Две Империи

      Высокая Башня Староместа, с которой открывался вид и на захваченный город, и на Староместский залив, открывала для очей старика ужасные картины: трупы и кровь, тела и их части, рассеянные по городской округе, стенам, улицам и площадям — даже вокруг самой Башни — ещё лежали, словно мусор. А со стороны моря этот пейзаж дополнялся ещё и окрашенным чуть ли не в алый цвет заливом, ставшим таким из-за пролитой крови, разбросанных останков людей и обломков кораблей.       Райам привёл на штурм города десятки тысяч людей из Новой Валирии. Из них выжили в лучшем случае тысячи две, успевшие сойти на сушу и присоединиться к штурму. По факту у них не было никакого шанса без солдат Тарли и предательства самих Хайтауэров удержаться внутри города. А над этим поработала его бойкая племянница. Рея не забыла и не простила Тиреллам смерти своего отца, а потому сделала всё, чтобы городская стража теперь была за неё.       Ей оставалось только расчистить путь для своего сына, и теперь он остался единственным наследником лорда Лейтона. Лорд Алестер Хайтауэр.       Новый лорд Высокой Башни и Глас Староместа заливался слезами, потому что во время бойни у него сломалась любимая игрушка. А ещё в Башню пришло много незнакомых ему людей на смену братьям. Отца он потерял, будучи ещё младше. Морин Тирелл, дядя покойного Мейса, был заточён где-то в темницах. Его единокровных братьев — лорда Гарта и сира Гюнтора — убила его мать, но ребёнок этого ещё не знал. Рея старалась его успокоить, но прибывшая леди Мелесса, вдова Рендилла Тарли и старшая племянница Райама, отвадила свою юную сестру и лично взяла племянника на руки, чтобы успокоить. Младшая смирилась и подошла к наблюдавшему за ними Райаму.       — Дядя, вы сам не свой, — Рея Флорент осторожно произнесла эти слова, заметив остекленевший взгляд Райама, устремленный куда-то в пустоту. Она присела рядом с ним на низкий табурет, её рука легким касанием легла на его предплечье. Её мягкий голос был полон искренней тревоги.       На самом деле Рея была права. Райам Флорент бесцельно смотрел в темное, неспокойное море, либо в потрескавшийся потолок комнаты, в которой он находился. В его разуме, словно заезженная пластинка, постоянно прокручивалась одна и та же ужасающая сцена: как его сын, Эррен, был разорван на части.       Райам видел это своими глазами, когда сам боролся за жизнь на корабле. Он видел, как из бездны вынырнули гигантские щупальца, черные, мерзкие, усеянные присосками. Он видел, как одно из них обхватило его сына, который только что отчаянно пытался схватиться за обломок мачты. Глаза сына, полные ужаса и мольбы, встретились с его собственными, а потом… потом щупальце сжалось. Раздался хруст, о котором он не мог забыть, и тело было разорвано на несколько кусков, которые тут же исчезли в кровавом водовороте.       Окружившие его женщины — Рея Флорент и Талла Тарли — пытались вернуть его к жизни, к реальности. Они приносили ему еду, которую он не ел, теплые напитки, к которым он не притрагивался, и говорили с ним о будущем. Но пока что у них плохо получалось растормошить Райама. Слова отскакивали от него, словно камни от гранитной скалы.       Только приход Имри — его последнего живого сына — помог Райаму вновь встать на ноги. Он ещё раз посмотрел на собравшихся родственников: на сына, на Алекина, выжившего в этой передряге, на Мелессу, Рею, Таллу, на Алестера Хайтауэра. Малыш был внуком его покойного брата, в честь которого и был назван. Ребёнок своими умными глазами посмотрел на двоюродного деда и потянулся своими маленькими пальчиками. Даже юный Уилл, которого Райам забрал из Браавоса, тоже был здесь. Женщины уже успели спросить, кто этот ребёнок. Он не приходился родственником Райаму, но мужчина чувствовал в ребёнке родную душу.       — На нашей стороне Старомест, Рогов Холм, Звёздный Пик, Алое Озеро, Старый Дуб и Золотая Роща. Теон Грейджой ведёт навстречу наших северных союзников, отец! — говорил Имри. Он был моложе, но в его глазах пылали те же ярость и жажда мести, что когда-то двигали самим Райамом. Он почтительно, но настойчиво, взял отца за плечо. — Скоро к ним присоединятся Касвеллы. Вставай, ты нужен нам! Мы почти дошли до нашего дома, мы почти исполнили желание матери, мы не можем остановиться.       Упоминание Серены было чем-то отрезвляющим. Имя его покойной жены, чья мечта о возвращении Флорентов в Хайгарден стала его главной целью, словно ледяной водой окатило Райама. Ради неё он пожертвовал столь многим, потерял стольких близких людей. Он не мог подвести её сейчас, когда они были так близко к цели. Потеряв её, он потерял веру в людей и в эту жизнь.       Медленно, с усилием, которое казалось нечеловеческим, Райам Флорент поднялся на ноги. Его тело всё ещё болело, его разум был истерзан горем, но слова Имри и призрачный образ Серены придали ему новую цель. Он посмотрел на собравшихся — на свою последнюю опору, на своё будущее, на своих союзников.       В его глазах, всё ещё мутных от скорби, загорелась слабая, но упрямая искорка. Не искорка прежней надменной уверенности, а что-то более темное, более отчаянное. Жажда мести, похороненная под тоннами пепла и воды, начинала пробуждаться.       — Моя жена… моя Серена, — прошептал он. — Она хотела, чтобы мы вернулись в Хайгарден.       Все стояли и молчали, слушая его шёпот. Но семье нравился возвращающийся настрой Райама. Одним своим присутствием они давали ему понять, что не закончили, что будут стоять до конца. Они впервые собрались вновь спустя столько лет разлуки. Им помогают, они нужны друг другу. Благодаря им всем Райам продолжит свой путь.       — Пусть они все заплатят. За моего сына. За Серену. За вашего отца, — проговорил Райам своим племянникам, Алекину, Мелессе и Рее. — За твоих сыновей, за твоих братьев, — говорил он уже матери и дочери Тарли. — А мы вернём то, что нам когда-то дала королева Ширен.       Мелессе не нравилось всё это. Война между Тиреллами и Флорентами лишила её обоих сыновей и мужа, посеяла раздор в её собственном доме. В отличие от сестры, дочери и мужчин Флорентов она не разделяла их задор в полной мере.

***

      Белокаменный Хайгарден стоял на том же месте, откуда Райама похитил Бейлон Грейджой больше двух лет назад. Лорд не мог поверить в это — прошло больше двух лет, и за это время столько всего случилось: похищение и побег, жизнь в Эссосе и потери родных, союз с Несторисом и возвращение к Хайгардену.       — Все дороги вели нас сюда, отец, — резюмировал Имри, когда они вместе с отцом посмотрели на величественный замок.       Как и в прошлый штурм, когда они шли на него с именем королевы Ширен на устах, поддерживаемые Джоном Арреном, мосты уже были сломаны. Слова Рендилла Тарли повторились в голове Райама: им придётся добираться вплавь. Лес рядом с замком, реку и окрестности лорд Флорент велел осмотреть со всей тщательностью. Когда им самим пришлось защищать замок, они выставили засадный отряд, предрешивший исход сражения, ударив в спину королям Визерису и Ренли. Флоренты были единственные, кто нанёс поражение сразу двум королям. А битву за Штормовой Предел они проиграли.       Как сейчас поживают Ширен и Роберт Аррен? Малыш Реймонт? Эдрик?       Эти вопросы лорд от себя отогнал, возвращаясь к мыслям о битве. Ров тоже был заполнен водой. Пришлось вновь, как и тогда, сооружать плоты для переправы к стенам. Оглядываясь назад, он вновь посмотрел на своего сына, отдававшего команды солдатам перед готовящимся штурмом. Возмужавший рыцарь, истинный боец и его наследник.       Его единственный живой сын.       — Милорды, войско! С Морского тракта! — прокричал посыльный из отряда разведки, посланный предупреждать о возможных врагах.       С севера подошла ещё одна армия. Вперёд неё скакал отряд. Знамёна тоже были узнаваемы издалека: обещанные Имри ранее Окхарты, Рованы, Крейны, Касвеллы, конечно же Ланнистеры, и возглавлял эту процессию золотой кракен Грейджоев. То самое подкрепление, присланное десницей короля.       — Встретим союзников. По коням, — приказал Флорент.       Райам, Имри, Алекин, сир Рик Хантер, с которым он познакомился в Староместе, и ещё десять рыцарей отправились навстречу отряду Грейджоя. Всадники Флорентов встретили прибывающий авангард подкрепления на некотором расстоянии от лагеря. Во главе отряда, под знаменем золотого кракена, скакал Теон Грейджой. Его лицо, обветренное и суровое, было полно решимости. Рядом с ним, на вороном коне, ехал лорд Арнельд Окхарт, его лицо было закрыто шлемом, но уверенная осанка и сюртук его Дома выдавали в мужчине опытного воина. За ними следовали другие лорды и рыцари, их доспехи сверкали, а боевые кони нетерпеливо переступали копытами. Был и его племянник, Пармен Крейн, которому Райам вернёт титул лорда, который ранее даровали его отцу, по центру — рыцари из Клифтонов и Свифтов. Гербы этих Домов лорд Райам тоже знал. Нынешние Клифтоны были пасынками десницы короля от второго брака, а Свифты стали одними из союзников после брака их наследницы с железнорождённым и Аши с Ланселем.       Теон соскочил с коня, как только его отряд остановился. Его взгляд сразу нашел Райама, который тоже спешился.       — Лорд Флорент, — произнес Теон, его голос был глубок, но без привычной бравады. В нем чувствовались нотки сочувствия, смешанные с деловой хваткой. — Мой отец, десница короля, шлёт вам свои извинения за задержку. Мы ждали вашего выдвижения. Но я принёс вам приветствия от королевы-регента и хорошие новости от отца. Мой наставник, лорд Эддард Старк, и лорд Бринден Талли также поддержат вас и уже собирают силы для приведения к присяге оставшихся Домов северо-восточной части Простора. Скоро он весь падёт к вашим ногам! — обрадовал Теон и позволил себе ехидную — не по отношению к Флорентам, а к будущим вассалам — улыбку.       Райам кивнул, его взгляд задержался на Теоне. Этот мальчишка, когда-то заносчивый и опрометчивый, теперь выглядел как настоящий лидер. Так ли это, Райам не знал. У него будет возможность это проверить.       — Не извиняйтесь, милорд. Вы здесь. Этого достаточно, — голос Райама все еще был слегка хриплым, но в нем уже чувствовалась сила. — Мы понесли тяжелые потери на море.       Теон медленно кивнул.       — Вверяю просторцев под ваше командование, а силы Ланнистеров поведём мы с сиром Робертом Клифтоном и лордом Стеффоном Свифтом.       Лорд Хайгардена и наследник Пайка пожали друг другу руки.       — Введёте нас в курс дела, лорд Райам?

***

      Райам и Теон синхронно отдали приказ к началу атаки. Воздух наполнился грохотом барабанов и боевыми кликами. Плоты с солдатами, тяжело нагруженные вооруженными людьми, начали медленно, но неумолимо приближаться к водному рву, а затем и к внешним стенам замка.       Уже сразу разведка доложила то, что Райам и так подозревал: вместо лучников и арбалетчиков на внешних стенах Хайгардена виднелись лишь чучела, одетые в доспехи и установленные так, чтобы создавать видимость обороны. Горькая усмешка искривила губы Райама. Первый раз, много лет назад, он попался на эту уловку, и его армия бесцельно потеряла тысячи стрел и болтов, обстреливая мертвых врагов. Теперь он был мудрее. А раз их самих не обстреливают, то и нечего терять драгоценные боеприпасы.       Войско карабкалось по стенам довольно быстро. Полки, специально обученные для штурма и оснащенные крюками и лестницами, ринулись вперед. Их задачей было по стенам добраться до ворот, опустить подъемный мост и дать прорваться основным отрядам, а затем, удерживая ворота и прилегающие участки стен, не дать вмешаться остаткам сил Тиреллов.       Однако по всем внешним стенам не было видно ни намёка на сопротивление. Ни единого лучника, ни одного горящего котла со смолой. Это была тревожная тишина, которая была гораздо страшнее любого сражения. Райам, стоя на одном из плотов, чувствовал, как эта тишина давит на нервы. Хайгарден был ловушкой. Он знал это. Он просто не знал, какой именно ловушкой.       Его люди, преодолев стену, быстро двинулись к воротам. Команды раздавались громко, голоса звучали уверенно, но каждый воин чувствовал эту неестественную пустоту. Через несколько минут, с грохотом цепей, подъемный мост начал опускаться, открывая путь в замок. Основные войска, включая силы Теона Грейджоя, ринулись вперед. Сам наследник десницы короля сидел на коне и встал у ворот вместе с Алекином, ожидая, пока все воины войдут и выстроятся для атаки.       Именно в этот момент всё и началось. Со стороны внутренних стен Хайгардена, которые возвышались над внешним периметром, словно гигантское каменное кольцо вспыхнули первые огни. Стрелы, арбалетные болты и даже небольшие метательные копья полетели вниз, обрушиваясь на атакующих.       Райама с солдатами, которые уже преодолели первую линию обороны, обстреливали с высоты внутренней стены, но некоторые стрелы даже не долетали до них. Это было странно. Неужели лучники Тиреллов настолько плохи? Или их было так мало, что они не могли эффективно поражать цели на дальней дистанции?       — Они экономят силы! — крикнул Теон находящемуся на стенах замка Райаму. — Берегут основные силы для главной битвы!       Но Райам чувствовал, что это не так. Это была не просто «экономия сил». Это было преднамеренное, коварное заманивание. Он оглянулся на внешние стены, которые они только что преодолели. Они были пусты. Слишком пусты. Хайгарден, этот прекрасный и пышный замок, который он так долго стремился вернуть, казался огромным, безмолвным хищником, готовым захлопнуть свои челюсти. Они вошли внутрь. Теперь нужно было ждать, когда ловушка захлопнется. Уже пробежав вперёд, выше, мужчина остановился. Он достал меч из ножен и поднял его вверх.       — Вперёд! — крикнул Райам, его голос усиливал боевой клич его людей. — К внутренней стене!       Именно в этот момент земля содрогнулась. Не с внутренних стен, не от катапульт, а откуда-то снизу, из-под самых внешних стен, которые они только что преодолели. Раздался оглушительный, чудовищный рокот, словно весь замок стонал от боли.       Райам обернулся. Его глаза расширились от ужаса. Внешние стены, эти безмолвные и неприступные бастионы, которые они так легко взяли, начали… рассыпаться. Не рушиться от ударов, а просто расходиться по швам. Огромные каменные блоки, казалось, теряли свою целостность, словно кто-то вытащил из-под них невидимые клинья.       Затем из-под рушащихся стен хлынули потоки воды. Крики ужаса смешались с грохотом рушащихся камней. Солдаты, которые только что бежали по двору, оказались в ловушке. Вода поднималась с угрожающей скоростью, а с высоты внутренней стены на них продолжали сыпаться стрелы и болты, но теперь уже с большей эффективностью, поражая растерянных и застрявших в воде противников.       Огромный кусок стены, которая только что стояла гордо и непоколебимо, рухнул прямо на то место, где они находились несколько минут назад. Облако пыли и брызг взметнулось в воздух, скрывая их от глаз.       Когда пыль немного осела, а вода продолжала прибывать, взгляд Райама метнулся к Теону и Алекину, но он не увидел ни золотого кракена, ни знакомого силуэта родственника. На том месте была только бурлящая, коричневая жижа, перемешанная с обломками камней, деревянных балок и… тел. Сотни тел его людей, захлебывающихся или раздавленных, плавали в этой смертельной ловушке.       — Назад, милорд! Мы не можем здесь помочь! — кричал один из них, отчаянно пытаясь удержать его.       Оставшиеся вне Хайгардена силы зарядили катапульты по уцелевшим остаткам стен. Обломки, падая в разные стороны, освобождали и воду, которая с затопленного пространства потекла вниз, к реке. И только тогда она начала уходить, унося за собой часть тел.       Времени на скорбь не было. Со стороны внутренних стен посыпался град стрел и болтов, добивая тех, кто ушёл от воды. Но не все были потеряны.       — К внутренним стенам! Используйте обломки! — крикнул Райам, обретая новый, жуткий контроль над собой. Его голос был хриплым, но звучал властно. — Зажигательные стрелы! Огонь!       Приказ прозвучал как эхо древних драконов. Солдаты, что успели перебраться к внутренней стене или уцелели после потопа, начали действовать. Многие из них были охвачены паникой, но ярость Райама заразила и их. Они использовали руины внешних стен и плоты в качестве укрытий и импровизированных лестниц, пытаясь взобраться на внутренний периметр.       Именно тогда Флоренты и их оставшиеся союзники явили свою истинную, отчаянную мощь. Из рядов лучников полетели зажигательные стрелы, обмотанные просмоленной тканью. Они врезались в деревянные конструкции на стенах, в крыши строений внутреннего двора, в натянутые паруса, служившие прикрытиями. Дерево, сухое и выжженное южным солнцем, вспыхнуло моментально.       Пламя быстро охватило внутренний двор. Дым повалил столбом, едкий, жгучий, заставляя защитников замка кашлять и отступать. Райам видел, как солдаты Тиреллов, отвлеченные огнем, начали проявлять замешательство.       — Давите их! Бейте! — кричал он, указывая мечом на охваченные огнем стены. — Покажите им, чего стоит кровь Флорентов!       Флоренты, Ланнистеры, Окхарты, Рованы — все, кто уцелел после потопа и начального обстрела, с новой яростью ринулись вперед. Они карабкались по стенам, используя каждый выступ, каждый уступ. Бой был жестоким и беспощадным. Защитники, застигнутые врасплох огнем и натиском, гибли десятками.       Огонь разгорался всё сильнее, превращая Хайгарден из водной ловушки в пылающий ад. Деревянные балки рушились, каменные блоки трескались от жара. Подъемные краны, баллисты на стенах — всё это загоралось и с грохотом обрушивалось вниз, давя Тиреллов.       Наконец, с оглушительным треском, одни из внутренних ворот, ослабленные огнем и постоянными ударами таранов, рухнули. Сквозь дым и пламя внутрь хлынули свежие силы Флорентов и их союзников. Это был переломный момент. Внутренний двор, несмотря на пылающие строения, был захвачен.       Бой переместился внутрь замка. В коридорах, в залах, в покоях — повсюду слышались крики, звон стали и стоны умирающих. Флоренты на этот раз не щадили никого. Их ярость, усиленная горем и потерями, была ужасающей. Райам, с мечом в руке, двигался вперед, его глаза горели холодным огнем.       Когда, наконец, последние очаги сопротивления были подавлены, Хайгарден был неузнаваем. Большая часть замка горела или дымилась. От когда-то прекрасных садов остались лишь обугленные скелеты деревьев. После ушедшей из замка воды во дворе теперь были кроваво-красные лужи, а воздух был наполнен едким запахом дыма, крови и смерти. Тела, как при Староместе, валялись, обдуваемые ветром. Вот что после себя оставляют Тиреллы!       Райам Флорент, стоя среди руин своего, теперь уже захваченного, дома тяжело дышал. Его доспехи были помяты, лицо покрыто сажей и кровью, но в его глазах пылал дикий огонь победы и мести. Хайгарден был взят. Тиреллы ушли, оставив им лишь ловушку.

***

      Дым едкой завесой висел в воздухе. Во всем замке слышались стоны раненых и команды солдат, тушивших пожары или оказывавших помощь собратьям по оружию. Райам Флорент, стоящий посреди обугленного внутреннего двора, чувствовал на себе тяжесть этой кровавой победы. Его собственное тело болело от усталости и ран, но боль в душе была куда сильнее.       К нему подошел сир Рик Хантер, жених его внучатой племянницы, леди Таллы, чьё лицо было серым от шока, усталости и осевшей пыли.       — Милорд, — голос Рика был едва слышен. — Мы нашли их.       Сердце лорда Хайгардена сжалось. Он знал, что сейчас увидит. Он кивнул, и рыцарь повёл его через заваленный обломками двор к тому месту, где еще недавно стояли внешние ворота. Теперь там зияла огромная дыра, а вода, которая хлынула из-под стен, постепенно отступила, оставляя после себя жуткие следы.       Тела его племянника, лорда Ясноводного Чертога, Алекина Флорента, и Теона Грейджоя, сына лорда Бейлона, лежали рядом, частично погребённые под обломками камней и грязи. Их лица были искажены ужасом последних мгновений. Теон, сжимающий в руке обломок меча, был придавлен огромным блоком камня. Тело лорда Алекина было искорежено до неузнаваемости. Их доспехи были смяты, а под ними виднелись страшные раны. Они погибли мгновенно, не успев даже понять, что их настигло.       — Они мертвы, — прошептал Райам, увидев погибшего племянника и Теона. Голос дрожал. Он опустился на колени рядом с телом Алекина, проведя рукой по окровавленному лицу, закрывая ему глаза. Немолодой рыцарь только недавно обрёл семью, и теперь отдал жизнь за него, за Райама, за Флорентов, за Хайгарден и Простор. И Теон, о котором Райам слышал лишь то, что он неглупый, но заносчивый и высокомерный, повёл себя благородно, был твёрд в решениях, вёл их союзников в бой.       Сир Рик опустился рядом с Райамом, его голос был полон скорби.       — Это была ловушка, милорд. Древняя. Хайгарден… он построен на системе каналов и шлюзов, которые ведут прямо из реки Мандер, а не только из окрестных прудов. Внешние стены, которые мы штурмовали, были не просто стенами. Они были частью системы водосбросов.       Он указал на разрушенные основания стен.       — Тиреллы… они открыли шлюзы. Заперли их с нашей стороны. Вода хлынула из реки с такой силой, что просто вымыла основания стен. И когда они рухнули, двор превратился в озеро. Все, кто был внизу, в самом центре…       Хантер замолчал, не в силах продолжать. Но Райам понял. Тиреллы не просто сбросили воду; они намеренно обрушили стены, используя силу реки, чтобы создать смертельную волну. Это была тщательно спланированная мясорубка. Смерть Теона и Алекина была не случайностью, а результатом хладнокровного и жестокого расчета.       — Они знали, — прохрипел Райам, его кулаки сжались. — Они знали, что мы пойдем по этому пути.       — Каковы будут ваши следующие приказы, милорд?       От круговорота мыслей в голове Райама — от жизни племянника, стыда перед десницей короля до сегодняшнего момента, когда его семья снова поредела, но снова вернулась в свой замок — ответ на вопрос сира Рика прозвучал не сразу. А какие тут ещё могут быть приказы? Мёртвых провожают в мир иной. Они не восстанут, стоит этого просто пожелать.       — Вели готовить тела к транспортировке. Алекин будет похоронен в семейном склепе в Ясноводном Чертоге.       — А милорд Теон?       — Не мне его хоронить. Я поеду в Королевскую Гавань, — решил Райам. — Я лично привезу деснице короля тело его сына.