Глава 58. Власть аристократов и торговцев
3 января 2026 г., 10:00
Этого бы не было, не дай Тихо столько власти аристократам и торговцам.
© Королева Арианна Мартелл. Глава 48. Последствия выбора
— Поэтому, хоть вы с Дорианом и соперники, он хороший человек, отец. Дейра и Тихо были в каюте Президента Новой Валирии. Флот Республики проходил Ступени. Их корабли уже принимали участие в сражении за Мир и хорошо себя зарекомендовали. Король Ступеней и дядя жены Тихо, Артур Мейгир, лично решил возглавить свой флот. Тем более, что на нём и Дейре лежала ответственность за уничтожение лиссенийского флота, верного Драхару. Поэтому сейчас корабли Браавоса и Ступеней с одной стороны и Волантиса с противоположной должны были окружить город, расположенный на острове, и поддерживать осаду и высадку войск. Они готовили этот удар, пришвартовавшись к Ступеням. Ведь когда настанет время отбытия, дочь покинет каюту и оседлает дракона. Артур исподлобья поглядывал на Дейру. Тихо Несторис заметил это и распорядился, чтобы Мейгира не подпускали к его дочери. Президентская дочь не оказывала этому молодому человеку знаков внимания. Она сокрушалась из-за Драхара. Она действительно полюбила его, а он — её. Он защищал её перед своей семьёй, когда её пытались изжить дети умершей жены магистра. На все эти добрые слова Дейры о Дориане Тихо медленно кивнул, глядя на карту, расстеленную на массивном столе из темного дерева. В каюте пахло солью и старым пергаментом. Вибрация палубы под ногами напоминала о мощи флагмана, ведущего за собой армаду. — Хорошие люди редко становятся великими правителями, Дейра, — негромко ответил Тихо. — Но в нынешние времена «хороший» — это уже немало. Тем не менее, он желает меня судить и свергнуть, это не останется безнаказанным. Он обвинил меня в убийстве. — Но ведь ты совершил его, — в то же время справедливо отметила дочь. — Ради нас, ты это знаешь. Дейра кивнула. Ни один из них не ожидал такого исхода. Дориан Драхар хотел использовать зависть и жадность Бегго, который мог и Дейру уничтожить в глазах Драхара раньше времени, когда она смогла бы наиболее безболезненно составить план взятия Мира для Тихо. Президент хотел заполучить сокровища Старой Валирии из хранилищ Драхара, но их он как раз вывез с собой. Но из Лисса ему вместе с артефактами со дна Дымного моря бежать было уже некуда. — Отец, заключи с ним мир, — просила Дейра. — Он же предлагает мирный договор. — Предлагает так, будто ничего не случилось, а я должен с этим смириться! Будто из-за его козни не погиб король Визерис, будто мы не соперничали с ним в Сенате, будто он не вербовал моего брата и не избавился от Иллирио. Нет, я этого так не оставлю. Он прижат к стенке, и поэтому просит мира. И только для того, чтобы напасть в следующий раз более подготовленным. Ему надо было преклониться, Дейра, и тогда ничего бы не случилось. Тихо Несторис медленно выпрямился. Его лицо превратилось в непроницаемую маску из камня. — Если я не сокрушу его сейчас, завтра он придёт за моей головой, прикрываясь «законностью» и «справедливостью». Снаружи донёсся приглушенный рокот. Это был не гром. Это был крик дракона, томящегося на острове. Визерион чувствовал гнев своей новой всадницы. — Значит, ты выбрал войну, — тихо сказала Дейра. Её голос больше не дрожал. В нём проснулась та самая сталь, которую Тихо сам в ней ковал годами. — Ты готов сжечь город и человека, которого я люблю, ради сундуков с древним хламом и своего уязвленного самолюбия. — Я выбрал выживание нашей династии: моё, твоё, твоих брата и сестёр, твоих детей, — отрезал Тихо. — Я выбрал справедливость в память о союзниках. Иди. Твой дракон заждался. Артур Мейгир уже отправляется. Дейра долго смотрела в глаза отцу. В них были слёзы. Она пыталась сохранить мир, она хотела дать шанс человеку, которого уже по сути предала ради отца. Банкир никогда не был сентиментальным человеком, но он сжалился над дочерью и подошёл к ней вплотную, сдвигая руки в объятиях. — Если он окажется жив, обещаю, он не будет казнён. Я сохраню ему жизнь, — проговорил ей Тихо. Это было редкое проявление слабости для них обоих. В этом жесте была вся тяжесть их положения: любовь, принесенная в жертву государству, и милосердие, выторгованное ценой верности. — Твоё слово — золото, отец. Браавосийцы никогда не нарушают своих обязательств, — прошептала она, отстраняясь. Её голос окреп, хотя глаза всё ещё блестели. — Я сделаю то, что должна. Я сломлю сопротивление. Дейра резко развернулась и вышла из каюты. Господин Несторис потянулся за ней. Она поднялась на палубу. Холодный ветер Ступеней ударил ей в лицо, мгновенно высушивая слезы. На палубе царил организованный хаос. Матросы крепили канаты, канониры проверяли запасы горючей смеси, Артур Мейгир уже отдавал приказы, размахивая обнаженным мечом. Заметив Дейру, он свёл уголки губ в подобии улыбки и кивнул ей, но она прошла мимо, словно он был лишь тенью на палубе. Девушка спустилась на портовую надстройку с палубы корабля, где её ждал дракон. Его чешуя золотистого цвета отливала металлом в лучах заходящего солнца. Почуяв хозяйку, Визерион издал низкий рокочущий звук, от которого заложило уши у всех присутствующих. Дейра взобралась в седло, привычными движениями затягивая ремни. Страх исчез, уступив место холодному расчёту. С рывком, от которого флагман Несториса качнулся на волнах, Визерион оттолкнулся от платформы. Мощные крылья взрезали воздух, и через мгновение палубы кораблей превратились в крошечные щепки на серой глади моря. — Мне нравятся такие женщины, как она, господин Президент. С характером, — добавил Артур, молодой дядя и ровесник его жены, смотря прямо на Несториса. Браавосиец хмыкнул и отдалился от него обратно в свою каюту, будучи явно не впечатлённым этим признанием.***
Флот Новой Валирии несколькими массовыми ударами на расстоянии от оборонных фортификаций, порта и берега Лисса разнёс флот Драхара. Даже участие Дейры пока ещё не понадобилась. Тихо переходил с флагмана на соседние корабли, ожидая, что по боевому кораблю прилетит снаряд, но этого так и не произошло. Петир Бейлиш также сопровождал своего Президента, будучи всего на два шага позади. Обоим выдали коней, и, когда это стало безопасно, они верхом ступили на песчаный берег Лисса. Не вылезая из сёдел, Несторис и Бейлиш наблюдали за выстраивающимися рядами и отрядами солдат. Два особых отряда всегда стояли на страже первых лиц: специально отобранные солдаты из Браавоса и Волантиса в гвардии Несториса и одичалые, окружавшие Мизинца. По стенам города начался массированный огонь с кораблей, ворота страдали сильнее всех, приняв на себя множество запущенных в них ядер из катапульт. Огромное каменное ядро, обмотанное горящей паклей, врезалось в верхушку, и белый камень брызнул во все стороны, как битое стекло. На стенах вспыхнули крики — лиссенийские арбалетчики пытались отвечать, но их болты бессильно падали в воду, не долетая до кораблей. Войска продолжали высадку, не встречая особенного сопротивления. Лиссенийские защитники и остатки сбежавших с Драхарами мирийских арбалетчиков стреляли по ним, но их стрелы и болты либо не попадали по солдатам и кораблям, утопая в море, либо застревали в щитах. Мечники, копейщики, лучники и кавалерия, браавосийцы, норвосийцы, волантийцы и одичалые стояли, ожидая, когда будут выбиты ворота. Строй был безупречен. Дисциплина была легендарной. Мейгиры всегда умели воевать, будучи в партии тигров. Рядом стояли бородатые норвосийцы, сжимавшие свои огромные двуручные топоры; их суровые лица под глубокими капюшонами не выражали ничего, кроме готовности к резне. Браавосийская пехота, в отличие от союзников, выглядела более легкой и подвижной: их кирасы были тонкими, а щиты — круглыми и удобными для маневрирования в узких переулках, которые ждали их впереди. Залпы мирийцев были беспорядочными. Болты с сухим стуком вонзались в поднятые щиты первой шеренги волантийцев или с шипением исчезали в прибрежной пене. Защитники города, привыкшие к роскоши и торговле, а не к затяжным осадам, явно не ожидали такой мощи. Но против массивных ядер браавосийских флагманов они были бессильны. Очередной залп трех тяжелых катапульт с моря накрыл надвратную башню. Один из снарядов, весом в добрых сто фунтов, ударил точно в стык створок. Звук был такой, словно раскололся сам мир. Белая бронза заскрежетала, дерево лопнуло с пушечным треском. — Сейчас! — выкрикнул Артур Мейгир, чья конница со Ступеней уже гарцевала на мелководье, поднимая каскады пыли и песка. — Господин Президент, воины ждут вашего приказа. Тихо, обратив взор на полководца, поднял правую руку, закованную в стальную перчатку. — Начинайте! — Вперед, псы войны! Лисс ждет! — сказав это, Мейгир, возглавив наступление, первым пошёл к выбитым воротам. По сигналу Президента Новой Валирии эта многоликая армада пришла в движение. Первыми вперёд рванули норвосийцы — с диким воем они бросились к пролому, за ними, мерным и грозным шагом, двинулись волантийцы. В этот момент первая волна атакующих — во главе с Артуром Мейгиром — ворвалась в город. Улицы Лисса, обычно наполненные ароматами благовоний и цветов, теперь заполнялись дымом и запахом гари. Целью войск был дворец на холме. Уйти Драхар не мог. Даже если бы он попытался сделать это раньше, чем к городу приплыли бы силы атакующих, волантийцы не дадут ему улизнуть, а на курсе к Летним островам стояла скрытая флотилия. Несторис лукаво улыбнулся. Драхар оказался в капкане. И если на стенах особо войск не было, то уже внутри города на нападающих пытались наброситься большой толпой со всех сторон. Отдельных солдат заманивали в углы, пытаясь воспользоваться знанием города. Осложнялось дело тем, что город был укреплён и дополнительными тирошийскими силами. И если сам Тирош опасности не представлял, благодаря Ступеням, то некоторые добровольцы оттуда сами добрались до Лисса. Это решение должно было стать их погибелью. Сверху их накрыла тень. Дейра направила Визериона вниз, пролетая так низко над головами своих солдат, что ветер от крыльев дракона едва не сбивал их с ног. Визерион открыл пасть, и тонкая струя пламени лизнула верхнюю часть прохода, заставляя расплавленный металл капать на головы защитников. Гвардейцы дрогнули. Их строй рассыпался, превратившись в месиво из кричащих людей в золоченых доспехах. Дракон полетел выше и дальше. Раздался внезапный звук, напоминающий горн или рог, из-за которого у браавосийцев заболели уши. Звук, разорвавший небо, не был похож ни на один боевой горн Вестероса или Эссоса. Это был низкий, вибрирующий гул, от которого зубы начинали ныть, а сознание заволакивало серой пеленой. Визерион, только что торжественно парящий над городом, внезапно выгнулся дугой. Его яростный крик захлебнулся, сменившись жалобным хрипом. Дракон невпопад забил крыльями, теряя ритм полета, и Несторис с ужасом увидел, как фигура Дейры в седле обмякла, словно у куклы перерезали нити, и она ничего не могла сделать, самое главное — вернуть контроль над драконом. — Дейра! — закричал Тихо, пришпоривая коня. Его сердце колотилось в самом горле. — Отряд, за мной! Что-то случилось! Он уже готов был сорваться в галоп к месту предполагаемого падения зверя, но ледяной голос за спиной заставил его замереть. — Господин Президент, остановитесь! — в голосе Петира Бейлиша не было ни капли сочувствия, лишь странная, звенящая уверенность. — Но почему? — Тихо обернулся, его лицо исказила гримаса нервного напряжения и гнева. — Там моя дочь, я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось! Бейлиш, это был рог… магический рог! Дориан применил его! Тихо знал про все артефакты, Дейра раскрыла ему информацию о них. Но неужели это правда… нет! Не может быть! Петир Бейлиш медленно ехал рысью навстречу Тихо. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, а в глазах плясали отблески горящего Лисса. — Именно так, Тихо. Это Укротитель Драконов. Древняя вещь, которую Дориан нашел в Дымном море. Но вы ошибаетесь в одном: Дориан применил его не против вас. Он применил его для нас. Тихо не успел осознать смысл этих слов. Мизинец едва заметно кивнул своим людям. — Сейчас, — коротко бросил он. Мир для него взорвался ослепительной вспышкой боли. Один из одичалых Бейлиша, подобравшись сзади с кошачьей грацией, нанес резкий удар тупым концом боевого топора точно в затылок Президенту. Шлем не спас его — удар был рассчитан очень точно. Тихо Несторис мешком повалился из седла в белую пыль Лисса, прямо к ногам коня Бейлиша. Его расшитые золотом одежды мгновенно пропитались грязью и гарью. Петир Бейлиш посмотрел вниз на распростертого лидера Новой Валирии, затем перевел взгляд на небо, где воцарилась зловещая тишина. Визерион больше не кричал. Последнее, что Несторис слышал, это скрежет и звон соприкасающейся стали и проливающаяся на песок кровь.***
Пробуждение было болезненным. Сначала вернулись звуки: мерный, глухой рокот прибоя и отдаленный перезвон колоколов, который в Лиссе обычно возвещал о начале часа любви, но теперь звучал как погребальный набат. Затем пришла боль — пульсирующая, тяжелая, она разрывала затылок при каждом ударе сердца. Тихо Несторис открыл глаза, но тут же зажмурился от резкого света. Когда он предпринял вторую попытку, мир перестал вращаться. Банкир закрыл глаза, на мгновение испытав облегчение, которое тут же сменилось новой волной ярости. Он лежал не на сырой земле и не в вонючей яме. Под ним был шелковый матрас, а в воздухе витал густой аромат амбры и дорогого лиссенийского вина. Но когда Тихо попытался пошевелить руками, металлическое звяканье вернуло мужчину к реальности. Его запястья были прикованы длинными тонкими цепями к резным столбикам массивного стула из черного дерева. Щиколотки также был прикованы цепями к ножкам стула. Дверь в покои бесшумно отворилась. В комнату вошел Дориан Драхар. Он выглядел безупречно: чистый белый камзол, расшитый золотыми нитями, никакой пыли, никакой крови. Только в глазах горел холодный огонь торжества. — Несторис, — Дориан слегка склонил голову, имитируя почтение. — Простите за столь грубый прием. Наконец-то ты очнулся, — с этими словами магистр поставил себе стул прямо напротив пленного. — Где я? Отпусти немедленно! — Ты в Лиссе, Несторис. Это даже не тюремная камера, где тебе самое место, а хорошие покои. — Где моя дочь? Почему я вообще здесь?! — Несторис искренне не понимал, как… Как он так облажался, что попал в плен к своему врагу? Ужас застыл в глазах банкира. — Забеспокоился о своей шлюхе… Тихо попытался вырваться. Скорчившись в злобной гримасе, он напряг руки и ноги, а затем дёрнулся в сторону Драхара. Тот лишь ехидно ухмыльнулся, глядя сопернику прямо в глаза как победитель. Видимо, Драхар в этот раз действительно победил. Нет, Несторис отказывался в это верить. Это же обычный дурной сон, да? — Не рыпайся. А то получишь розгами по ногам. Это больно, — предупредил Драхар. — Дейра в соседней комнате. Дракон упал и оглушил её, но она жива, — сквозь скрежет зубов проговорил мириец. Дориан медленно наклонился вперед, положив локти на колени. Его лицо было совсем близко — Тихо видел каждую пору на его коже, видел холодный, расчетливый блеск в глазах. — Твоя дочь уже очнулась в мире, где её отец — не Президент великой державы. Браавосиец вспомнил тот удар. Мизинец! — Бейлиш… — прохрипел Несторис, и это имя прозвучало как проклятие. — Где этот проклятый пересмешник? — Лорд Бейлиш сейчас занят делом, которое он любит больше всего, — Дориан усмехнулся. — Видишь ли, Несторис, ты совершил классическую ошибку банкира: ты думал, что купил человека, предоставив ему положение, жалование и титул после того, как спас его от казни. Но Петир Бейлиш не из тех, кто останавливается на достигнутом. Он служит тому, кто даёт ему возможность перевернуть доску. Драхар встал и подошел к столу, где стоял графин с водой. Он не спеша налил себе полный кубок, не предлагая пленнику. — Твои волантийцы мертвы, — буднично сообщил он, отпивая глоток. — Твои браавосийцы перешли на сторону Бейлиша. Артура Мейгира я убил, стоило ему замешкаться, когда он увидел пленную Дейру на руках солдата. Он мог разрушить нашу аферу, и поэтому не должен был остаться в живых. — Как перешли?! Они же видели, что случилось. Драхар рассмеялся. Под звук его звонкого и удовлетворённого незнанием Тихо смеха пленный закрыл глаза. Виски пульсировали от боли. — Ты мёртв. Это не давало ответов на вопросы. Совсем наоборот — лишь порождало новые. — Что значит мёртв, сука?! — дал волю эмоциям Тихо. — Я сижу перед тобой. — Тебя притащили к нам. На одежду быстренько плеснули кровь, и я продемонстрировал твоё «мёртвое тело» всем. Ты не очнулся, не подавал признаков жизни. В этот момент, Несторис, ты перестал быть правителем, — наслаждаясь каждым словом, проговорил Драхар. — Мирный договор был подписан Дорианом Драхаром, Верховным магистром Триархии, — прикрыв на мгновение глаза, Дориан указал на себя рукой, — и Петиром Бейлишем, Президентом Новой Валирии. Сенат прислал акт, в котором подтвердил его вступление в должность. Всё его правление, вся эта грандиозная мечта о возрождении Империи рухнула за один час из-за одного звука рога и одного кивка человека, которого он считал своей правой рукой. Тихо почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Каждое слово Драхара было подобно удару милосердия — быстрому и окончательному. — Сенат… они не могли… так быстро… — прохрипел Несторис. — О, Тихо, — Дориан сокрушенно покачал головкой, — ты сам научил их, что время — это деньги. А в условиях войны промедление — это банкротство. Твои уроки Бейлиш использовал, чтобы получить подписи сенаторов на твоём акте о смерти. Для всего мира Тихо Несторис — великий человек, который героически погиб в Битве за Лисс. Тихо дёрнулся, но цепи вновь вякнули, напоминая о его беспомощности. Теперь он понял всё. Его не просто пленили — его вычеркнули из истории. Он стал призраком в собственных шелках. — Зачем тогда я здесь? — выдавил он, глядя на Драхара. — Если я мертв, если Бейлиш — Президент, зачем тебе этот труп в кандалах? Убей меня сейчас, и закончи это. — И лишить себя такого удовольствия? — Дориан улыбнулся, и эта улыбка была холоднее подвалов Браавоса. — Ох, я представляю себе, как тебя будут оплакивать заживо. Президент Бейлиш в Браавосе почтит твою память, а новый Вице-президент — мой дядя — даже поддержит этот цирк. К слову, мы уже тут пустили слух, что ты действовал под влиянием Железного трона. Как ты зависел от драконьего короля, от сисек королевы из песков и щупальцев пирата. Иначе зачем ещё ты послал десятки тысяч сынов Республики на верную смерть в залив Староместа? Они жаждут крови вестеросцев! И мы развернём силы всей Новой Валирии против тех, кто одурманил тебя. Несторис яростно сжимал кулаки. Голова раскалывалась. Не может быть всё так ужасно. Он должен предупредить союзников. — Видишь ли, Тихо, ты не умрёшь. Ради Дейры. При упоминании дочери сердце Тихо пропустило удар. Магистр направился к выходу, но у самой двери остановился. — Да, чуть не забыл. Бейлиш передаёт, что он был первым, кто проголосовал за кандидатуру твоего брата. Да, он был гораздо менее дальновиден, чем ты. Он был нашим с Бейлишем планом «А», но он не сработал. Пришлось реализовать план «Б», и он получился. Кажется, Бегго всегда завидовал твоим талантам. Парни, возьмите «труп» и перетащите его за мной. Двое массивных наемников, одетых в цвета Триархии, бесцеремонно отстегнули цепи от спинки и ножек стула, но не освободили руки Тихо. Вместо этого они рывком подняли его на ноги. Голова Несториса отозвалась острой, пульсирующей болью, мир на мгновение почернел, и он едва не рухнул обратно, если бы не железная хватка охранников под мышками. — Осторожнее с ним, — насмешливо бросил Дориан, шагая впереди. Они вышли из покоев. Тихо, волоча ноги по мозаичному полу, видел через высокие окна коридора панораму Лисса. Город всё еще дымился. На флагштоках портовых башен рядом со знаменами Драхаров уже поднимались стяги Новой Валирии. — Посмотри, Тихо, — Дориан указал на окно. — Твоя армия теперь марширует под лозунгами мести за павшего Президента. Какая ирония: твоя смерть принесет Республике больше единства, чем твоя жизнь. Они остановились перед тяжелой дубовой дверью, украшенной резьбой в виде морских лилий. У дверей стояли одичалые Бейлиша, чьи лица, измазанные сажей, контрастировали с изысканной отделкой дворца. При виде Драхара они лишь коротко кивнули. — Входите, — скомандовал Дориан. Тихо втолкнули внутрь. Покои были огромными, залитыми мягким светом ламп, но запах здесь был другим — не вино и амбра, а горькие припарки и паленая кожа. — Дейра! — крикнул Тихо, за что получил подзатыльник. От него требовали не шуметь, он же теперь «покойник». Нельзя, чтобы появился хоть один намёк, что он жив. Дейра медленно, словно через силу, повернула голову. Когда её взгляд упал на изможденного, закованного в кандалы отца, которого волокли двое солдат, она застыла. Её рот приоткрылся в беззвучном крике, а в глазах отразилась такая смесь из ужаса и безумной надежды, что Тихо зажмурился. — Отец?.. — её голос был едва слышным шепотом. — Да, дорогая, это твой отец. Прикуйте Несториса к стулу, а затем все выйдите. Стражи действовали с пугающей, механической эффективностью. Пока один из них грубо вдавливал плечи Тихо в спинку тяжелого дубового стула, инкрустированного перламутром, второй туго обматывал его запястья и лодыжки холодными железными цепями. Звенья скрежетали по дереву, впиваясь в кожу банкира, лишая его малейшей возможности для маневра. Тихо не сопротивлялся физически — его взгляд был прикован к бледной, израненной Дейре, которая смотрела на него так, словно видела покойника. Когда последний замок щелкнул, солдаты выпрямились. Дориан коротко кивнул в сторону двери. — Вон. И чтобы ни одна живая душа не смела войти, пока я не позову. Даже Бейлиш. Мирийцы вышли, и тяжёлая дверь захлопнулась с глухим, окончательным стуком, который отозвался в ушах Тихо как удар молота по гробу. В огромных покоях воцарилась противоестественная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Дейры и далеким, затихающим гулом пожаров в порту. Дориан не сразу начал говорить. Он медленно подошёл к окну, заложив руки за спину. Солнечный свет, пробивающийся сквозь ажурные решетки, ложился на его золоченый камзол кровавыми полосами. Он стоял так целую минуту, глядя на город. Затем он обернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах застыло нечто такое, от чего у Тихо похолодело внутри — это не была ярость победителя, это была пустота человека, которому было больше нечего терять. Магистр не спеша подтащил стул и поставил его прямо напротив скованных Несторисов, почти касаясь своими коленями его колен. Он сел, расправив полы плаща, и вперился взглядом в лицо соперника, словно пытаясь найти в нем хоть тень раскаяния. — Предательница! — наконец выплюнул он, и это слово, произнесенное почти шепотом, ударило Дейру сильнее, чем любая пощечина. — Ты смогла обмануть меня, деточка. Как же я был слеп, когда влюбился в тебя, поверил тебе! Он резко перевел взгляд на Тихо, и его голос окреп, наливаясь ядовитой горечью: — Ты, паскуда, предала меня ради своего отца. Но я и представить не мог, что мой политический соперник подошлёт собственную дочь ко мне шпионкой! Я действительно недооценил тебя, банкир! — прошептал Дориан, наклоняясь вперед так близко, что Тихо чувствовал запах вина и гари, исходящий от него. Магистр замолчал, его челюсть судорожно сжалась. Он выглядел как человек, который пытается удержать внутри себя извержение вулкана. — Только я вот всегда боролся со своими соперниками честно… — продолжил он, и его пальцы впились в подлокотники стула. — Да, копал компромат, подкупал их людей, слуг, братьев, продвигал себя, и в итоге сделал себе имя сам! А ты… ты пошёл другим путём. Ты надавил на самое больное, что у меня осталось. Дориан посмотрел на Дейру, и на мгновение в его взгляде промелькнула невыносимая тоска, тут же сменившаяся ледяным блеском. — Я лишился жены. Я любил её всем сердцем. И твоя дочь… она залечила мои раны. Смогла сделать то, что не смогла ни одна женщина на одну ночь, которых я использовал, чтобы просто выпустить пар и снять напряжение. Она была интересным собеседником, чутким другом, опорой. Я верил в неё, Тихо! Я защищал её перед собственными детьми, когда они шептались за её спиной! Я клялся им, что она — моё будущее, что они должны почитать её как госпожу этого дома… А они были правы. Он горько усмехнулся, глядя, как Дейра сжимается на софе. — Женщина, которую я боготворил, была всего лишь инструментом. Подосланной шпионкой, которая искала только мои богатства и слушала мои ночные признания, чтобы потом пересказать их тебе. Ты использовал её плоть и её разум, чтобы выпотрошить меня изнутри. Дейра попыталась заговорить, её голос дрожал от рыданий: — Я молила отца заключить с тобой мир и… — ЗАТКНИСЬ! — проорал Драхар и от всей души дал ей пощёчину. Звук удара хлёстко разнёсся по богато убранной комнате, перекрыв даже отдалённый шум грабящих город наёмников. Голова Дейры откинулась назад, прядь волос выбилась из-под повязки. Она замерла, хватая ртом воздух, а на её бледной щеке мгновенно расцвело багровое пятно. Тихо взвыл, дёргаясь в путах так сильно, что ножки тяжёлого стула заскрежетали по мрамору. Цепи впились в запястья до кости, но он не чувствовал этой боли — его жгла иная, невыносимая агония бессилия. — Слышать не желаю! — Остановись! — закричал Несторис, и в его голосе, голосе некогда самого могущественного человека в мире теперь была лишь жалкая мольба. — Это я! Это всё я! Она лишь подчинялась! Она любила тебя, она клялась мне в этом, она просила за тебя! Драхар, чьё лицо исказилось в гримасе, где смешались ярость, обида и глубочайшее, кровоточащее страдание, даже не взглянул на него. Он смотрел на Дейру. Его дыхание было тяжёлым, рваным. — Не трогать её? — удивился Драхар. — Смотрите, как заговорили. Когда мы трахались, ты тоже хотел, чтобы я её не трогал? Любовь не строят на лжи. Любовь не пахнет отчетами для Президента. Ты, — он снова обратился к Дейре, — спала со мной, ты шептала мне нежности, пока в уме подсчитывала количество моих кораблей и глубину моих подвалов. Он выхватил кинжал. Лезвие, острое как бритва, блеснуло в свете масляных ламп. — Ты победила в политике, Дейра. Ты и твой отец. Вы раздавили меня, вы отобрали мой флот, мой город, мою армию и моё сердце. — Нет! — выдохнул Тихо, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Дориан, я отдам тебе всё! Все счета, все подписи, я признаю всё, что ты хочешь! Только отпусти её! Драхар медленно покачал головой. Его глаза были застланы слезами, которые он больше не пытался скрыть. — Политику я прощаю, Несторис. Но предательство души — никогда. Я думал, что твоя дочь была моим спасением, а она оказалась моим палачом. Что ж… пусть круг замкнётся. Движение было слишком быстрым для человеческого глаза. Кинжал вошел в мягкую плоть шеи Дейры с тихим, влажным звуком. Она даже не успела вскрикнуть — лишь её глаза расширились, встретившись со взглядом отца в последний раз. В них не было страха, только бесконечная, застывшая печаль. Дориан резко рванул сталь в сторону. Горячий, алый фонтан ударил мгновенно. Кровь, густая и тёмная, плеснула на белое платье Дейры, превращая его в жуткий багряный саван. Капли оросили лицо Драхара, его золочёный камзол и руки. Одна струя долетела до сапог Тихо, пачкая дорогую кожу. Тихо Несторис закричал. Это не был человеческий крик — это был звериный вой, полный такого отчаяния, что казалось, сами стены дворца должны были рухнуть. Он бился в цепях, опрокидывая стул, падая на бок, продолжая выть и хрипеть, глядя, как жизнь его дочери вытекает на холодный пол. А Дориан… Дориан, совершив это безумие, внезапно обмяк. Кинжал со звоном выпал из его пальцев. Магистр Лисса, победитель, человек, который только что уничтожил свою главную боль, рухнул на колени в лужу крови. Он обхватил обмякшее тело Дейры руками, прижимая её голову к своей груди, не обращая внимания на то, что её кровь теперь заливает и его самого. Его плечи затряслись в рыданиях. — Зачем?.. — выл Драхар, зарываясь лицом в её окровавленные волосы. — Зачем ты это сделала со мной? Зачем ты заставила меня стать этим чудовищем?! Он качался из стороны в сторону, баюкая труп своей возлюбленной, а рядом, прикованный к стулу, лежал в пыли и собственной желчи Тихо Несторис. Великий банкир смотрел на расплывающееся по полу кровавое пятно. Он видел в этом отражении не только смерть дочери, но и крах всего своего мира. Мизинец был прав — хаос был лестницей. Но Тихо Несторис только что осознал, что эта лестница ведет прямо в ад, и он сам подталкивал свою дочь к её первой ступени. Драхар в конце концов встал на ноги, которые еле держали его. — Теперь, Несторис, смотри, что ты сделал со своей дочерью. В этом только твоя вина. Наблюдай, во что превращается твоё величие. Труп не унесут ещё какое-то время. Я хочу, чтобы ты смотрел и видел, что твоя жажда власти сделала с твоей дочерью! — Драхар указал пальцем на тело Дейры. — Смотри и не отворачивай взгляд! Скоро такие же уроки придут Таргариенам, Бейлону Грейджою и Дорану Мартеллу. И на этот раз ты уже не поможешь своим союзникам! — отвечал Драхар, хотя Тихо и не спрашивал его об этом. Несторис лишь медленно, дрожа всем телом, повернул к нему свой взгляд. — Доран потеряет своё наследие, потому что не определился со стороной. Бейлон уже потерял сына. Скоро западники узнают, что он использовал их для своих амбиций. А когда перед ними появится истинный лорд Ланнистер, они сами выбросят его выблядка с высоты Утёса. — Какой ещё Ланнистер? — равнодушно спросил банкир, вернув взгляд к телу дочери. — Ради Шлюхи, Цареубийцы или Карлика и их никчёмных кузенов никто с места не сдвинется. — А я что-то сказал про них? — победно ухмыльнулся Драхар, проговаривая свою победу Тихо: — Тайвин Ланнистер возвращается за своим.
