона, кусок белого плаща, также придавленный обгоревшим скелетом, череп которого по каким-то причинам оказался с дырой: Ренли Баратеон и Лорас Тирелл. Рядом, наверное, были останки Мейса.       Теперь Бейлон мог спать спокойно: его участие в убийстве толстухи Тирелл не будет раскрыто, как и участие Бейлона в спасении им Райама Флорента, что, впрочем, уже не страшно.       При нём и Президенте королева Арианна уже заранее в качестве регента Семи Королевств подписала от имени короля Деймона несколько важных документов: в первую очередь, она объявила лорда Мейса Тирелла, Лорда-командующего Лораса Тирелла и лорда Ренли Баратеона изменниками. Этим же указом она приговорила их к казни.       Способ её исполнения не уточнялся, а значит насчёт этого можно было «пофантазировать». Несторис хотел посадить своего информатора — Дейру, её имя Бейлон запомнил, Тихо верил ей — на Визериона, и изначально они предполагали силами двух драконов припугнуть изменников и заставить их сдаться. Но королева ожесточилась: это была идея Арианны сжечь Мейса и его родственников, как некогда Мейс заказал именно сожжение Флорентов, как Гарлан сжёг Алестера.       Заодно они обескровили Эйгона. Золотые Мечи составляли костяк его армии, но более он не представляет той опасности, которая им угрожала. И он не решится поднимать своего дракона в небо против двух других. Более регентства ему не видать.       Помимо этого, королева Арианна восстановила Флорентов в правах правителей Простора. Лорду Райаму Флоренту был возвращён Хайгарден, лорд Алекин Флорент получил Ясноводный Чертог. Жаль, что замки пока удерживают Тиреллы, и продолжат удерживать, покуда будут в состоянии сопротивляться. Значит, перед роялистами встала задача их отбить. Поручат они это самим Флорентам, у которых есть опыт взятия этих замков.       Малакво Мейгир даст им войско для этих целей. Бейлон Грейджой отправит на подкрепление Теона во главе армии Западных земель. Всем союзникам Флорентов в Просторе также будут отправлены письма.       А такие остались — Бейлон вынашивал этот план с того самого момента, когда похитил Райама, и, видимо, время его осуществления пришло.       Дракона покойного Визериса остерегались до сих пор даже в свите Бейлона. Только сам Грейджой не шелохнулся. Взмахи крыльев дракона подняли пепел и пыль над лордами и их гвардейцами. Не сдвинулся с места и не шелохнулся только Бейлон.       С противоположной стороны как раз подходили королева Арианна в сопровождении сира Арчибальда Айронвуда, нового, к слову, Лорда-командующего Королевской гвардией, а также принца Квентина и принцессы Дейенерис. Последняя наблюдала за происходящим, закрыв от ужаса рот ладонью. Всадница, принцесса, ещё совсем молодая женщина дрожала от ужаса. Принц Квентин был насторожен, хмур, строг и осторожно ступал по земле. Ничего не смущало только королеву Арианну — это её триумф, её победа. Она победоносно вышагивала по пеплу, оставляя след.       Со спины дракона слезла девица-валирийка. Её полные груди и стройная фигура привлекали внимание солдат из свиты. Лорд Джонос дал подзатыльник какому-то стражу за неприличное раздевание взглядом. Её уверенный шаг к Бейлону Грейджою приковывал внимание.       — Спасибо вам, миледи, если бы не вы, эти изменники были бы до сих пор живы и продолжали строить свои коварные планы против меня, — Арианна подошла вплотную к фрагментам обугленных тел. Черепа и кости, лежавшие у её ног, окрасились в чёрно-угольный цвет от окатившего их пламени.       — Это мой долг, — кивнула Дейра королеве, вставшей рядом с возвышавшейся над ней на голову десницей.       Визерион взлетел ввысь, и господа проводили его взглядом. От сильного взмаха один из черепов — без дырки в голове — упал наземь, отцепившись от туловища. Арианна, при всех собравшихся подчёркивая своё превосходство, поставила на него ногу.       — Ренли Баратеон когда-то был красавцем, братом короля, одним из самых желанных юношей королевств. И что от него осталось? — усмехнулась вдова. — Только смерть этих мерзавцев, паразитировавших на моём муже, радует меня во всей этой истории.       — Принц Эйгон не появлялся здесь, — напомнил Бейлон. — И он может полететь сразу в Королевскую Гавань.       — О, я дождусь его. У него остался один вариант: преклонить колено, иначе…       Дорнийка опустила мрачный взгляд на обугленные тела. То, что она хотела произнести далее, она показала всем присутствующим молчаливо, красиво и крайне доходчиво. Такую судьбу она бы и предпочла для своего кузена.       К ним присоединился и Тихо Несторис, но кроме того, что уже было сказано Бейлоном и Арианной, ему добавить было нечего.       — Позвольте вас поздравить, — склонился Тихо, целуя руку Арианне, — с вашей уверенной победой. Правьте мудро и справедливо.       — Так и будет, — заверила Мартелл.       Президент Новой Валирии, вновь доказавший свою власть над этими землями, приведший всадника для помощи королеве и деснице, показался Арианне необходимым союзником, который был верен своим обязательствам. Королева не справилась бы одна против всех, Бейлон при всех возможных обстоятельствах не смог бы сам ей помочь. Вне всяких сомнений, все они действовали ситуативно, жёстко и импульсивно, но и других путей решения проблемы им не оставили.       А ещё они начали войну с Домом Тиреллов, и все трое обязались помочь закончить друг другу их войны. Валирийка отошла к Несторису.       — Ты молодец, Дейра, — похвалил её Тихо.       Воздух всё ещё пах гарью и чем-то неуловимо металлическим — запахом свежевыжженной земли и оплавленного железа, свидетельством недавних смертей. Дым тонкими струйками поднимался от обгорелых остовов, искалеченных пламенем, там, где совсем недавно стояли шатры и ходили люди.       — Что вы натворили…       Эту хрупкую тишину, наступившую после хаоса, разорвал голос Оберина Мартелла. Он стоял, словно окаменевший, медленно переводя взгляд с одного обугленного пятна на другое, не веря тому, что видели его глаза. Голос Красного Змея был приглушённым, но в нём уже начинала закипать ярость. Принц посмотрел на них — на Тихо, на Дейру, на Арианну и даже на молчаливого Бейлона — злейшими глазами, в которых горел почти физический огонь. Если бы взглядом можно было сжигать врагов, то сейчас Несторис и Арианна горели бы в адском пламени ярости Мартелла. Каждая морщинка на его лице напряглась, скулы выдавались вперёд, а уголки рта дёргались. Принц двинулся вперёд, его шаг был медленным и хищным, пока он не остановился у обугленных останков. Это были оплавленные силуэты некогда великих лордов, а среди них — что-то гораздо более страшное. Его взгляд, полный ужаса и невыносимой боли, скользнул по пепелищу. В этом жутком месиве он безошибочно узнавал тех, к кому недавно ходил на ужин по приглашению, делил хлеб и вино. Это были его — кто бы мог подумать? — новоявленные если не друзья, то союзники.       Арианна, наблюдавшая за ним, вздрогнула. Она ведь ждала, пока дядя уйдёт, чтобы вершить своё собственное правосудие над теми, кого она считала предателями. Она рассчитывала на его тактичность, на то, что он не станет мешать её планам, но она совершенно не учла, что именно увидит дядя. Чудовищный просчёт.       Внезапно Оберин резко, словно змея, выбросил свой указательный палец в сторону Дейры, новой всадницы Визериона. Та вздрогнула, её глаза расширились от шока и чистого, животного страха перед такой реакцией дорнийца, который теперь выглядел как сама смерть.       — Эта женщина — убийца! — процедил Оберин сквозь стиснутые зубы, и каждое слово звучало как удар клинка. — Она совершила преступление в отношении вассалов короля, преступление против самого Дорна, и должна быть казнена за убийство!       Он начал подходить к ней, каждый его шаг был полон угрозы, предвещая неминуемую расправу. Дорнийская свита Красного Змея, не колеблясь ни секунды, синхронно выхватила копья, их стальные наконечники зловеще блеснули в тусклом свете. Они были готовы по первому приказу исполнить приговор. Жест не остался без внимания: стоявшие за господином Несторисом гвардейцы Республики были готовы защищать свою гражданку и своего Президента. Квентин, юный и испуганный, как мальчишка подбежал к дяде, пытаясь остановить его, хватая за руку, что-то шепча, но его слова тонули в оглушительной тишине, нарушаемой лишь похрустыванием пепла под ногами. Арианна остолбенела, не успев вымолвить ни слова, осознав, что её план обернулся кровавой катастрофой. Бейлон, обычно невозмутимый, предпочёл просто молчать, его взгляд был непроницаем, но в глубине глаз мелькало что-то похожее на беспокойство.       — Ещё хоть слово об убийстве моей дочери, и я тоже отдам какой-нибудь приказ, — холодно, без единой нотки эмоции в голосе, проговорил Тихо Несторис, неся в себе не меньшую угрозу, чем ярость Мартелла. Он лишь сильнее прижал Дейру, которая сама успела удивиться такому признанию Несториса, к себе.       Каждый из присутствующих вестеросцев — и Бейлон, чьи глаза слегка сузились, и Арианна, на чьём лице застыло чистое недоумение, и даже Дейенерис с Квентином, который удивлённо отпустил руку дяди, и сам Оберин, чей гнев на мгновение сменился шоком — посмотрели друг на друга с разными эмоциями на лицах. Дочь? Это слово эхом отдавалось в воздухе, меняя всё. Теперь становится понятно, почему он верил ей. Почему так защищал. Это объясняло его присутствие, его спокойствие, его готовность противостоять самому Красному Змею. Тихо Несторис же стоял непоколебимо, его лицо было как будто высечено из камня, выдавая лишь непоколебимую решимость. Словно он только что сделал ставку.       — Я слишком долго скрывал свою дочь, меня все упрекали, что она — позор моей молодости, пятно моей биографии, и знаете что? Пошли они все в пекло. Дейра многое сделала для меня, хотя я большую часть жизни, — Президент откровенно срывался на эмоции — это были добрые чувства к родственнице, которую он скрывал от всех. Никто о ней не знал, видимо, даже в Новой Валирии, что уж там говорить о вестеросцах? — не был достойным такой героической, мужественной дочери. И если Дейра меня простит за годы прохлады, — продолжал он, словно ни принца Оберина, ни кого-либо ещё тут не было, — я исправлюсь. Ради неё, ради семьи. И я не дам её в обиду, потому что она — лучший человек в моей жизни.       Что-то ёкнуло в сердце Бейлона. В этот момент он немедленно вспомнил свою собственную дочь, Ашу. Когда наружу выплёскивалась ярость Арианны, Бейлон предупредил её, Эдмара, Старков и даже Арренов, чтобы они уходили. Но тут было что-то другое, а что конкретно, Грейджой пока в обуревавшей его смешанной гамме чувств понять не мог.       Каждый из гвардейцев Тихо напряжённо взялся за рукоять меча на поясе. Принц Оберин, в отличие от остальных, кто на мгновение заворожённо смотрел на столь неожиданное и трогательное, пусть и суровое, воссоединение отца и дочери, окинул их всех — и Несториса, и Дейру, и даже собственных племянников — взглядом, полным ядовитого презрения. В его глазах не было места сантиментам или удивлению. Только холодная, кипящая ярость и глубокое оскорбление.       — Лорд-десница, — голос дорнийского принца был негромким, но звучал как раскаты грома в наступившей тишине. Он медленно обернулся к Бейлону, как к последней надежде. — Я прошу вас, взываю к вашей мудрости! Вы теперь носитель власти. Эти люди убили наших вассалов, подданных короны! Вы обязаны призвать их к ответу. Наказание должно быть незамедлительным и суровым!       Бейлон оставался непроницаемым, лишь чуть заметно нахмурившись, но прежде чем он успел что-либо ответить, со стороны раздался надменный голос.       — Ну, — хмыкнула Арианна, меняя позу, и её подол зашуршал по пеплу. В её голосе звучала смесь дерзости и высокомерия, — носитель власти здесь я.       Вдова короля Визериса, — её подбородок был высоко поднят, — встала в открытую оппозицию к дяде. Её взгляд не дрогнул перед его гневом. Красный Змей смерил племянницу долгим, убийственным и презрительным взглядом, в котором сквозило глубокое разочарование, граничащее с отвращением.       — И это я, как королева-регент Семи Королевств, обратилась к союзникам короны с просьбой о помощи в подавлении измены, — она подчеркнула каждое слово, пытаясь придать своим действиям легитимность. — И моя просьба была удовлетворена.       Бейлон мысленно хмыкнул, стоило принцу Оберину отвернуться от него, переводя весь свой гнев на Арианну. В голове лорда-десницы пронеслась едкая мысль: а на казни собственной племянницы он тоже будет так же яростно настаивать? Внимание всех присутствующих тут же приковалось к стремительно разгорающемуся конфликту королевы с дядей, оттесняя на второй план даже чудовищные последствия драконьего пламени.       — Ты не королева-регент, — отрезал Оберин, — тебя не утвердили.       — Мне плевать, что там утвердили или не утвердили изменники Тиреллы, — голос Арианны дрогнул. — Меня назначил Визерис, и его слово — закон. А действия наперекор слову короля — измена.       — И поэтому ты попросила иноземку сжечь их?! Ты в своём уме?! — ярость Оберина, до этого сдерживаемая, наконец, вырвалась наружу. Он сделал шаг к ней, его лицо исказилось от негодования. Он говорил с королевой, словно воспитывал заблудшего ребёнка. — Это были верные твоему сыну и королю люди. Это были люди, которые желали мира и процветания державе, а Несторис вверг Вестерос в чужую для нас войну по своей прихоти…       — Я, — перебила Арианна, — не верю в искренность Мейса, это был зазнавшийся гордец и жирный придурок, который присваивал себе всё, что видел и не видел.       Она почти выплюнула эти слова, в них сквозила давняя, глубоко засевшая обида.       — Я не верю в искренность Ренли Баратеона, — продолжала женщина, — он хотел сначала обмануть моего мужа, а Рыцарь Цветов его не спас, когда должен был! Все они сначала отрицали его власть как короля, вместе с Эйгоном всё его правление вставляли палки в колёса, а ещё занимались убийствами и подставляли Визериса. И этих людей ты называешь верными? У Простора будет новый Верховный лорд, потому что я так решила. Теперь, когда я обвинила их в измене, я осудила их и приговорила, я приняла решение их сжечь и обратилась к союзникам, никто не будет спорить с моей властью. Иначе…       Её речь оборвалась, а левая нога, до этого стоявшая на ровном пепле, теперь оказалась над тем, что некогда было человеческим черепом. Оплавленный, обугленный, он был мрачным свидетельством недавней трагедии. Арианна не была Григором Клиганом, не была Лайлом Крейкхоллом, да даже обычным рыцарем, привыкшим к жестокости. Но её каблук, острый и тонкий, уверенно опустился на это зловещее напоминание о Ренли Баратеоне. Секунду она стояла, её взгляд всё ещё был прикован к дяде, а затем начала давить. Медленно, с едва слышным, но отчётливым хрустом, каблук продавил обугленную кость. Под давлением хрупкий череп рассыпался в прах, и мелкий, чёрный пепел, подхваченный лёгким утренним ветерком, унёсся прочь, будто само существование «Короля Староместа» было стёрто навсегда.       Бейлон, словно заколдованный, сначала посмотрел на беспощадный каблук королевы, затем на крошечную кучку пепла, которая осталась от черепа, а потом поднял глаза и пересёкся взглядами с Тихо. В его глазах читалось неприкрытое удивление. Такой решительности, такой отчаянной, хладнокровной жестокости Бейлон не ожидал от Арианны, хотя на многих заседаниях Малого совета она присутствовала и активно участвовала, всегда демонстрируя острый ум и политическую хватку. Но это… это было нечто иное.       Жест этот ужаснул всех присутствующих, заставив даже самых суровых гвардейцев вздрогнуть. Неукротимая воля королевы, выраженная таким образом, была куда страшнее любой открытой угрозы.       Оберин, однако, в долгу не остался. Цепь советника, которую Визерис вернул всем в качестве символа приближения к королю и доверия, всё ещё лежала на его плечах, тяжело поблескивая в сумерках. Грубые, натруженные ладони принца потянулись к ней. Он не отрывал взгляда от Арианны, которая продолжала жечь его взглядом, полным вызова и торжества. С яростным рывком, который заставил звенья цепи жалобно звякнуть, Оберин сорвал её со своей шеи. Уже через миг она вся оказалась у него в руке, а затем с громким, презрительным лязгом была брошена к ногам Арианны, упав на пепел.       Арианна смотрела на упавшую цепь, затем снова на дядю, который ждал её реакции. На её губах появилась лёгкая, хищная улыбка.       — Я не принимаю твою отставку, дядя, — промурлыкала Арианна, её голос был мягким, но каждое слово звенело, как натянутая тетива. — Ты будешь руководить силами Вестероса, которые останутся в Эссосе помогать Новой Валирии. Нам ещё предстоит много работы.       — Я не буду служить тебе, — отрезал Оберин, его голос был холоден и твёрд, как закалённая сталь, не допускающая никаких возражений. Он не просто произносил слова, он высекал их из камня своей непреклонной воли. — Я верен королю, но я не поклянусь в верности тебе. Ты убила вассалов своего короля вместе с иноземцами. И когда лично король скажет, что хочет меня видеть, я явлюсь на его зов.       Слова Оберина звучали бескомпромиссно, к ним не принимались комментарии, они были окончательны и не терпели возражений. В них звучала непреклонная воля, не подчиняющаяся никакому авторитету, кроме одного. Будь перед ним кто угодно, никто бы не посмел ставить их под сомнение, но он разговаривал с Арианной Мартелл, которая и сама была весьма сложна характером, привыкшая диктовать свою волю, а не принимать её.       Арианна ощутила, как кровь приливает к лицу от такой неприкрытой публичной демонстрации неповиновения. Её глаза, до этого горевшие вызовом, сузились до тонких щёлочек, в них плясал холодный огонь оскорблённой гордости. Это был прямой вызов её власти, её легитимности в глазах всех присутствующих.       «И как Визерису удалось укротить свою дорнийскую жену?» — размышлял Бейлон. Вероятно, эта мысль закралась в голову каждому, кто остался невольным свидетелем словесной перепалки вдовствующей королевы с родственником.       Визерис сумел найти подход к этому огненному темпераменту, к этой несгибаемой дорнийской воле. Или Арианна была совсем другой, когда Визерис был жив? Сейчас, без него, её дикий нрав вырвался наружу, не признавая ограничений, подчёркивая только силу её самой.       — И я не собираюсь делить лагерь с теми, кто помогал их убивать, — закончил Оберин, всё так же глядя Арианне прямо в глаза. Его взгляд был твёрд, как закалённая сталь, не допускающий компромиссов. Вся его поза, каждое слово кричали о глубоком, непримиримом отвращении к действиям королевы и её союзников. Он показал, что для него выбор сделан, и путь назад закрыт.       — Твои слова означают измену, дядя.       Их разговор был словно шипением двух змей друг на друга. Причём, всему миру было известно, насколько острых и сильных змей. Даже принц Квентин, их племянник и брат, не смел вмешаться в разговор родственников. А Оберин, не обращая внимания на угрозу, быстро зашагал к регентше, прямым ровным шагом, ничуть не замедляясь. Каждый его шаг был решительным, тяжёлым, будто он собирался ей пригрозить или даже напасть. Его уверенная поступь источала такую неприкрытую угрозу, что Арчибальд Айронвуд, один из его гвардейцев, инстинктивно напрягся и уже потянулся к рукояти своего меча, готовый броситься на защиту своего принца. Однако оружие не понадобилось. Оберин остановился прямо перед Арианной, практически касаясь её взглядом.       — А ты сожги меня, — процедил Оберин лишь для того, чтобы подчеркнуть свою абсолютную непокорность. — Королева пепла.       Оберин резко развернулся, не дожидаясь ни слова от племянницы, и быстрыми, решительными шагами зашагал прочь, вновь в сторону лагеря дорнийцев. Его свита, до этого застывшая в ожидании, поспешила за ним, словно отряд, который только что получил приказ об отступлении.       Бейлон и сам восхитился смелости Красного Змея прямо предложить этот вариант развития событий Арианне, ведь та могла и правда отдать такой приказ. Но не сделала этого, смирившись с отставкой Оберина, понимая, что публичное сожжение дяди, пусть даже и мятежного, было бы слишком радикальным шагом, который окончательно подорвал бы её и без того хрупкую власть и репутацию. Это была горькая пилюля, которую ей пришлось проглотить.       Её длинный подол зашуршал, поднимая лёгкую пыль, пока она удалялась в ровно противоположную сторону от того места, куда ушёл её дядя. В её осанке читалась гордыня, не позволяющая показать своё поражение, но в порывистых движениях чувствовалась скрытая ярость.       За ней, словно верные тени, последовали Квентин, чьё лицо всё ещё было бледно от напряжения, Дейенерис, которая, казалось, старалась быть как можно незаметнее, и сир Арчибальд Айронвуд, чья рука всё ещё подсознательно лежала на рукояти меча. Они все понимали, что воздух вокруг королевы накалён до предела.       Бейлон, оставшийся на месте, сосредоточенно обвёл взглядом оставшихся людей. Его взгляд был холоден и расчётлив. Он быстро отослал всех, кроме Лайла Крейкхолла, обратно к кораблям.       «Нам всем надо было собираться, — пронеслась мысль в его голове. — Эйгон может скоро вернуться».       Задачи были выполнены, ужасное дело совершено, и теперь им следовало покинуть эту выжженную землю, пока последствия не обрушились на них с новой силой. Каждое промедление могло стоить слишком дорого.       Дейра, всё ещё находясь в лёгком шоке от пережитого и от той бури эмоций, что пронеслась мимо неё, была плотно окружена большей частью солдат своего отца, Тихо Несториса. Образовав вокруг новой всадницы Визериона живой щит, те увели её с места сожжения Тиреллов. Сам же Тихо, до этого стоявший неподвижно, не отрывал взгляда от фигуры Бейлона.       Взгляды десницы короля и Президента Новой Валирии пересеклись. Это был безмолвный диалог двух союзников, которые теперь были связаны не только делом короля Визериса. Король Визерис умер, и на нём его дело закончилось. Теперь они повязаны общей кровью, а вернее — общим пеплом. Тройственный союз королевы Арианны, лорда Бейлона и господина Тихо.       — Знаете, — Несторис приблизился к деснице, — мне после вас придётся многое восстанавливать.       — Без нас вы бы восстанавливали всю вашу Республику, — словно огрызнулся лорд. — Если бы вообще было что восстанавливать, и если бы вы до этого дожили.       Тихо не стал отрицать этого. Вместе правители поднялись на какой-то холм по соседству. С него открывался вид на разрушенный и разграбленный город, а также на то, как солдаты грузились на корабли. Монфорду Велариону, конечно, было бы сейчас весьма удобно отплыть и отправить их всех на дно морское.       Только тогда его единственный сын оказался бы там же, если бы Арианна не решила сжечь его.       — Вам теперь тоже придётся воевать у себя на родине.       — Ваша сама большая угроза сметена. Осталось лишь добить выживших, ибо они объявятся, будьте уверены, — добавил Бейлон.       В ответ на эти слова Президент сделал лёгкий кивок.       — Как она будет править? — спросил Тихо.       — Откуда мне знать? — удивился Бейлон.       — Вы теперь её десница.       Бейлон повернулся к Тихо и посмотрел прямо ему в глаза:       — Я десница короля, а не королевы.       Тихо улыбнулся ему в ответ.       — Я отправил письмо Флорентам, — перевёл разговор на другую тему Президент. Он выдержал короткую паузу, а его проницательные глаза оценивали реакцию Бейлона. — Они отплыли в Вестерос. Кто их союзники?       — Мой сын, — в голосе Грейджоя прозвучало некое спокойное, но твёрдое предвидение. — Его появление будет говорить обо всём всем остальным.       Тихо кивнул, принимая информацию к сведению, но его мысли уже двигались дальше, анализируя потенциальные угрозы и возможности.       — Обратите внимание на Арренов, милорд, — посоветовал банкир.       Бейлон поднял бровь, выражая немое удивление. В воздухе повис незаданный вслух вопрос: «Зачем?» Лорд Джон Аррен мёртв, он был единственным сторонником Флорентов, да и то, после того, как его жизнь сократил Алестер, стала бы Долина вновь сражаться за них? Одной только ненависти к Тиреллам мало. Тихо, заметив его недоумение, позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку, которая, впрочем, не затронула его глаз.       — Ну, вы разве думали, что один поддерживали их в изгнании?       Теперь все скрытые союзы могли выйти наружу. А глаза Бейлона, словно не замечая ответ Тихо, устремились в море, куда скоро они все вернутся. У Тихо останется помощь Вестероса, а войска, которые тот не использовал, отправятся на помощь Флорентам. Во многом это была лишь символическая помощь для того, чтобы Флоренты не выглядели беззащитными, когда для их поддержки поднимутся Дома Речных и Западных земель, а также союзники в Просторе, которые со смертью Мейса и Ренли обернут свои мечи против Хайгардена и Штормового Предела.