Две Империи

      Слова Тихо Несториса плотно засели в голове лорда Бейлона. Несторис не преминул, удаляясь, раскрыть, кто ещё был сторонником Дома Флорентов.       Аррены.       Ещё только став десницей, лорд Грейджой принялся за изучение карт и планов, которые оставил после себя его предшественник. Он был уверен, что эти знания о том, как успешно воевать против Тиреллов с их самой большой армией на континенте ему пригодятся. После изучения этой стопки документов лорд Бейлон оказался ещё более впечатлён своим предшественником. У него в руках была сила Севера, Долины, Речных земель и столицы, если исключить искренние желания лорда Тайвина, которые вскрылись позже. После того, как Аррен покинул их мир, его военную мысль теперь можно было только изучать на бумаге как историю, чем Бейлон и занялся с той поры, когда начал размышлять о возвращении Флорентов в Простор.       Лорд Джон понимал, что если он хочет разгромить Тиреллов, ему надо выдвинуться первым, а не ждать атаки на столицу: лорд Райам Флорент и повёл армию на Хайгарден из Королевской Гавани. Второй важный урок: разделить силы. С запада по морю на Тиреллов пошёл Джейме Ланнистер, который заставил Гарлана разделить силы. Третий аспект — заставить врага растянуть время. То самое время, которое потратили Тиреллы на празднества, похороны, переговоры и на разделение сил для отражение двух атак, не позволило Гарлану вовремя прибыть к Хайгардену и отбить его было уже поздно. А Аррен лишь усиливал своих союзников. Четвёртый этап: взять то, что опустело. Они вообще не подумали о Штормовых землях на удивление Аррена, хотя лорд Джон считал, что они просто приведут все силы Ренли на помощь Простору, и пока их там не будет, он возьмёт то, что будет в дальнейшем принадлежать сыну Станниса.       В итоге, если бы не король Визерис и дорнийцы, не предательство Ланнистеров и уход северян, то находиться бы Тиреллам где-нибудь в изгнании и на отшибе истории. Они ведь натурально по его правилам и играли! Джон Аррен бы победил, а в будущем на Железном троне сидели бы его внуки. Грейджой в случае неудачи Визериса уж точно договорился бы с Арреном — у Грейджоя не было ресурса идти на столицу без поддержки, а у Аррена ни за что в жизни не получилось бы выкинуть Бейлона из Утёса. План старца был безупречным, просто ему немножко не повезло со временем исполнения. И Бейлон собирался взять его на вооружение.       У Бейлона были силы Запада и Речных земель, однако в этот раз Дорн им помогать не станет: Арианна была в ярости, когда ей пришёл ответ отца на требование присяги.       — Ну конечно! — вопила королева под пристальные взгляды лорда Бейлона, сира Арчибальда, принца Квентина, принцессы Дейенерис, принца Джона, лорда Эдмара, нового мастера над законами, великого мейстера — не Теобальда, его королева-регент велела заточить в темнице вместе с Варисом — и лорда Велариона, оказавшегося заложником государыни. — Оберин уже напел отцу в уши!       Принц Доран заверил дочь, что поддержит внука, не оставит его без защиты, но в нападении на Простор и помощи Флорентам он участвовать не будет. Его силы — только для защиты её детей, нового короля и принцесс, но использовать их в атаке на тех, кого она сама сделала врагом короны, он не даст, посоветовав ей самой разбираться с созданными ей сложностями.       Простор и Штормовые земли хоть и остались за столько лет войны без многих солдат, но Гарлан мог мобилизовать ещё и ещё, а главное — он умел учиться на своих ошибках и повторить план Аррена в точности Бейлон явно не сможет, особенно при недостатке сил. И тогда количественно они проигрывали. Бейлону пришлось просить Эдмара написать дяде, лорду-протектору Долины Бриндену Талли, письмо с просьбой о встрече. А ещё Бейлон подозревал, что письмо от имени лично Грейджоя Бринден просто-напросто не вскроет. И хотя отношения между двумя Талли заметно испортились после перехода Эдмара на сторону партии Визериса, письмо от племянника Бринден хотя бы прочитает.       А вот лорду Эддарду Старку Бейлон писал лично, хотя тоже хотел сначала озадачить Джона: тоже просил о встрече, тоже хотел разговор. Но новоявленный Таргариен сразу сказал, что лорд Эддард распознает, кто на самом деле хочет встречи, и он не любит тех, кто прячется за чужими спинами — особенно спинами его родных людей. Деснице оставалось переступить через себя, потому что Бейлон понимал, что ему при отсутствии дорнийской помощи эту войну точно не выиграть. Он даже проглотил эту гнетущую его правду от принца. На эту самую встречу Бейлон с зятем и свитой и поехали в Речные земли.       Что удивительно — оба согласились на встречу, но только если она пройдёт в Харренхолле, а не где-либо ещё. В Риверран ехать Чёрная Рыба отказывался категорически, а лорд Эддард не хотел оказываться на территории, полностью подвластной Грейджою. Пришлось и здесь уступить, хуже не будет — быстрее вернётся в Королевскую Гавань.       Харренхолл встретил Бейлона Грейджоя не как замок, а как колоссальный каменный труп, обглоданный пламенем драконов. Глядя на уродливые башни, застывшие в небе, словно оплавленные пальцы великана, десница короля невольно подумал о Харрене Чёрном. Тот тоже был железнорождённым, он тоже мнил себя властелином мира, пока его величие не превратилось в раскаленную печь.       Для Бейлона, привыкшего к солёному ветру Пайка и крикам чаек, этот замок казался воплощением сухопутного безумия. Здесь было слишком много камня, слишком много теней и слишком мало жизни. Сквозняки, гулявшие по бесконечным коридорам, пахли не морем, а пылью веков и старым пеплом. Под сапогами Бейлона хрустел мусор, а эхо его шагов в большом зале, где помещались тысячи человек, звучало как издевательский шепот призраков.       — Проклятое место, — проворчал он себе под нос, поправляя брошь десницы на груди. — Камень не должен так плавиться. Камень должен стоять твердо, или его не стоит и громоздить.       Бейлон осматривал Большой зал, где Эдмар Талли рассказывал ему, что было здесь две сотни лет назад.       — Миротворец восседал вон там, — показывал Талли в самый конец зала. Джон Таргариен в собственном замке ещё не был, так что эта информация ему-то и могла пригодиться. — А по обе руки от него сидели Визерис с женой и Рейнис с Морским Змеем.       Бейлон тоже смотрел на статуи и выгравированные силуэты на колоннах. Двести лет назад зал был полон людей. Сейчас он словно застыл во времени — пустой и величественный. На его фоне Бейлон был просто мошка.       Когда он вошел в малые покои, отведенные для переговоров, температура, казалось, упала еще на несколько градусов. Но холод шел не от стен, а от людей, сидевших за массивным дубовым столом.       Бринден Талли выглядел так, будто проглотил рыболовный крючок. Его лицо, изрезанное морщинами и закаленное в боях, выражало не просто усталость, а глубокое, застарелое отвращение. Рядом с ним Эддард Старк сидел неподвижно, как изваяние из серого гранита. Его серые глаза смотрели на Бейлона с тем холодным осуждением, которое было присуще только северянам — людям, которые не прощают и не забывают.       Бейлон занял свое место напротив них, чувствуя себя так, словно он высадился на враждебный берег без меча. Джон и Эдмар расположились по соседству. Вместе с ними в Речные земли ещё поехали лорды Речных земель, но Бринден сразу заявил, что разговаривать будет только с их лидером. Очевидно, шестёрки десницы его совсем не интересовали.       — Лорд Талли. Лорд Старк, — Бейлон кивнул, его голос звучал резко, как треск ломающейся доски. — Харренхолл — странное место для разговоров о будущем. Здесь лучше вспоминать о том, как всё рушится.       Бринден даже не попытался скрыть своего презрения. Он опёрся локтями о стол, и его взгляд впился в Грейджоя.       — Для кого-то это руины, лорд Бейлон, а для кого-то — напоминание о том, что происходит с теми, кто переоценивает свою значимость, — голос Чёрной Рыбы был сухим и колючим. — Я здесь только потому, что долг перед Долиной заставляет меня дышать этим проклятым воздухом. Если бы не воля покойного Джона Аррена, я бы предпочёл не встречаться с вами.       Бейлон приподнял бровь. Он знал, что Талли в ярости, и поэтому оставил свои едкие комментарии при себе. Эддард Старк в свою очередь молчал, смотря на Бриндена и, очевидно, поддерживая дядю своей жены.       — Вы всё еще оплакиваете этот брак, лорд Бринден? — всё-таки решил поинтересоваться Бейлон без намёка на насмешку. Ему нужна была готовность этих людей положить много людей во благо амбиций Грейджоев, в конце концов они даже были родственниками. Расставить все точки нужно было сейчас. — Прошли годы, у них ребёнок. Настало время забыть о наших разногласиях, разве нет?       — Вы называете это браком? — отрезал Талли. — Я называю это пиратским набегом.       — Дядя, — Эдмар Талли встал с кресла, желая защитить честь своей жены и их сына, названного Эдмином в честь дедушки Эдмара и отца самого Бриндена.       — Рот закрой и сядь, — перебил его Чёрная Рыба, как будто с ним говорила какая-то мелкая сошка. — Не вмешивайся, пока разговаривают взрослые.       — Милорд, — успокаивающе произнёс Нед Старк, призывая сира Бриндена к сдержанности. — Мы сюда пришли обсуждать не наследников.       Атмосфера в комнате была настолько густой, что, казалось, её можно было резать ножом. Бейлон понимал: эти двое никогда не станут его друзьями. Бринден Талли дернул плечом, но замолчал, сверля Бейлона взглядом, в котором ярость боролась с горьким осознанием правоты Старка. Бейлон Грейджой не отвел взгляда. Он видел, как Старк умело гасит пламя, но сам он не искал союза.       Бейлон обвел рукой покои. Сводчатые потолки Харренхолла, казалось, давили на них всей тяжестью проклятой истории замка.       — Вы получили мои письма, — продолжил десница. — Простор в огне.       — Да, лорд Ройс рассказал нам, как этот огонь начался. Это ведь вы начали войну с Тиреллами, — объявил Эддард. — Ваша королева постаралась, и даже её отец не спешит ей на помощь.       — Да, — согласился Бейлон, — у королевы сейчас остались только мы.       — Вы хотите, чтобы Долина и Север вмешались в этот южный гадюшник, лорд Грейджой? — спросил Бринден сухим голосом. — Джон Аррен перед смертью велел мне защищать своего сына и хранить мир в Долине. Зачем мне жертвовать рыцарями ради ваших разборок с Тиреллами?       — Да вы и сами их не жалуете. Не вы ли помогали Флорентам в изгнании? Я знал об этом и молчал перед королём.       — Потому что вы тоже им помогали, — слова старшего Талли прозвучали как упрёк. — А вашей задачей было, в конце концов, уберечь державу от войны — это была ваша обязанность. Но вы не справились.       — Это не вина лорда Бейлона, — вступил в разговор Джон. — Тиреллы желали попрать волю короля Визериса.       Бринден рассмеялся, но тихо:       — А дальше, дайте угадаю, стоило королю погибнуть, и все его союзники тут же вцепились друг другу в глотки?       Наступило молчание. Никому из присутствующих не пришлось отвечать на этот вопрос. Так ведь и случилось. Грейджои, Мартеллы, Тиреллы, Баратеоны и Несторис были союзниками, когда у них была общая цель: воцарение Визериса и поддержание его правления. Хотя поддержанием его правления занимался только он, Бейлон. Он считал его правление своей заслугой. Тиреллам и Ренли до него вообще дела не было, они свернули с их общего пути при первом удобном случае. Не зря он называл всех этих розочек ветреными шлюхами — королей и позиции они меняли как перчатки.       — Что же, видимо, лорд Аррен, да будет светла его память, был прав насчёт вашего короля и вас всех, — произнес Бринден Талли, и в его голосе прозвучала отчетливая нотка триумфа. Он обвел взглядом Бейлона, Эдмара и Джона, словно оценивая проигравших.       Бейлон, до того смотревший на своих спутников — Джона и Эдмара — обратил взгляд на оппонента. На лице у десницы не было и тени удивления. Он знал, что Бринден Талли не упустит случая напомнить о своих претензиях и проницательности. Эддард Старк, в свою очередь, тоже уставился на довольного и снисходительно осматривавшего их всех Черную Рыбу. Не обращая должного внимания на роялистов — как на Бейлона, так и на его спутников — Бринден достал из дублета свёрток без печати и развернул его исключительно перед собой. Бумага была мятая, но слова на ней, казалось, горели в тусклом свете Харренхолла.       — Джон Аррен был достаточно мудр и дальновиден, чтобы понять, что Визерис для вас всех временная фигура, что долго он с такими разношёрстными союзниками и их интересами не проживёт. И спустя полтора года после смерти Джона так и случилось! — констатировал Бринден. — Удивительно, да? Визерису не хватило яиц держать вас всех в кулаке и вовремя рявкать на вас всех.       Он не был сейчас склонен к спорам, пусть Талли и говорил всё это с такой мерзкой для Бейлона интонацией. Эддард Старк тоже молчал. Его лицо было непроницаемо. Бейлон чувствовал, как нарастает сдерживаемая ярость. Бринден продолжил:       — Джон Аррен знал, что и Тиреллы — извините! — с шилом в жопе. Они не могли просто сидеть и наслаждаться жизнью. Их ведь никто не гнал воевать против Ширен, бороться за свою гордыню. Как итог: они получили врагов в лице Флорентов. Их не просили идти на конфликты с вами, лорд Грейджой, с королевой, с заморским банкиром. Как итог: главы их семей стали пеплом. К этой чехарде присоединяется Несторис, и где он появляется — там беда. Сначала просто чей-то флот погибал в бою, а теперь погибают короли, лорды и магистры.       Бринден аккуратно свернул пергамент и спрятал его обратно в дублет. Его взгляд был направлен прямо на Бейлона, но слова были адресованы всем присутствующим. Лорд-протектор Долины сейчас пересказывал взгляды самого Джона Аррена, которого Бейлон бы сейчас и послушал, лишь бы победить в будущем.       — Впрочем, ладно, — Бринден перенёс разговор в другое русло. — Я буду несправедлив, если умолчу, что об этом Несторисе лорд Джон был очень высокого мнения, отзывался о нём уважительно и благодарно.       В его голосе промелькнула нотка искренности, настолько неожиданная, что Бейлон даже слегка приподнял бровь.       — Лорд Джон считал, что Несторис не такая мразь, какой он хочет казаться. Он лишь хочет, чтобы его запомнили и не смели им помыкать. Но он дипломатичен, лишён наивности и точно находится в своей тарелке, но он не оглядывается назад. А стоило бы.       Слова повисли в воздухе. Бейлон почувствовал, как что-то холодит его нутро. Да, стоило бы. Иначе повод к новой войне не появился бы сам собой, а появился он из слепоты Несториса к собственной семье. Упоминание о семье, о слепоте, о жажде оставить о себе память в истории — всё это заставляло Бейлона вспоминать о своих собственных детях, об Аше, Теоне, Роджере, о внуках, чья судьба была столь же неопределенна, сколь и хрупка.       — Лорд Джон, — закончил Бринден, — предвидел все ваши конфликты ещё до того, как они начали рождаться у вас в головах. Поэтому меня вы вашими просьбами не удивили.       Бринден замолчал, дав своим словам осесть в головах у остальных. Он посмотрел на Бейлона, ожидая его реакции. Бейлон молчал, его взгляд был устремлен в пространство, но в глубине его глаз читалась задумчивость. Слова Бриндена, хоть и колкие, были верны. Джон Аррен был проницателен.       — Что же, лорд Талли, — наконец произнес Бейлон, его голос был ровным, лишенным прежней едкости. — Если Джон Аррен предвидел всё это, то он, вероятно, предвидел и то, что нам придётся договариваться, даже если наши взгляды на мир расходятся.       — Вы правы, — согласился Бринден. — Но в своих решениях я буду руководствоваться наказами лорда Джона, а не вашими амбициями. Я поддержу Флорентов, направлю воинский контингент на поддержку их прав. Лорд Аррен писал, что если Флоренты вновь поднимут голову, то я не должен сидеть в стороне. Я, разумеется, признаю короля Деймона, клянусь ему в верности и так далее, — отмахнулся старик, сказав все те слова, которые Бейлон желал услышать. — Но взамен я требую стабильности в державе. Лорд Джон Аррен всё своё правление строил именно её. Я не хочу, чтобы одна неопределённость сменялась другой.       Бринден изложил свои условия. Как и Доран, он требовал, чтобы его войска использовались только по назначению — для приведения Флорентов в их родовые замки. И не более. Все расходы на содержание войск Долины и Риверрана, включая провиант, снаряжение и жалование, Бринден потребовал полностью покрыть за счёт короны, чтобы рыцари Долины, как он сказал, не умирали за обогащение Несториса. А также, если получится вымести Баратеонов из Штормового Предела, Чёрная Рыба и Нед Старк были бы весьма рады, чтобы права Реймонта Баратеона были на него подтверждены. В конце Талли потребовал кое-что и от своего племянника:       — А теперь ты, — ткнул в него пальцем Бринден. — Если с тобой что-то случится на этой войне, то письменно обещай, что твоя вдова не станет регентом при твоём сыне.       Бейлон выпучил глаза. Это с какой такой стати?       — Мы с лордом Старком, — продолжал Бринден, игнорируя нарастающее напряжение и шок Бейлона, — хотим у нашей границы нормальных и предсказуемых отношений. Раз уж мы, как сказал лорд Бейлон, родственники, то мы согласны проверить это. Проверить, насколько вы цените нас как родственников. Мы желаем, чтобы ты назначил принца Джона регентом Риверрана при своём сыне.       Бейлон озадаченно посмотрел на брошенный Эдмару пергамент. Затем он посмотрел на лорда Старка, но и Эддард, и Бринден стояли непоколебимо на своём. А Грейджой однозначно понял, что прямо у него на глазах у него уводят Риверран. И он ничего не может с этим сделать, так как такой поворот событий он не мог предвидеть.       Эдмар взял перо. Его рука немного дрожала, когда он опускал его в чернильницу. Это было одно из самых горьких решений в его жизни. Он не только отказывался от права своей жены быть регентом их сына в случае его смерти, но и соглашался на унижение Аши, которая была его женой, и, по сути, передавал Риверран под контроль Бриндена Талли через северянина, который Бриндену и Эддарду был явно ближе, чем лорду Бейлону.       И деснице пришлось это стерпеть.       Медленно, с каждым движением пера, на пергаменте появлялись буквы его имени и те самые слова указа. Каждый его штрих был как удар молота по его сердцу. Он чувствовал предательство по отношению к Аше, к сыну, к Бейлону. Но он верил, что поступает так во благо всех Речных земель и государства, во благо самих же Грейджоев, желавших вернуть Флорентов на их место, ради сохранения мира, который Джон Аррен пытался удержать. Один раз Эдмар уже предал Джона Аррена и семью, примкнув к Бейлону. Быть может, эта бумага будет прощением?       Когда подпись была завершена, Эдмар опустил перо, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, словно от тяжелой физической боли. Он выполнил свою часть сделки.       Его дядя с удовлетворением забрал пергамент.       — Что же, лорд Бейлон, — сказал он, обращаясь к Грейджою. — Теперь мы можем говорить о союзе. Долина и Север будут действовать. А вы… вы получите ту сталь, что вам нужна. Цена уже оплачена.       Бейлон кивнул, его лицо было мрачным. Он получил то, что хотел, но цена была выше, чем он предполагал. Он видел, как тяжело это решение далось Талли, насколько сильно был удивлён сам Джон Таргариен, и это лишь подчеркивало его собственное унижение. Его свита теперь зависела от него куда меньше, чем в тот момент, когда они зашли в эти покои. Теперь, скрепленные этой горькой сделкой, они должны были вместе встретить надвигающуюся бурю. Этот «союз», заключенный в проклятом Харренхолле, был хрупким, как старое стекло.       — Тебе правда это было нужно? — огорчённо спросил племянник, имея в виду своего сына, чьей судьбой распорядился его дядя, словно он уже умер.       — Надо. Но только я это, идиот, делаю, чтобы ты подольше пожил. А то молодёжь нынче живёт меньше меня: три брата Баратеона, все младше меня, и уже все мертвы! — воскликнул Бринден, поворачиваясь к Неду Старку, который кивал, соглашаясь с ним. Напоминание о Роберте удручало и Неда, но Бринден, не останавливаясь, говорил правду, горькую для всех присутствующих. — Для твоего покровителя теперь есть лишний повод беречь тебя! — указал Талли. — Ну а теперь просветите, как обстоят дела на поле боя? Говорят, войско Несториса пожрали кракены в бухте Староместа.