Broken Parts

«For the first time you can open your eyes

(В первый раз ты можешь открыть глаза,)

And see the world without your sorrow

(И увидеть мир без твоего горя,)

Where no one knows the pain you left behind

(Где никто не знает, какую боль ты оставила в прошлом,)

And all the peace you could ever find

(Где все умиротворение, какое только есть,)

Is waiting there to hold and keep you

(Ждет, чтобы хранить и поддерживать тебя.)

Welcome to the first day of your life

(Добро пожаловать в первый день твоей жизни,)

Just open up your eyes»

(Просто открой глаза.)

Daughtry - Open Up Your Eyes Звонок в дверь задал настроение на весь единственный выходной за последние две недели. Открыв, девушка обнаружила посыльного с табелем приёма и с довольно увесистой коробкой. Поставив подпись на бумаге, Агата внесла в гостиную посылку. На наклейке с адресом стояла печать готэмской почты с характерной эмблемой полицейского участка. Нужно было достать содержимое до того, как мать с младшей сестрой вернутся с прогулки, иначе вся коробка рисковала оказаться в загребущих руках ребёнка. Кухонный нож идеально подошел для распаковки. Внутри почему-то оказались личные вещи отца и от этого холодели руки, а неприятный звоночек в голове играл совсем не свадебный марш Мендельсона. Документы, пара карандашей, фотографии полицейского отдела. На самом дне нашлись несколько фоторамок с миссис Барнс, держащей на руках Алису, и лишь одна из них была со старшей дочерью. Очень мило. Под ними лежала небольшая папка с документами, касающимися самого капитана Барнса. Устроившись на диване и дёрнув за верёвку, девушка разложила перед собой несколько листов. Один — заключение брака, второй — рождение Алисы. Мелкие бумаги с записями не отличались важной содержательностью. Она достала последний лист и почувствовала, как начали дрожать руки. «Документ об удочерении». Выдан в год рождения Агаты, точно, как и документ о заключении брака. Входная дверь щёлкнула ключом и открылась. Послышались голоса, а затем в комнату ворвалась Алиса в грязной обуви. — Детка, нужно разуться и помыть руки! — Мама зашла следом и, схватив дочь за руку, увела её в ванну. Агата проследовала за ней, всё ещё сжимая в руках документ. Он, словно молоток, разбивал хрупкое стекло её едва устроившейся жизни на тысячу осколков. — Это пришло сегодня вместе с личными вещами отца. — Голова кружилась от внезапно накатившего волнения. Сестра промчалась под ногами направляясь к себе в комнату. Мама вытерла руки и, взяв документ, застыла. Миссис Барнс потребовалось несколько минут на то, чтобы осознать произошедшее, взять себя в руки и взглянуть в глаза старшей дочери. Что она может сейчас ей сказать? Лгать? Она слишком устала от лжи и держалась из последних сил. — Поэтому он так ко мне относился? Поэтому всегда выставлял виноватой? Отыгрывался? — Слезы душили её. Всё это время, всю её жизнь она терпела это отношение только из-за какой-то бумажки? — Агата, он действительно любил тебя... — Любил? — Прошедшее время в ответе будто выкрало весь воздух из лёгких. — Что происходит? Ты опять будешь отмалчиваться или наконец-то скажешь правду? — Она вырвала документ из рук матери и вновь перечитала его. Буквы от этого всё равно не сложились в приглашение на выставку, а лишь подводили черту под главой её жизни. — Отец в Аркхеме. — Ответ оглушил так, словно на голову надели колокол, а потом выпустили в него дробь. Пол внезапно оказался слишком близко. Ноги отказывались слушаться, наливаясь свинцом. Кошмары лечебницы моментально встали перед глазами, будто бы и не было этих месяцев вдали от серых стен камеры. Мама присела рядом и тяжело вздохнула: — Он был заражен вирусом и теперь не в себе. Не понимает, что творит. — Давно он там? — Голос прозвучал будто чужой. — Давно. Иногда мне звонят из участка, говорят как его состояние, но лучше не становится. — О чём ещё ты врала мне? Кто на самом деле мой отец? — Растерянная, она больше не могла думать. Все мысли её сжались лишь до одной бумажки. — Это не имеет значения. И ты не должна была о нём узнать. Единственный твой отец — это Нат. — Лицо женщины стало вдруг жёстким. Она поднялась на ноги и вырвала документ из рук дочери. — Тема закрыта. Выдохнув, будто от пощёчины, Агата резко встала рядом, наградила мать разъярённым взглядом и хлопнула дверью. Нужно было подышать. Крыльцо перед домом показалось прекрасным вариантом для того, чтобы перевести дух. Потерянный взгляд сфокусировался на цветочной клумбе. Вдоль дорожки, ведущей к небольшому домику, были высажены кусты роз. Они ещё не покрылись цветами, но наличие веток защищало от весеннего коварного ветра. Руки обхватили плечи, глаза невидяще бегали по зарослям. Во всем возникшем хаосе мыслей, удалось четко сформировать только одну. Когда-то на слуху была фраза «Когда перед тобой закрывается одна дверь, то непременно открывается другая». Закрытую дверь с именем Натаниэль Барнс больше не хотелось пинать ногами, сбивать о неё руки в попытках открыть или проломить крохотное отверстие. Хотелось посмотреть на другую, покрытую мглой, тонущей в таинственности и нежелании матери говорить об этом. Что ж, первой ниточкой к этой цели стали сами документы. Мысленно прикинув, когда именно потенциальный отец мог встречаться с нынешней миссис Барнс, Агата двинулась в дом. На чердаке должны были храниться старые фотоальбомы. С них и стоит начать поиски. Со всем остальным она разберётся позже. В доме работал телевизор, мама хлопотала на кухне, но появившееся напряжение можно было прощупать физически. Лестница, ведущая на чердак, бесшумно опустилась вниз, когда замок под потолком был повёрнут и направлен вниз. В пыли и мраке вряд ли получилось бы что-то разглядеть, лампочка оказалась перегоревшей. Пришлось возвращаться за фонариком, но, кажется, сегодня на неё больше не намеревались обращать внимание. Это было на руку. Коробка с фотоальбомами оказалась заставлена разным хламом, делая из чердака отменную барахолку. Не особо надеясь отличить маму от Карэн на фото в таком освещении, Агата подхватила все найденные альбомы и оттащила к себе в комнату. Расследование началось. К ужину удалось рассортировать содержимое коробки и найти несколько альбомов, которые хранили историю Элеоноры Фостер, а ныне Барнс. Наскоро перекусив и сославшись на головную боль, девушка заперлась в комнате и взялась за поиски потенциального претендента на роль отца. Мать училась в Готэмском университете и получила образование адвоката. Однако, она ни разу не работала по профессии, так как сразу после окончания университета вышла замуж и родила. За декретом последовал кризис рынка труда и всё, что оставалось женщине, так это наскребать немного денег на продаже домашней выпечки. В старых фотографиях удалось найти несколько изображений из университетских времен. На паре из них мама была окружена однокурсниками и однокурсницами, а одна из них поймала пару студентов у библиотечной полки с книгами. Они намеренно позировали в изящных позах. Мужчина в костюме держал несколько книг в руках, а девушка, поднявшаяся на стремянке, тянулась за очередным фолиантом. В постановочном снимке все смотрелось гармонично, включая и саму пару. Однако, никаких намеков на взаимные симпатии не было. Обратная сторона фотографии тоже молчала, демонстрируя чистый пожелтевший картон. Спрятав снимок в сумку, Агата завела будильник и отправилась в постель. Утром нужно было приехать в офис и занять расспросами Карэн. Возможно, она знает что-то о прошлом сестры. Но на следующий день Карэн не оказалось в офисе. Пришлось проводить переговоры с новыми заказчиками самостоятельно. Молодая пара приехала к полудню. Милая девушка с тёмными волнистыми волосами и её жених сияли влюблёнными глазами и излучали все радости семейной жизни. Они собирались пожениться и теперь искали агентство, которое будет готово всё организовать. — Не думаю, что у вас будут сверхъестественные просьбы в организации. В чём подвох? По вашим словам, несколько агентств вам уже отказали. — Агата отвлеклась от блокнота, в котором обычно фиксировала все пожелания и особые моменты, планируемые молодоженами, и пристально оглядела влюблённых. — Понимаете, мои родители из Вашингтона. — Девушка положила руку на колено жениха и, будто извиняясь, продолжила. — Но Риччи из Готэма. Нам отказывают, так как хотят делать агенствам имя торжествами в столице, а не в таких городах. После свадьбы мы планируем переехать туда и хотели уже начать приготовления, а заодно и отметить это событие. Вряд ли невеста понимала, на что идет. При упоминании города, сердце Агаты ухнуло в район желудка и перестало ощущаться под рёбрами. Только этого не хватало в череде новостей про отца. — Мы готовы заплатить любую сумму! Вы — наша последняя надежда! — Двое молодых людей смотрели с мольбой в глазах, а всё, о чём могла думать Агата, так это о том, как она не хочет возвращаться. Нет, только не сейчас. Она только начала жить! — Простите... Мне нужно отойти. — На негнущихся ногах она вышла из уютной переговорной и прошла к администратору. — Налей мне воды, пожалуйста. Приняв стакан от приятной девушки за стойкой, она отвернулась к окну и, глядя на безоблачное небо, постаралась сделать глоток, чтобы проглотить застрявший в горле ком. Она так долго работала, так усердно шла к самостоятельной жизни, к жизни без Готэма, без его удушающей серости, без... Без Виктора. Воспоминания о наёмнике вызвали лишь раздражение. Агата изменилась, повзрослела и приняла то, что её воспалённый мозг придумывал связь между Зсасзом и ней. Действительность оказалась банальнее, больнее и от того смешнее. Она вела себя как наивная школьница, привлекшая внимание местного хулигана и чувствующая, как ей завидуют все одноклассницы. Всё было не так. Он помог ей, она помогла ему, а остальное — работа Стренджа и её злость на чрезмерную опеку отца. Вот и всё. А Виктор был старше и умнее. Держал ситуацию под контролем и оставлял ум холодным и расчетливым, как и подобает убийце. — Агата! — Её окликнула Карэн, внезапно выскочившая из переговорки. Как и когда она успела туда просочиться? — Почему клиенты ждут тебя? — Прости. Я вышла только промочить горло. — Поправив яркий красный пиджак, Агата шагнула к резным дверям, но тетя остановила её. — На тебе лица нет. Что случилось? — Они хотят торжество в Готэме. — Пустой стакан вернулся на стойку. — Агата, ты — профессионал. И ничто не должно быть препятствием для тебя! Работа есть работа и её нужно выполнять. А страдать и жалеть себя времени нет. Возвращайся и собирай требования, как и всегда. — Но.... — Агата хотела было возразить, что они не отправляли никого в командировку до этого и что она точно не сможет поехать, но Карэн её перебила. — Они хорошо платят и это здорово окупится. Соберись, моя девочка. Кроме тебя эту работу никто не сделает. — Она буквально втолкнула её в переговорку, будто в медвежий капкан.