Broken Parts

If we're too wrong to be real,

(Если мы слишком гадкие, чтобы быть реальными,)

Then why the hell does it feel

(То какого чёрта это приносит)

Like heaven when I fall?

(Ангельское блаженство?)

'Cause it won't stop in a dream,

(Потому что во сне ничего не прекращается,)

When I wake up,

(А когда я просыпаюсь,)

Don't know what to go for love or war.

(То не знаю, любить мне или воевать.)

Smash Into Pieces — My Wildest Dream       Агата Барнс действительно была размещена в частной палате. Вечером там осталась сидеть лишь мать. Оставив младшую дочь у соседей, она поспешила в больницу. Про Агату ей сообщил врач, а вот о состоянии её мужа она узнала от детектива Гордона — задержание Галавана подпортил неожиданный визит неизвестных киллеров. Натаниэль Барнс хоть и имел определённые огрехи в физической форме, но был крепок и силён. После переливания крови он находился под наблюдением врачей, но его жизни ничто не угрожало, в отличие от его старшей дочери. Её состояние было тяжёлым. Внутреннее кровотечение, сломаны пара рёбер, воспаление лёгких. Её держали под капельницей, введя в состояние искусственной комы. К мозгу подключили несколько датчиков. С их помощью врачи считывали реакцию девушки для установления её состояния. В палате было темно, несколько раз заходили медсёстры и просили миссис Барнс отправиться домой, но она упрямо отказывалась и оставалась сидеть у постели. Часы в коридоре пропищали, отмеряя середину ночи. Дверь тихо отворилась, пропуская в помещение жуткого незнакомца. — Элеонора. — Женщина поднялась со стула и протянула руку мужчине. Он улыбнулся, но в этой улыбке зоркий глаз матери заметил усталость и печаль. — Виктор. — Он в наигранном жесте поцеловал тыльную сторону ладони и подошёл к больничной койке. На тумбу рядом опустился букет белых лилий.       Сейчас Агата выглядела просто спящей. Персонал смыл с ее лица следы от Дрейка и переодел в чистую больничную одежду. — Нат сказал, что это Вы её нашли. Я Вам безмерно благодарна.       Слова женщины не нашли отклика в очерствевшей душе. Виктор не обращал на неё никакого внимания, полностью поглощённый бессознательной девушкой. Рука с его перстнем на безымянном пальце уместилась в его ладони так, будто и должна была быть там всегда. Он прошёлся губами по пальцам, второй рукой поправил её тёмную прядь волос и тихо шепнул, склонившись к самому уху: — Принцесса, пора просыпаться. — Но это не возымело должного эффекта. Однако сложный медицинский прибор стал часто попискивать, а через пару минут в палату заглянул дежурный врач. Он вздрогнул, разглядев в новом посетителе знакомую персону. Наёмник навещал его на дому с некоторой периодичностью, являясь то с пулевым ранением, то с умирающей девицей, разодетой в кожу и шипы. — Мистер Зсасз. Она в тяжёлом состоянии. — Доктор приблизился к прибору и внимательно вгляделся в экран. — Что только что произошло? Эмоциональный фон отреагировал положительно….       Доктор переключил пару кнопок и вытянул ленту с показаниями из машины. — Серотонин повысился… Окситоцин значительно больше обычного. — Усмехнувшись, он глянул на наемника и букет цветов у кровати. — Вам следовало лучше присматривать за своей девушкой. — Она не моя девушка. — Виктор хмыкнул и сунул руки в карманы. — Её мозг считает по-другому. Окситоцин — гормон, отвечающий за любовь и привязанность. Серотонин — гормон счастья. Её сознание далеко, но мозг продолжает реагировать на внешние раздражители. Вы пришли и это повлияло на показатели. Это хорошо. Они помогают пострадавшим быстрее приходить в себя. Навещайте её чаще.       С этими словами мужчина в белом халате вышел, оставляя после себя много вопросов.       Бровные дуги, вздернутые вверх, замерли. Взгляд обратился к женщине по другую сторону кровати. На её лице появилась легкая улыбка, она кивнула наёмнику: — Я давно не видела в её глазах того огня, что появился там с момента вашей встречи. — Элеонора погладила дочь по плечу. — Не нам решать в кого и когда влюбляться. И совсем не мне или Натаниэлю решать кто подходит Агате, а кто нет. Она взрослая девочка и может сама решать это.       Казалось, неожиданная новость должна была обрадовать, но только не Зсасза. Чувства всегда все осложняют. Если бы не они, дочь капитана сейчас бы уже направлялась в Вашингтон за новой главой жизни, а не лежала в окружении медицинских халатов и запаха хлорки.       Из больницы Виктор уходил в мрачном настроении и с чётким намерением больше никогда не встречаться с Агатой. Исчезнуть из её жизни и больше никогда-никогда не думать о ней. — Не переживай, Виктор. Скоро ты вновь будешь всё чувствовать, вот увидишь. — Зсасз резко обернулся на голос, и хмыкнул — из скорой женщина средних лет помогала выбраться мальчику с забинтованной в гипс рукой. Нужно было поспать, иначе мозг грозил взорваться от событий.       Состояние дочери капитана было стабилизировано, из реанимации её перевели в обычную палату, но она всё равно не приходила в себя. Врачи лишь молча разводили руками и ждали, когда сон её прервется. В конце концов капитан принял решение о переводе дочери в больницу Вашингтона. Погрузив её в вертолёт, который должен был проследовать до самолета, он вернулся в палату. Сжав в руке букет засохших пожелтевших лилий, он не без удовольствия отправил его в мусорку. Жена зашла в палату и погладила его напряжённую спину. — Когда Агата проснётся, не смей упоминать, что он был здесь. Поняла? Ему нечего делать возле неё. Из-за него она пострадала, и я не желаю, чтобы это повторялось. — Нат, это не справедливо. Она будет страдать. — Ничего, Нора. Всё пройдёт. — Мужчина обернулся к жене и, приобняв за талию, повёл прочь из палаты.       Готэм провожал женскую часть семьи Барнс проливным дождём и холодом. Их дом получил обновку в виде стенда с крупными буквами «Продаётся», а сам капитан переехал на квартиру, которую предоставила ему служба. * * *       Яркое солнце заливало кровать, согревая даже через стекло. На белое одеяло было больно смотреть из-за ослепляющего рефлекса. Над Агатой склонилась улыбающаяся женщина в белом халате: — С возвращением, мисс Барнс. Как себя чувствуете?       Чувствовала она себя, мягко говоря, не очень. Хотелось есть, тело ослабло и теперь практически не слушалось. Палец неприятно сдавливал пульсометр, а к вене на руке тянулись трубки из капельницы. — Не так хорошо, как хотелось бы. Где я? Что произошло? — При осмотре палаты она не увидела ни одного знакомого лица и от этого печаль и грусть охватили её в свои объятия. — Это Больница Святого Августа. Вы в Вашингтоне. Прибыли к нам две недели назад и всё это время не приходили в сознание. Я позвоню вашей семье, скажу, что вы пришли в себя. — Женщина улыбнулась и вышла, закрыв за собой стеклянную дверь.       Агата вспомнила холодный пол, мокрую одежду и невыносимую боль внутри. Она ждала Виктора, не было никаких сомнений, что он придёт и вытащит её из того ада, но он всё не приходил, а она так устала ждать. Глаза слипались и в какой-то момент она больше не могла сопротивляться накатывающему беспамятству. Наступила тишина и она спасла её от липкого страха и умирающей надежды. В этой тишине девушка слышала голос. Знакомый, далёкий. Но ей не удалось понять кому он принадлежал. Крохотное чувство теплоты от этого голоса разрослось на всё тело и так хотелось, чтобы он звучал постоянно, но он стих. Больше она его не слышала.