Конвой

Юнги выдыхает дым в открытое окно и косится в сторону кровати, где в ворохе одеял лежит Тэхён. Мальчишку несколько раз вывернуло наизнанку, пока Юнги пытался привести его в чувство. Видимо, Тэхён успел прилично влить в себя алкоголя, прежде чем его выбрали. Возможно, благодаря этому он не успел поседеть от страха, а всего лишь немного испугался. Слегка поистерил, пока Юнги отмывал его в душе, но стоило уложить в постель и завернуть в одеяло, как дыхание мальчишки выровнялось, и он даже задремал. По крайней мере, Юнги так кажется. Однако стоит Мину приблизиться к кровати, и доносится слабый голосок: — Полежи со мной, пожалуйста. Юн хочет брякнуть какую-нибудь пошлую колкость, но сдерживается, замечая молящий взгляд тёмных глазёнок, выглядывающих из-под фиолетовой чёлки. — Двигайся, — бросает он и укладывается рядом как есть — в джинсах. Тэхён тут же заползает на него, оплетая руками и ногами, как детёныш панды, и удобно устраивает голову на обнажённой груди, прислушиваясь к гулкому биению сердца. — Прости меня, пожалуйста, — хрипло шепчет и шмыгает носом. — Отходить бы тебя ремнём по заднице, — выдыхает Юнги, запуская пальцы в фиолетовые пряди. — Какого чёрта тебе не сиделось тут? — Я просто хотел… — шепчет Тэхён, но замолкает, осекаясь. Он и сам не может толком объяснить, что хотел найти в том клубе. Скорее всего, отправился туда исключительно на зло Юнги. Не хочешь быть со мной? Тогда я сам буду себя развлекать. — Так и есть — макака, — снисходительно шепчет Юнги и касается губами фиолетовой макушки. Страх остался позади, с мальчишкой ничего не случилось — он успел вовремя. Ещё и с Чонгуком повидался, правда, при не очень приятных обстоятельствах, но это уже мелочи. Юнги оказался рад увидеть мелкого возмужавшим, строгим, державшим служащих в кулаке. Это уже совсем не тот клоп, что таскался за ними хвостиком, умоляя взять с собой на вечеринку. Жаль, что Хосока не было, но для себя Юнги решил, что обязательно приедет в Тэгу в ближайшее время. И встретится с другом. Обязательно. А пока он лежит в тёмном гостиничном номере, обнимая доверчиво льнущее к нему тело. — Если бы ты не свалил с той шлюхой, я бы никогда не… — То есть это я виноват, что тебя чуть не выебали во все дыры? — хмыкает Юнги и чуть дёргает мальчишку за волосы, заставляя поднять голову. — Я не… — О чём ты вообще думал, когда ехал туда? Я же предупреждал, что там с тобой сделают? — Юнги срывается с тормозов. Ему только казалось, что страсти внутри него успокоились. Нет, эмоции всё ещё бушуют и теперь находят выход. Юнги отталкивает пацана и вскакивает с кровати. — Чего ты добивался? Искал приключений на свою задницу? Так вот что я тебе скажу: если уж так хотел познать все прелести интимной жизни, мог бы встать посреди улицы с табличкой «Хочу, чтобы меня трахнули!». Желающие нашлись бы, поверь. — А ты? — выпаливает вдруг Тэхён, сидя на коленях, покорно сложив на них ладошки. — Что я? — недоумённо тянет Юнги, во все глаза пялясь на Тэхёна — такого невинного, послушного, похожего на чёртова ангела, свалившегося с облака и растерянно глядевшего на мир, в котором оказался впервые. — Ты бы меня… хотел? — с трудом подобрав более или менее приличное слово, шепчет Тэхён. — Ты хоть о чём-то кроме грёбаного секса можешь думать? — взрывается Юнги. — Хоть что-то ещё есть в твоей фиолетовой башке? Тэ закусывает губу до крови, пока во рту не появляется металлический привкус. А в глазах — отчаяние и боль, от которых сердце Юнги сжимается и дрожит. Он даже не понимает, что делает. Заползает на кровать на коленях и останавливается в нескольких сантиметрах от Тэхёна. Чувствует жар его тела, горячее дыхание и безысходность, что отравляет пространство вокруг мальчишки. — Даже если бы и хотел, — чуть слышно говорит Юнги, — это был бы просто секс, ничего больше. — И пусть, — выдыхает с надеждой Тэ, робко поднимая взгляд. — И это было бы больно, каким бы осторожным я ни был, — предупреждает Мин, сам уже сомневаясь в том, отговаривает он мальчишку или себя, потому что чувствует внутри нечто тёплое, покалывающее, и это нечто разрастается, оплетает внутренности своими щупальцами-лианами, вот только избавляться от них не хочется. — И пусть, — беззвучно, чуть шевеля губами, повторяет Тэхён и тянется ближе к приоткрытым губам, сухим, с трещинками, но таким желанным. — Стой! — одёргивает его Мин. — Ты просто не понимаешь… Сними свои чёртовы розовые очки, Тэхён! Ты совсем ещё ребёнок, тебе влюбляться надо в кого-то, кто подходит тебе по возрасту, а ты носишься по стране, пытаясь найти, кто бы отымел тебя! — Я просто хочу почувствовать, каково это, — почти молит младший, вцепляясь в запястье Юнги длинными пальцами. — Когда кто-то сводит с ума, целует, касается везде. И там… — Господи, Тэхён, — стонет Юн, уже заведённый от одних лишь слов пацана. Ещё один такой молящий взгляд, одно слово — и он сорвётся, подомнёт под себя стройное тело и наплюёт на все нормы этики и морали. — Пожалуйста, — чуть слышно произносит Тэ и подползает вплотную к Юнги. — Я больше ни о чём не попрошу. И не сбегу, обещаю. Мы просто уедем в Сеул, и ты никогда меня больше не увидишь. Но сегодня… — Тэхён робко кладёт ладошку на щёку Юна. — Позволь мне надышаться тобой. И Юнги сдаётся. Срывается в пропасть и летит, забывая обо всём. Тащит Тэхёна в ванную, забирается вместе с ним в душевую кабинку и улыбается, когда мальчишка послушно позволяет вымыть себя. Мин ловит себя на мысли, что такая вот прелюдия нравится ему не меньше, чем возбуждающий массаж или минет. Он жадно впитывает каждую эмоцию, проскальзывающую на красивом лице. Тэхён хмурится, когда ему что-то не нравится, или настороженно замирает, словно пойманный на чём-то постыдном, или с наслаждением выдыхает, когда руки Юнги ласкают смуглую кожу. Тэхёна ведёт от каждого прикосновения всё сильнее, он жмурится, кусает губы, но всё равно не выдерживает и с громким стоном кончает в кулак Юнги, вцепляясь пальцами в плечи старшего. А Юн целует влажную шею и шепчет: — Такой нетерпеливый малыш. И продолжает ласкать его, трогать везде. Руками, губами, языком. И Тэхён выгибается в спине, подставляется ласкам, поскуливает от удовольствия и выстанывает имя Юнги. Мин больше не может ждать. Тело функционирует отдельно от мозга, который всё ещё пытается проявить признаки благоразумия. Юнги наскоро обтирает Тэхена полотенцем и несёт в комнату. Осторожно укладывает на кровать и несколько мгновений любуется красивым стройным телом, мягкой, словно бархатной, кожей, что, кажется, блестит в лунном свете, льющемся сквозь незашторенное окно. И удивляется, что Тэхён вовсе не стыдится своей наготы. Облизывает пересохшие от тяжёлого дыхания губы и смотрит Юнги прямо в глаза — бесстрашно, даже с вызовом. Мол, и что ты со мной будешь делать? А Юн и не знает, что делать со всей этой роскошью, свалившейся на его голову внезапно, будто сошедшая лавина. Он хочет всё: вылизывать, кусать, ласкать, заставлять плавиться и дрожать в волнах экстаза. Раз уж ему выпал такой шанс, он хочет показать мальчишке, какой может быть близость: яркой, сбивающей с ног, убийственной и воскрешающей, словно феникс из пепла. Юн смотрит на подрагивающий от возбуждения член парня, красивый, с просвечивающимися венками под тонкой кожей, с идеальной, словно высеченной из мрамора, головкой нежно-розового цвета, на прозрачную каплю, выступившую на кончике. И облизывается от нетерпения, прежде чем устроиться между разведёнными коленями младшего и присосаться к его стояку губами. Тэхёна от нахлынувших ощущений выгибает, он бьётся в агонии страсти, вцепляется в одеяло, едва не разрывая его. Толкается в горячий рот Юнги, желая большего, и скулит, когда ему позволяют. Головка утыкается в заднюю стенку горла, Юн сглатывает, посылая электрические разряды по телу младшего, впускает его в себя ещё глубже, до упора, пока сам не достигает носом низа живота. Пользуется тем, что Тэхён поглощён собственным удовольствием, и толкается пальцем в узкий вход, осторожно, но настойчиво. Тэ будто и не замечает этого, даже когда в нём скользят уже два пальца. Язык Юнги выкидывает его в стратосферу, где Тэхён сгорает уже дважды за сегодняшнюю ночь. Рассыпается на мелкие блестящие осколки, что летят в бездну, оглушая звоном. Юнги ловит момент, быстро раскатывает латекс по собственному стояку и обильно смазывает лубрикантом. Переворачивает Тэ на бок, буквально прижимая одно колено к груди, раздвигает упругие половинки и настойчиво преодолевает сопротивление мышц. Замирает всего на мгновение, наблюдая за реакцией Тэхёна, но того всё ещё размазывает по постели от пережитого оргазма. Парнишка закатывает глаза от удовольствия и часто дышит. Юнги чуть подаётся бёдрами назад, но лишь для того, чтобы войти глубже. И ещё раз, ещё, пока не погружается в шелковистое нутро до упора. Только сейчас Тэхёна отпускает эйфория, и он обращает внимание на распирающее ощущение в заднем проходе. Дёргается, пытаясь уйти от неприятного воздействия, но руки любовника прочно удерживают его на месте. — Дыши, солнышко, — хрипло шепчет Юнги, наклоняясь и ероша фиолетовые волосы. Касается губами плеча, присасывается к сгибу локтя, к чувствительной коже на запястье. — Потерпи немного, — сипло просит он. — Сейчас попустит. Юнги закидывает одну ногу Тэ себе на плечо и горячо целует от лодыжки до колена и ещё дальше, к бедру, куда может дотянуться. Лижет языком, прикусывает, оставляет засос на смуглой коже, что распускается алым цветком. Проводит ладонью по животу, слегка нажимает чуть ниже лобка, одновременно с этим немного подаваясь назад и опять толкаясь в горячую глубину. Внутри Тэхёна будто зажигается пламя. Внутренности стягивает жёсткой пружиной, которая вот-вот распрямится, но Юнги ослабляет нажим, и это ощущение, граничащее с болью, пропадает. На смену ему приходит лёгкая нега, растекающаяся в паху, когда ладонь Юна начинает ласкать опавший член парня, щекочет нежную кожу между анусом и яичками, поглаживает мошонку и снова возвращается к члену. Но ничего не помогает. Тэхёна будто парализует. Глаза плотно зажмурены, губы закушены до крови, пальцы стискивают одеяло до побелевших костяшек. Мальчишку потряхивает от тягучей боли и страха, что дальше будет только хуже. Юнги медленно выскальзывает из юношеского тела, придерживая презерватив, и усмехается, когда Тэхён стонет протяжное: «Нет!», испугавшись, что всё закончится, едва начавшись. — Тихо, солнышко, — шепчет Юн, переворачивает младшего на живот, разводя его ноги, и подпихивает под бедра подушку. — Главное, дыши. Мужские руки сжимают упругие ягодицы, разводя их в стороны и раскрывая обзор на покрасневшую пульсирующую дырочку. От такого в голове Юнги разрываются фейерверки, и огромным усилием он сдерживает себя от того, чтобы не войти резко, до самого упора, и не начать втрахивать мальчишку в матрас. Нельзя! Только не с Тэхёном! Юнги плавно толкается, преодолевая несильное сопротивление мышц. Входит неторопливо, по миллиметру погружаясь в горячее нутро. Нависает над телом партнёра на выпрямленных руках и направляет член так, что головка прокатывается по простате. Тэхён вскрикивает от остроты ощущений, и Юнги ослабляет давление, подаваясь назад. Но лишь затем, чтобы вновь повторить фокус. На четвёртый толчок Тэ реагирует уже не так шумно, тихонько стонет и сам приподнимает бёдра навстречу. Юнги сцепляет зубы с такой силой, что они едва не крошатся от натиска. Плотно жмурится. Ему хреново! Внутри Тэхёна так тесно и жарко, так сладко, совсем не так, как со шлюшкой Тэмином, чью задницу поимела добрая половина Сеула. Но кайф обламывается о нежелание причинить мальчишке боль. Юнги вытаскивает из глубины своей развратной душонки заботу и нежность. Целует спину Тэ вдоль позвоночника, ведёт языком до самой шеи, прикусывает загривок, тычется носом в фиолетовые пряди и терпеливо ждёт, когда Тэхён сам начнёт отзываться на ласки. А когда это происходит, срывается с тормозов. Чувствует, как давление на член ослабевает, мышцы, наконец, расслабляются, и начинает двигаться, постепенно наращивая темп. Не останавливается, пока сперма не наполняет презерватив. Осторожно выходит, снимает резинку, завязывает её узлом и бросает на пол возле кровати. Переворачивает Тэхёна на спину и смотрит в покрасневшие, припухшие глаза. — Ты как, солнышко? — хрипло шепчет, будто бы извиняясь. Сил ответить у Тэ не хватает, он их все растерял по пути к удовольствию Юнги. Мальчишка просто кивает и сглатывает подступившие слёзы, но парочка всё же скатывается из внешних уголков глаз, соскальзывая к вискам и теряясь в волосах. — Прости, что сделал тебе больно, — выдыхает Юнги, наклоняясь и касаясь губами кончика носа. Тэхён слабо улыбается и слегка мотает головой. — Всё хорошо, — сипло отвечает он. — Ты же предупреждал, что так будет. Юнги прикрывает глаза, понимая, что облажался, поспешил, не сдержал собственное вожделение. И предлагает взамен: — Позволь искупить вину, — звучит, конечно, пафосно, но, наверное, в этой ситуации самое оно. — Я сделаю для тебя всё, что захочешь. — Всё-всё? — оживает Тэхён, и Мин чувствует его ладони на своей заднице. — Эээ, только не наглей, ладно? — фыркает Юн. — В разумных пределах. Тэ мягко улыбается и просит: — Поцелуй меня. Юнги удивляется. Мальчишка мог пожелать чего угодно: горлового минета, развратной дрочки, да даже мог настоять, и, возможно, Юнги позволил бы ему быть сверху, под своим чутким руководством, естественно. Зад Юна далеко не девственен. А эта наивная простота просит всего лишь поцелуя. Но в эту минуту желание мальчишки — закон для Юнги. Он наклоняется и мягко сминает приоткрытые губы. Проходится по ним языком, юркает внутрь, скользит по тэхёнову языку, вовлекая в игру. Мальчишка отвечает робко, не поддаваясь на провокацию и не позволяя поцелую набрать оборотов. Так же робко отстраняется и шепчет: — Спасибо. — После чего утыкается носом в изгиб шеи и втягивает резкий мужской запах.