Конвой

Уже на следующий день Юнги жалеет о том, что пошёл на поводу у этого чудика с фиолетовыми волосами. Он не любит всякие развлечения, просто терпеть их не может. Но пришлось перебороть свою нелюбовь и тащиться с мальчишкой по магазинам в первый день их пребывания в Тэгу, потому что Тэхён оказывается тем ещё шопоголиком. Они посещают несколько торговых центров, и Юнги послушно топает по всяким бутикам, ждёт, пока Тэ примеряет десятки нарядов, выслушивает восхищённые вопли по поводу шмоток и удивляется тому, в какой восторг приводит мальчишку сам процесс выбора одежды. Уже поздним вечером, когда они сидят в небольшом ресторанчике через дорогу от отеля, в котором решили приютиться, Тэ откровенничает ещё больше и признаётся, что ни разу в жизни не покупал сам себе одежду. Не в том смысле, что не платил за неё из собственного кармана. В конце концов, он ещё несовершеннолетний, и родители просто обязаны содержать его. Мальчишка никогда не был в магазине. Всю его одежду доставляли прямо на дом по предварительному заказу отца. Дырявые джинсы и разноцветную рубашку, что были на нём в тот день, когда Юнги нашёл его в клубе, он тупо стырил у того самого Чимина, прежде чем свалить из дома. Да и сбежал налегке, прихватив только телефон и платёжную карту, благодаря которым и удалось отыскать его. Тэ даже не подумал о том, что сам же и спалил себя. Первое правило для желающего сбежать: никаких гаджетов и банковских карт. Хочешь раствориться, затеряться — покупай новый телефон, о котором никто не знает, причём с предоплатной системой, и бери наличку. Вот тогда из затеи, может, что-то и выгорит. На второй день с самого раннего утра Тэхён, облачённый в обновки, тащит несчастного Юнги в парк аттракционов. Скромный по меркам Сеула, но вполне большой для Тэгу парк, расположенный в самом центре города. Парни приходят туда ещё до полудня, и весь день Тэхён бегает, как бешеная зверушка, от одного аттракциона к другому, делает селфи на многочисленных фотозонах. Даже умудряется в фонтане искупаться, благо, что перед самым закрытием, а потом его мокрого, но счастливого Юнги доставляет в гостиничный номер. Мин уже готовится бросить свои старые кости на удобную кровать, коих в номере две, но мелкий возвращается из ванной с влажной растрёпанной шевелюрой и в уже сухой одежде и безапелляционно заявляет, что хочет в клуб. — Ты сдурел? Какой клуб? — ворчит Юнги. — Я с трудом до кровати дополз! — Ну же, — почти умоляет Тэхён, опускаясь на колени у постели своего конвоира и заглядывая заискивающе в лисьи глаза. — Ну хоть один разок! — Ты уже был один разок, — пыхтит недовольно Мин, намекая на поход в Пусане. — Это не то! Я почти сразу налакался и не помню ни хрена! — Твои проблемы, — выдыхает мужчина. — Я не собираюсь волочиться в клуб с малолеткой. Скажи ещё, что выпить там захочешь. — Конечно, захочу, — кивает Тэ. — Я на трезвую танцевать не умею. — А на пьяную, хочешь сказать, умеешь? — недоверчиво тянет Мин. — Не знаю, — сипло шепчет Тэхён. — Не пробовал. Юнги устало вздыхает и садится на кровати, свешивая ноги. Смотрит на мальчишку, на то, как дрожит его нижняя губа от досады, а на глазёнки наворачиваются слёзы. — Господи, ты же понимаешь, что это противозаконно? Ты — несовершеннолетний, — стонет Юнги, чувствуя, что поддаётся влиянию мелкого шантажиста. — Всего один крохотный коктейльчик, — скулит паршивец. — Маленький такой и почти безалкогольный. — Меня посадят! — не сдаётся Юнги, но спустя ещё полчаса уговоров обречённо поднимается и плетётся к шкафу. Клуб выбирали долго. Тот, в который хотел пойти Тэхён, просто потому что «Название крутое! Мы обязаны туда сходить!», Юнги однозначно отметает. — Если ты попадёшь в этот клуб, тебя оттуда разве что на скорой увезут. Там таких сладеньких мальчиков на ужин едят без соли и приправ. И я не шучу. Еще два клуба отметает уже Тэхён, уверяя, что, судя по интерьеру, они как раз для таких стариков, как Юнги. На вопрос, откуда он знает, какие клубы для стариков, а какие для молодёжи, Тэ просто отмахивается, ссылаясь на интуицию. В итоге оба сходятся на клубе «888», где, судя по описанию, имеется огромный танцпол, три бара и очень удобная лаунджзона, в которой Юнги и планирует провести львиную долю вечера, наблюдая через стеклянную стену за подопечным. На входе Юнги по привычке минует внушительную очередь, подходит напрямую к охраннику, стоящему на входе, и суёт ему в карман крупную купюру. — Этот со мной, — давит он, но охранник утыкается раскрытой ладонью в грудь Тэхёна, загораживая тому вход. — Документы у пацана имеются? — А как же, — пожимает плечами Юнги и засовывает в карман ещё две купюры того же достоинства. — Всё в порядке, — кивает довольный прибавкой к жалованию охранник. — Проходите. Приятного вечера. Уже через пятнадцать минут пребывания в клубе Юнги понимает, что его надежды на спокойное времяпровождение в лаунджзоне рассыпаются на мелкие осколки. Макака с фиолетовыми волосами скачет от одного бара к другому и пробует все коктейли, имеющиеся в меню. А поскольку ему лично спиртное никто не продаёт, он таскает за собой Юнги, чтобы тот заказал себе выпивку, и нагло тырит по паре глотков из каждого бокала. Уже через полчаса мелкого немного развозит, и он рвётся на танцпол. Юнги собирается расслабиться, добирается, наконец, до зоны отдыха, но даже не успевает опустить задницу на мягкий диванчик, как замечает, что какой-то упырь в кожаных штанах прижимается внушительной выпуклостью к заднице Тэхёна, а тот лишь ещё задорней начинает раскачивать бёдрами, неумело, но вполне развратно пританцовывая в такт клубешному музлу. Понимая, что одного мальчишку оставлять нельзя, Юнги обречённо плетётся вниз и пробирается сквозь плотную толпу в самый центр танцпола. Одного взгляда достаточно, чтобы упырь свалил, а Тэхён пристраивается теперь уже к Юнги, пошло выплясывая. Такого на трезвую голову Мин стерпеть не может. Идёт к ближайшему бару и опрокидывает залпом пару крепких коктейлей, запивает всё это половиной стакана привычного вискаря и ждёт десять минут, пока алкоголь разольётся по венам и затуманит трезвый рассудок. Так, как в эту ночь, Юнги не тусил уже… да никогда не тусил. Он вообще особо не любил эти все танцульки и сладкую гадость ярких цветов. Зато запала Тэхёна хватает на двоих. Выползает парочка из клубешника под утро, когда солнышко уже окрашивает горизонт в розовый и фиолетовый. Грузятся в такси и на двадцать минут выпадают из реальности. Чем думает Юнги, когда отвечает на почти целомудренный слюнявый поцелуй фиолетовой макаки, почти забравшейся к нему на колени, он ответить не смог бы, даже если бы его и спросили. Вот только никто и не спрашивает. Водитель такси лишь ехидно ухмыляется, поглядывая в зеркало заднего вида на странную парочку, но тактично молчит. Трезвый рассудок Юнги залит алкашкой ещё там, в клубе, а потому тоже не подаёт признаков жизни. А телефоны, и его, и пацана, предательски молчат, хотя по законам жанра обязательно должны зазвонить в тот самый момент, когда главные герои почти касаются губами друг друга. Но нет, ни один из этих сволочей и не думает оживать. А Тэхён уже входит в раж. Язык его вовсю орудует во рту податливого, не сопротивляющегося Юнги. Ладошки шарят по телу, пытаются пробраться под футболку, но не находят край, заправленный в джинсы, и возвращаются к шее, где можно беспрепятственно почувствовать тепло кожи. Юнги следует инстинктам и обнимает доверчиво льнущее к нему тело, а в голове всё ещё живо рисуются пошлые картинки с Тэхёном, сидящим на умывальнике. Мин уже отчётливо представляет, как они ввалятся в номер, он усадит пацана на тумбочку в прихожей и удобно устроится между его разведённых коленей, прижмётся своим пахом между бедер, потрётся стояком, вопьётся пальцами в аппетитные ляжки. Потом заставит себя оторваться от сладкого рта, перетащит нетрезвое тело на кровать, а там… А там внезапно протрезвеет и поймет, что тело-то хоть и пьяное, и податливое, но несовершеннолетнее. Такая себе ходячая уголовная статья лет на десять. И если богатенький папочка прознает про шалость интимного характера, то Юнги точно несдобровать. И никакой Намджун не поможет. Как раз в момент прозрения такси останавливается на парковке перед гостиницей. Юнги расплачивается с водителем и выползает из салона. Макака выпрыгивает следом и несётся бодрым козликом за Юнги через лобби к лифту. Стоит дверям закрыться, Тэхён снова набрасывается на него, и Мин даёт себе ещё пару мгновений свободы, прям как те несколько дней для Тэхёна: они не спасут, но продлят удовольствие, прежде чем реальность разобьётся на сверкающие осколки. Номер встречает приветливой прохладой. Тэхён, растрёпанный, разгорячённый, раскрасневшийся, пытается продолжить начатое в такси и лифте, но Юнги настойчиво выворачивается из его цепких лапок и скрывается в ванной. Мальчишка уже успевает себе нафантазировать ночь любви, точнее, утро, мчится в спальню и шарит по тумбочкам в поисках презиков, которые просто обязаны быть в четырёхзвёздочной гостинице. Находит их в минибаре, как ни странно, и замирает с упаковкой «Durex» в руке, когда на пороге спальни появляется Юнги. В одних джинсах и с футболкой в руке. — Не знаю, есть ли у них смазка, — радостно улыбаясь, тянет младший и шагает навстречу мужчине, но тот лишь хмыкает и ворчит: — Ложись спать, Тэхён. Ну или, по крайней мере, помолчи. У меня жутко болит голова. Юнги стаскивает джинсы и забирается под одеяло, укутываясь в него, как в спасительный кокон, с головы до ног. Отворачивается лицом к стене и старается не прислушиваться к недовольному ворчанию, скулежу и ропоту. Тэхён ещё долго проклинает его, обзывает всякими разными словами, на что слышит смачный храп. Кусает нервно губы и, наконец, брякается на свою кровать, даже не потрудившись раздеться. Нахрена, если всё равно ничего не светит?