Конвой

Третий и четвёртый дни в Тэгу пролетают как в тумане. Юнги банально не поспевает за мегабыстрым темпом, взятым Тэхёном. А тот словно задаётся целью измотать Юна, взять измором и, наконец, уложить в койку. Дневные пытки шопингом и различными развлекухами сменяются ночными походами по клубам. Правда, теперь уже Юнги, наученный горьким опытом, держит себя, да и мелкого, в руках, чётко регламентируя потребление спиртного. Не больше двух глотков в час. Да и то исключительно слабенького, почти детского розлива. Но Тэхёна от полученной практически в неограниченном объёме свободы ведет даже сильнее, чем от алкоголя. Танцы в исполнении Тэ уже более искусные, глаза-то у него имеются, да и телом своим он владеет вполне неплохо. Юнги держится в стороне, приглядывая за сорвавшимся с цепи мальчишкой, и в особо напряженные моменты просто подходит и указывает особо зарвавшимся партнёрам, куда не следует совать ручонки. Грозный вид телохранителя влияет на ухажёров вполне определённым образом: тех сдувает, словно муссоном. Тэ поначалу не понимает, куда деваются партнёры, которых он завлекает с отчаянным усердием, пока не натыкается на один из таких агрессивно-злобных взглядов. По спине пробегает неприятный холодок: таким он видит Юнги впервые. В голове проносится мысль, что Мин похож на альфача, защищающего свою территорию. И становится так сладко где-то внизу живота, скручивается тугим узлом желание и ещё нечто странное, непознанное. Тэхён бросает всё своё обаяние на Юнги, только добивается обратного эффекта. Мин сливается, оставляя младшего одного посреди беснующейся толпы. Тэ едва не орёт от досады. Ему же эти чертовы лисьи глаза уже по ночам снятся. И тот поцелуй в такси до сих пор помнят его губы. И наглые, жаркие руки, что шарят по телу. И стояк в штанах Мина вовсе не привиделся Тэхёну. Тэ рычит злобным волчонком в переливающееся цветными лазерами пространство над собой и двигается к бару. Благо, в этом клубе на возраст не смотрят и наливают от души. Тэхён выпивает залпом неразбавленный виски, отчего кажется, что внутренности кто-то поджёг, и отправляется на поиски пропажи. Уж лучше бы он этого не делал. Юнги обнаруживается в зоне отдыха, полумрак которой даже не позволяет сразу разглядеть его. И его спутницу, что восседает верхом на мужчине, бесстыдно раздвинув ноги, и трётся промежностью о его бедра. Ярко-рыжие волосы полыхают огненными языками, плещутся по обнаженным плечам и спине, струятся почти до округлых ягодиц, которые Юнги сминает ладонями, прижимая девчонку к себе. Мин замечает Тэхёна не сразу, лишь когда чувствует прожигающий взгляд на себе. Что-то шепчет девчонке, снимает её с себя и поднимается. — Мы уходим, — сообщает он, подойдя к Тэхёну, и подталкивает мальчишку к выходу, а девчонку тащит за собой, крепко держа её ладошку в своей руке. На часах почти два. Самый разгар. Сейчас бы пить и танцевать, танцевать и пить. Но Тэхёну опять обломали весь кайф. Затолкали на переднее сиденье такси и везут в гостиницу. А он сидит и с изощрённым мазохизмом прислушивается к пошлым причмокиваниям, доносящимся с заднего сиденья. И с каждой секундой в душе словно снаряд осколочный разрывается. Ему дают понять, что он не интересует. Что он не нужен на хрен. Что он — никто, призрак, пустое место. Злость и отчаяние заполняют до краёв. Особенно в ту минуту, когда его вталкивают в гостиничный номер со словами: — Ложись спать. — А ты? — разочарованно тянет Тэхён и закусывает губу до крови, когда Юн бросает взгляд на спутницу, стоящую чуть поодаль. — Вернусь утром, — бросает Юнги и уходит. Просто уходит, даже не обернувшись. Обнимает рыжую сучку за талию и негромко говорит ей что-то о номере, который они сейчас снимут и прекрасно проведут в нём время. Тэхён хлопает дверью, прислоняется к ней спиной и сползает вниз, вцепляясь пальцами в собственные волосы. И воет. До хрипов и кашля. До сорванных связок. Выплёскивает боль, вновь заполнившую его, когда, казалось, она ушла навсегда и больше не вернется. Он поверил Юнги. Поверил в сказку. Всего на несколько дней, которые оказались просто миражом, красивой мизансценой, придуманной самим Тэхёном. Он успел поверить, что Юнги не плевать на него. Что в его жизни появился хоть один человек, которому не все равно. Что он по-настоящему понравился кому-то. Да и как не поверить, когда Юнги так целовал его, прижимал к себе, гладил? Крик постепенно смолкает. Слёзы на щеках подсыхают, стягивая кожу, и только искусанные в кровь губы не позволяют забыть об истерике. Но она проходит, а на смену заступает гневная, отравляющая злость. Тэхён щурится, пока шестерёнки в его голове щёлкают, приходя в движение. Решение находится внезапно. Самое простое, которое только можно было отыскать. И уже через несколько минут дверь номера хлопает, а мальчишка широкими шагами двигается по коридору к лифту. *** Юнги шипит, когда девчонка, устроившись перед ним, сидящим в кресле, на коленях, почти до упора заглатывает его член. Миновой телесной оболочке хорошо, просто замечательно. Возбуждение нарастает, кожу приятно покалывает, а в паху наливается тяжестью. Вот только в душе ни хрена не хорошо. Юнги открывает глаза и утыкается взглядом в огненно-рыжую макушку, смотрит, как девчонка всё быстрее работает ртом, тщательно вылизывает его яйца, член от самого основания до головки и снова заглатывает возбуждённый орган, выпускает его почти полностью, чувствуя, как поджимается мошонка, предвещая скорый оргазм, и быстро надрачивает рукой. Глотает всё до последней капли, ещё и вылизывает начисто языком. Запрокидывает голову и смотрит затуманенным взглядом снизу вверх на Юнги, призывно облизывая припухшие ярко-красные губы кончиком языка. — Тебе понравилось, малыш? — хрипло шепчет она и разочарованно выдыхает, когда Юн поднимается и без малейшей эмоции на лице застёгивает штаны. — Прости, но на этом закончим наш вечер, — ничуть не извинительно произносит Мин и бросает на кровать несколько купюр. — Закажи себе что-нибудь вкусное в номер. И можешь остаться тут до утра, всё равно комната проплачена. — Я тебе что, шлюха какая-то? — сердито шипит девушка, неуверенно поднимаясь на ноги — от длительного стояния на коленях конечности не слушаются её, став будто ватными. — Ну не хочешь — можешь не брать бабки. Оставь горничной на чай, — безразлично говорит Юнги и направляется к двери, однако успевает заметить, как ручка с наманикюренными пальчиками сгребает деньги с покрывала. Ещё бы, такая сумма за банальный минет. Мин выходит за дверь даже не прощаясь. Да и ни к чему эти сантименты. Его не обманешь. Он прекрасно знает таких шлюшек, что подкатывают в клубах и предлагают приятно провести вместе время. Кричащим подтекстом таких девочек всегда является неозвученная цена за их услуги. Юнги хотел расслабиться, у него это получилось. Сосёт девка и правда неплохо. Но на большее ей не удалось соблазнить Мина. Да и удовольствия, кроме физического удовлетворения, Юнги не получил. Вот если бы вместо этой девчонки оказался… Юн одёргивает себя. Нет, он не будет думать о Тэхёне в таком ключе. Мальчишка ещё слишком чист и неиспорчен, чтобы очернять его пошлыми мыслями. Ему нравится эта макака, глядящая на мир искренне и открыто. И даже ужасные фиолетовые волосы не способны скрыть юную, кристальную душу, не подозревающую о человеческой подлости, о предательстве. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. Юнги выходит из фойе отеля в прохладную августовскую ночь и с наслаждением вдыхает свежесть, наполненную ароматом жасмина, распустившего свои цветы. Вот только на сердце становится всё тяжелее. Юнги вспоминает взгляд Тэхёна, которым мальчишка одарил его, прежде чем захлопнулась дверь в номер. Как будто мир под его ногами разрушился, и Тэхён провалился в чёрную бездну. Будто планета сошла с орбиты и теперь несётся навстречу астероидному дождю, чтобы сдохнуть израненной глыбой. Юнги вдыхает терпкий дым до боли в лёгких, задерживает внутри, чувствует, как яд отравляет организм, проникает в каждую клеточку, запуская в неё свои щупальца. Хочется дать себе в морду и не один раз, а бить до крови, до сбившегося дыхания и хриплого кашля. Какого чёрта надо было устраивать весь этот цирк со шлюхой? Можно было просто поговорить с пацаном, объяснить, что ничего между ними не способно сложиться, а потому даже начинать не стоит. Возможно, дать немного воли рукам, показать мальчишке небо в алмазах, а после поцеловать в кончик носа, где приютилась очаровательная родинка, завернуть в одеяло и спеть колыбельную. Вот такого отношения заслуживает Тэхён. А он, Юнги, всё сломал своими неуклюжими граблями. Мин швыряет окурок, промазывая мимо урны, резко разворачивается и почти бежит к лифту. Поднимается на нужный этаж, быстро минует коридор и влетает в номер. Однако всё, что его ждет здесь — пустота. Тэхёна в комнате нет.