Рассвет

      Джирайе 20       Орочимару 20              Джирайя поправил челку и еще раз оглядел себя в зеркале. Сегодня у Орочимару праздник. Странно, столько лет они были в одной команде, но Жабий Саннин даже не задумывался, когда у гения Конохи день рождения. Орочимару это не афишировал. Только год назад, после того, как они начали по-настоящему дружить, он, нервно наматывая на тонкий палец длинную гладкую прядь, подошел к Джирайе после тренировки и торопливо пригласил его на чай. Джирайя сначала даже не понял, с чего бы это вечно холодному и высокомерному змею так нервничать, но после того, как Орочимару выдохнул: «Мне завтра девятнадцать», все встало на свои места.       Тот день рождения они отметили, сидя у окна, смотря на пылающий закат и болтая о ерунде. А потом была ночь. Она была какой-то особенной, необычной, не такой, как предыдущие и последующие. Орочимару по-особенному смеялся, рассказывал истории своим низким хриплым голосом и тихонько вскрикивал, когда Джирайя слишком сильно стискивал его в объятиях. Все было чуть не так, как обычно. Они словно стали лучше чувствовать и понимать друг друга.       Сегодня Джирайя решил приготовить для Орочимару нечто особенное. Еще давно, месяц назад, будучи на одиночной миссии, он купил в лавочке страны Волн красивый кулон. Старик, продающий безделушку, ехидно усмехнулся, увидев выбор светловолосого шиноби.       — Вы знаете толк в украшениях. Эта вещь мне досталась, когда я скупал барахло старого ниндзя, который недавно умер. Родственники отдавали за бесценок, я тоже не буду жадничать. С вас четыреста рю, – продавец покопался под прилавком и достал коробочку, со сложенным на дне листочком. В нем описывались особенности побрякушки. Джирайя сначала даже не хотел брать, думал, что очередная дурацкая чушь типа, что если носить этот кулон тридцать лет и три года, то зарастет лысина, пройдут прыщи и член вырастет аж на двадцать сантиметров. Но старикан-торгаш был на удивление настойчив и таки заставил забрать кулон вместе с коробочкой.        Серебряная змейка вилась и переливалась на тонкой цепочке. На месте глаза у нее был маленький зеленый камушек. Кулон, как Джирайя вычитал в листке, был с секретом: он имел способность накапливать чакру и совершать телепортацию хозяина. Этот кулон создавали для детей, которые, когда потеряются, могли бы нажать на глазок змеи и телепортироваться туда, куда хотят попасть больше всего. Ниндзя, последний владелец кулона, научился переноситься с помощью змейки, но это давалось ему тяжело — побрякушка, не предназначенная для телепортации взрослых, потребляла много чакры. Зато Мацуура-сан, по рассказу старьевщика, слыл одним из самых неуловимых шпионов.       Джирайя понял, что этот подарок вызовет у Орочимару восторг. Змей обожал всяческие амулеты, обереги и талисманы с двойным дном. Простые яркие побрякушки никто не воспринимал всерьез до момента, как Орочимару, улыбаясь клыкастой страшной улыбкой, бросал их противнику под ноги, и они, спустя мгновение, взрывались и распространяли вокруг себя облако яда. Гений Конохи часто менял талисманы и амулеты: он считал, что каждый раз противника надо удивлять, шокировать чем-то новым. Неизменными оставались только тяжелые металлические серьги-чакронакопители. Их Орочимару использовал в крайних случаях, поражая врагов моментальным всплеском силы.       Встреча была назначена на девять часов вечера — ночь была любимым временем Орочимару. В темноте он будто преображался, становился еще красивее, сильнее, грациознее. Джирайя не любил ночь, но его мнение о ней изменилось, когда Орочимару вывел его поздним вечером из деревни, полной огней, и повел на опушку леса. Там, среди плачущих цикад, вьющихся мотыльков и шелестящих деревьев, двое парней смотрели на звезды и пили очень кстати прихваченное с собой саке. Орочимару показывал Джирайе звезды, тихим хриплым голосом поясняя, как какая называется, в каком созвездии находится… Джирайя смотрел на спокойное, умиротворённое лицо друга и видел, что тот счастлив.       Сегодня они тоже решили уйти из деревни на ночь, погулять, смотря на уже по-зимнему яркие звезды, и, хорошенько промерзнув, отправиться домой пить чай. Орочимару, когда озвучивал эту идею, хитро улыбнулся и легонько стукнул себя пальцами по шее, что ясно дало понять — пить они будут вовсе не чай.       ***       — Давно ждешь? — Орочимару медленно приблизился к Джирайе и улыбнулся.       — Нет, сам только подошел, — Джирайя оглянулся украдкой, проверил, нет ли вокруг любопытных, и быстро обнял напарника за плечи. — Ну, идем?       — Да, идем. Только давай не будем долго гулять? — темноволосый парень поежился. — Холодно уже.       Джирайя усмехнулся: его драгоценный змей все так же мерз при любом дуновении ветерка. Хотя Орочимару и был одет в теплое кимоно, все же было видно, что плечи его мелко подрагивают.       — Может, вообще никуда не пойдем? Не хватало еще простудиться в день твоего рождения, — Джирайя приподнял сумку, раздалось характерное позвякивание. — Предлагаю пойти к тебе и хорошенечко отметить!       Глаза у Орочимару блеснули. Выпить он был не дурак, но знали об этом немногие. Лишь в компании своего единственного друга и напарника гений Конохи позволял себе напиваться до цветных кругов перед глазами. Парень деловито заглянул в сумку и спросил:       — Сколько взял? Шесть?       — Ну да, думаю, хватит… — неуверенно протянул Джирайя, наблюдая, как у Орочимару обиженно вытягивается лицо.       — Всего шесть? Да это просто горло промочить! Нам по двадцать лет, мы взрослые мужики. — Орочимару улыбнулся и с предвкушением проговорил: — Я хочу нажраться.       — Оро, ты сопьешься, тебе лечиться надо, — Джирайя шутливо запустил руку в тяжелые пряди и разворошил их.       — Ты говоришь, будто я каждый день пью, — Змей тряхнул головой и наставительно поднял палец. — По праздникам — можно. Ладно, у меня еще четыре бутылки дома стоят. Идем.       ***       Ночь. Темнота. Орочимару с горячечным румянцем на щеках разливает оставшееся саке. Джирайя смотрел, как тонкие белые руки ловко и крепко держат бутылку, как Орочимару нетерпеливо откидывает волосы назад и щурится. Алкоголь мутил сознание, делал движения вялыми и ленивыми. Джирайя поднял пиалу и проговорил:       — Прежде чем выпить, я хочу подарить тебе кое-что. Орочимару, эта змейка, по рассказам продавца, способна телепортировать туда, куда пожелаешь. Однако работает только на детей, а у взрослых жрет почти всю чакру. Надеюсь, тебе не придется использовать ее по назначению, пусть это будет просто красивая безделушка. Я очень дорожу тобой, Орочи.       Орочимару развернул сверток и поднял кулон за цепочку. Змейка ехидно подмигнула зеленым глазком. Шиноби надел подвеску на шею и защелкнул замочек. Тонкие пальцы подхватили пиалу.        — Я сниму ее только если забуду тебя.       ***       — Жарко, — Орочимару раздраженно помахал ладонями на лицо и снял кимоно. Теплые хлопковые штаны, находящиеся под ним, чуть сползли и теперь держались лишь на бедрах. Сверху же на Змее была лишь тонкая майка, идущая вразрез со всеми правилами ношения кимоно. — А ты что, замерз?       Джирайя вздрогнул и оторвался от созерцания нагло открытой шеи Змея. Орочимару издевался. Он, ввиду своих мутаций, которых, будучи подростком, отчаянно стыдился, был похож на змею даже больше, чем казалось на первый взгляд. Благодаря своим змеиным техникам он научился понижать температуру тела, чтобы не мерзнуть. В такие моменты он просто становился более сонным и ленивым при долгом нахождении на морозе. Конечно, из этого состояния он выходил моментально, если для выполнения задания требовалась быстрота реакции и скорость. Но в спокойные расслабленные вечера в компании друга Орочимару мог спокойно сидеть на холодном камне и ни капельки от этого не страдать. А вот горячий, вечно пышущий жаром Джирайя, начинал чихать от любого сквозняка. Орочимару в таких случаях хрипло хохотал и, сгребая друга в объятия, резко прижимал к себе, подавая припасенный заранее платок.       — Нет, мне тоже жарко, — Джирайя начал спорить чисто из пьяного упрямства, хоть и понимал, что на самом деле ему не тягаться с хладнокровным Змеем. На пол полетела теплая кофта.       Они сидели дома у Орочимару, на небольшом открытом балконе, утопая в мягком глубоком диване. Это место Змей обставлял с особой тщательностью: умудрился призвать змею, чтобы та помогла затащить на балкон массивный диван, который занял почти все место, а потом вызвал мастера, который приделал створки, которые бы защищали уютное местечко от дождя. Джирайя, привыкший к спартанской обстановке, вообще не понимал, зачем Орочи занимается такими глупостями? Но теперь, сидя плечом к плечу на этом чудесном диване и пялясь в ночное небо, он понимал, зачем и почему Змей так старался. Выпитое саке здорово дало в голову и разлилось по телу приятным теплом. Наверное, поэтому Джирайе и было жарко даже сильнее обычного.       — С днем рождения, — Джирайя пихнул затихшего друга в бок, чувствуя, что тот начинает отключаться. Алкоголь и октябрьская прохлада делали свое дело. Цепочка с кулоном тихонько звякнули, соприкасаясь с друг другом. Джирайя про себя отметил, что его подарок смотрится на бледной шее восхитительно.       В ночной темноте блеснули золотисто-зеленые глаза. Орочимару мгновенно вынырнул из дремы.        — Я не сплю.       Джирайя усмехнулся — Орочимару уже еле-еле ворочал языком. Пора его уводить с балкона, а то вырубится на улице и потом его или тащить внутрь на руках, или оставлять спать на диване до утра. И то, и то Джирайя считал неприемлемым. Каким бы хладнокровным ни был Змей, ночевать в конце октября пьяным на балконе так себе идея. А тащить Орочимару не хотелось, потому что Джирайя не был уверен в своей координации. Донести бы он донес, но попутно собрал бы головой друга все углы и косяки.       Кровать у Орочимару была огромная, застеленная свежим, похрустывающим бельем. Джирайя, поддерживая друга под руку, аккуратно опустил его на простыню и прикрыл одеялом. Змей был предусмотрителен и расстелил постель еще до прихода гостя. Джирайя нежно, невесомо погладил темные волосы. Он любил обращаться с безжалостным Змеиным Саннином так, будто тот был фарфоровый. А Орочимару нравилось, когда Джирайя трогательно гладил его, стараясь не сделать больно, не оцарапать и не повредить.       Орочимару всегда удивляло, откуда в этом неотесанном, бестактном и туповатом парне столько нежности. Как он держит его за руку, как робко пытается проявить заботу… Всегда боится, что Орочимару оттолкнет его. Глупый.       — Спасибо, это был отличный день рождения, — Орочимару приоткрыл глаз и улыбнулся. – Доставай из шкафа одеяло и ложись рядом.       — У тебя еще есть силы разговаривать? — Джирайя распрямился и повернулся к шкафу. То, что там лежит запасное одеяло, он знал уже давно, с прошлых совместных ночевок. В принципе, Змей был прав. Ни к чему ему уходить домой и пьяному шататься по деревне, мало ли, кто увидит. Да и похмеляться с утра все равно надо вдвоем.       — Нет. Давай спать, – скомандовал Орочимару и тут же подал пример, мгновенно отрубившись.       Джирайя закрыл дверь на балкон, чтобы за ночь не выморозить комнату, стянул штаны, оставив их валяться на полу грустной кучкой, и заполз под одеяло. Рядом привычно сопел Орочимару, распространяя аромат алкоголя, девчачьего шампуня для волос и какого-то выебистого одеколона.       Было охуенно.       ***       Орочимару одернул джонинский жилет и, поправив тяжелую копну волос, решительно постучался.       — Войдите! – раздался раздраженный голос. Каге был не в духе. Даже больше, чем обычно. Однако, увидев на пороге своего бывшего ученика и гения деревни, Сарутоби расплылся в улыбке.       — Сарутоби-сама, здравствуйте! Та миссия, в Страну Рисовых Полей, позвольте мне взяться за нее… — Змей очаровательно улыбнулся. Он давно хотел попасть в эту страну, ведь там существовал единственный храм-обладатель редчайшей техники призыва мертвых. Если он сможет хотя бы одним глазком подсмотреть ее, то это позволит сделать прорыв в его исследованиях.       — Орочимару, прости. Эту миссию забрала Тсунаде, она заходила еще вчера вечером, — Сарутоби увидел, как разочарованно вытянулось лицо у ученика. — Ты недавно закончил миссию ранга S. Думаю, тебе надо отдохнуть.       Каге действительно было жаль. Немного. Он прекрасно знал, зачем Орочимару так рвется на эту миссию и сам был не прочь заполучить такую технику. Но Совет бил тревогу: Змей был слишком умный и хитрый, понимал много «лишнего» и усиление его влияния никак не входило в планы руководства. Да и Сарутоби прекрасно понимал, что вряд ли Орочимару поделится таким редким умением. Так что, наверное, он все сделал правильно, когда решил отдать миссию Тсунаде. Девчонка мечтала хоть как-то насолить местному гению и выискивала множество способов как его подсидеть. Иногда получалось, иногда – нет. Орочимару воспринимал бывшую сокомандницу как раздражающую муху, но в этот раз, кажется, она все-таки смогла его уязвить.       — Спасибо за заботу, Сарутоби-сама, вы правы, мне следует отдохнуть, — Орочимару скис, поклонился и вышел, пряча под упавшими на лицо волосами злые глаза.       ***       Орочимару задыхался от ярости. Тсунаде знала, что он хочет эту миссию, и забрала ее специально, чтобы подосрать ему! Наверняка неспроста вчера села за соседний столик в столовке и весь обед грела уши, подслушивая непринужденный разговор Орочимару и Джирайи. Ну, ничего, ничего. Она, наверное, забыла, как бегала на свидание к «тайному воздыхателю». Орочимару усмехнулся, повторяться не хотелось. Надо придумать что-то новенькое, что точно собьет Тсунаде невесть откуда взявшуюся корону.       Бывшая сокомандница Орочимару не нравилась абсолютно, еще с детства. Он и сам не понимал, в чем суть претензии. Девчонка как девчонка. В меру зазнайка, в меру задира, иногда глуповатая, иногда, наоборот, очень умная. Ходившая весь подростковый возраст прыщавым гадким утенком Тсунаде после своего восемнадцатилетия внезапно расцвела. Орочимару не сомневался – не обошлось без сложнейших косметических техник, которыми владели некоторые ниндзя-медики, переехавшие из своих деревень в крупные города и зашибавшие неплохие денежки на уродливых тетках, превращая их в красавиц. Тсунаде-гадкий утенок тоже несколько раз задерживалась на миссиях и являлась для отчета на три-четыре дня позже. И каждый раз она возвращалась с куда более симпатичной мордашкой. Но против желания быть красивее, чем это задумала природа, Орочимару ничего не имел. В конце концов, не всем же быть изначально хорошо сделанными, как, к примеру, он. Хотя в подростковом возрасте Орочимару себя тоже не любил, считая слишком непохожим на других, нормальных, людей. Зато потом он понял, что в этом его преимущество и, перестав комплексовать, принялся пользоваться удачной необычной внешностью на полную катушку.       Больше всего Орочимару бесила скрытая где-то глубоко внутри Тсунаде мелкая гнильца. Он ее почти никогда не замечал, но чувствовал. Пару раз девушка подставляла их на миссии, проигрывая в наперстки все их деньги, потом перехватывала доходные миссии, разбалтывала секреты и прочие мелочи, с которыми жить можно, но не хочется. Добряк-Джирайя вообще ничего не замечал, лишь отмахиваясь, мол, девчонка, чего с нее взять. Орочимару же видел, какая Тсунаде на самом деле и не скрывал своего к ней отношения, за что и заслужил взаимную неприязнь и постоянные пакости.       «К чертям ребячество. Я взрослый человек… Я буду мстить по-крупному», — Змей размял шею и, откинув волосы назад, легкой походкой направился прочь от ратуши, в которой обитал Каге. Тонкие губы расползлись в кровожадной улыбке – идея мести озарила его мгновенно.       Орочимару знал, что Тсунаде всегда перед миссиями ходит в бани при горячих источниках. Также Орочимару знал, что Джирайя частенько «собирает материал» для своих книг под стенами женских бань. Хоть Орочимару и был довольно прохладен к местным девушкам, предпочитая развлекаться на миссиях, он ничего не имел против увлечения друга, поэтому и не ворчал, когда Джирайя притаскивал ему стопку листов с зарисовками на проверку. Книги приносили неплохой доход, к тому же быть первым, кто видит новую книгу «Ича-Ича» было лестно. Да и пробовать потом некоторые практики из книги было довольно забавным делом.       «Что ж, убью одним выстрелом двух зайцев»,— Змей решительно направился в сторону дома, планируя хорошенько пообедать и поспать до вечера.       Орочимару проснулся по будильнику, сразу с наступлением темноты и, одевшись в одежду темных оттенков, забрав волосы в хвост и сунув за щеку шоколадную конфету, отправился в сторону бань.       ***       Джирайя тихо сидел в кустах и внимательно смотрел в щель между рассохшимися досками. Видно было плохо, но даже очертания девичьих тел доставляли эстетическое удовольствие. Пронизывающий до костей ноябрьский холод не мешал Джирайе наслаждаться. Ему очень нравились девушки, любые – низкие, высокие, худенькие и пухленькие, длинноволосые и короткостриженные. С каждой из них он обязательно бы погулял под луной, но вот незадача – постоянно не хотел. Ему было куда приятнее и веселее валяться на кровати рядом с Орочимару, болтать о глупостях и смеяться до боли в животе. Орочимару был не такой, как все эти девчонки. Он был сварливый, ехидный, мстительный и какой-то свой. С этим уже ничего нельзя было поделать, Джирайя смирился с тем, что всю жизнь проведет в компании Змея и даже был рад этому. Орочимару на такие заявления лишь улыбался, перечитывал книжные наработки и вносил правки. Учитывая то, что с анатомией и физиологией он был знаком больше, хоть и изучал ее чаще по книгам, а не на практике, замечания были ценными и точными.       Джирайя затаил дыхание — в купальный зал вошла Тсунаде. Пышная грудь, тонкая талия и длинные ноги куноичи сводили с ума всю мужскую половину Конохи и вызывали сокрушительную зависть у местных женщин. Девушка медленно подошла к воде, наслаждаясь свежестью ноябрьского воздуха и густым паром, поднимающимся над купальней. Постояв на краю и дав всем присутствующим насмотреться на себя и хорошенько позавидовать, Тсунаде с тихим всплеском опустилась в горячую воду. Девушки, сидящие рядом, возобновили негромкую беседу. Джирайя сглотнул и придвинулся поближе.       ***       Тсунаде сидела в воде и медленно растирала плечи и грудь. Настроение у нее было замечательным. Во-первых, она смогла незаметно выведать планы этого противного Орочимару насчет сложной миссии, во-вторых, смогла увести ее у него из-под носа, а в-третьих, она сейчас наслаждается горячей ванной, а Змей, наверняка, мечется по дому и орет от бессильной ярости. Перед глазами предстала восхитительная картина растрепанного и злого Орочимару, рвущего на себе волосы.       Перед миссией надо хорошенько отдохнуть. Никто не знает, что ее ждет на задании. Ранг S присваивался задачам, которые были или очень опасны, или трудновыполнимы. Иногда все вместе. Несомненно, Тсунаде была уверена в себе, ее техники и уникальный контроль чакры помогли бы ей справиться и не с одной такой миссией. Но немного расслабления перед бесконечной беготней, прыжками и, скорее всего, валянием в грязи ей просто необходимо.       Как же все-таки хорошо, что она успела вовремя перехватить это задание — она всем докажет, что не только «гений Конохи» способен выполнять миссии ранга S!       Девушка вдохнула и погрузилась с головой в горячую воду.       ***       К баням Орочимару шел шагом человека, который никуда не торопится, но тем не менее, не является праздношатающимся. К нему и так редко обращались на улице, – многие побаивались гения Конохи — но сейчас, чтобы точно избежать ненужных бесед, Змей сделал сложное задумчивое лицо человека, обдумывающего судьбы мира. Люди косились на джонина, но это, скорее, были просто недоверчивые и неприязненные взгляды, а не любопытные. Змеиный Саннин имел дурную славу, хотя за ним никто не замечал каких-то конкретных злодейств.       Не доходя до бань половину квартала, Орочимару резко свернул во дворы, пробежал по забору, легко балансируя на тонких досках, вскочил на крышу и в несколько прыжков оказался прямо за дальней стеной купален.        Удобно устроившись под кустом, он подышал на ладони и растер их. Осень в этом году была настолько холодная и промозглая, что даже ему было некомфортно.       На входе в холл сидела старушка, взимающая плату с желающих помыться – это Змей помнил точно, она вечно ворчала на него за слишком крупные деньги. Орочимару достал кунай и чуть чиркнул по тыльной стороне руки. Размазав выступившую капельку крови, он призвал маленькую змейку, появившуюся у него на ладони. Змейка была белая, с красными глазками и золотистыми разводами на острой мордочке.       — Орочи? – Змейка подперла подбородок кончиком хвоста и вопросительно нагнула голову. Глазки у нее явно слипались, видимо, призыв застал ее во время вхождения в спячку.       — Юки, мне нужна твоя помощь. — Орочимару поднес змейку к губам и зашептал, обдавая теплым шоколадным дыханием: — Сможешь создать яд, усыпляющий жертву? Укуси бабку на входе, пожалуйста.       — Она должна про-с-с-нуться? — деловито уточнила змейка, быстро облизывая туповатый нос раздвоенным языком. От тепла своего призывателя она расшевелилась и стала пободрее.       — Должна. Просто крепкий, здоровый, пятнадцатиминутный сон. Сможешь?       — С-с-могу. Я поз-с-сову, когда все с-с-сделаю, — Юки резко распрямилась и, пружиной оттолкнувшись от ладони, пролетела около трех метров. Глухой удар об землю, а потом шуршание травы свидетельствовали о том, что змейка взялась за задание.       Через пять минут Орочимару услышал тихое, призывное шипение. Юки подползла к его ноге и тихо проговорила:       — Вс-с-се с-сделано, она с-с-пит.       — Хорошо, спасибо, Юки, – Саннин почесал змейку под подбородком.       Юки благосклонно кивнула и исчезла в облачке пара. Она никогда не требовала платы, как остальные призываемые животные. Ее контракт с Орочимару был максимально выгоден человеку и почти совершенно не выгоден самой змее. Среди животных, способных сражаться бок о бок с шиноби, такое было неслыханно. Даже собаки, совершенно не жадные и очень ориентированные на сотрудничество, умудрялись стрясти себе какие-никакие бонусы за службу. А уж змеи драли со своих призывателей по три шкуры. Тот же Манда только за то, что он появился на поле боя, требовал столько вознаграждений, будто он популярный певец на частной вечеринке.       Белая змейка Орочимару была его самым первым контрактом. Будущий Саннин, тогда еще пятилетний пацан, даже не знал, что такое эти контракты, призывы, шиноби-животные и прочее. Просто его, никому особо не нужного сироту, выперли «погулять» и сказали не возвращаться до ужина. Вот он и догулял до леса – там было хорошо, можно было найти спелые ягоды и орехи. Именно под кустом орешника Орочимару и увидел мелкую белую змейку, придавленную веткой. Она полезла разорять птичье гнездо высоко в листве и, не рассчитав свои силы, свалилась вместе с сухим суком на землю. Сначала Орочимару испугался и хотел удрать, но потом пожалел змейку и, найдя палку подлиннее, откинул в сторону мешающую ей ветку. В ответ молодая змея, которая сама вылупилась из яйца всего четыре года назад, пообещала всегда-всегда приходить на помощь своему спасителю и подарила ему маленькую белоснежную чешуйку. Тогда еще Орочимару не знал, что это является основанием для бессрочного контракта, и просто сунул ее в карман, никому не рассказав, что заключил договор на призыв.       Уникальная способность Юки была в том, что она умела генерировать яды нужного действия. Ее укус мог парализовать, усыпить или же мгновенно убить жертву. Но и, помимо этого, она была полезным помощником и отличным собеседником. Мелкая и верткая, она частенько пряталась под волосами своего друга и помогала писать тесты и контрольные в Академии. Никто и не думал, что маленький бледный заморыш уже является призывателем и не абы кого, а представительницы змеиного клана. Можно сказать, что Юки и Орочимару росли вместе и много лет назад забыли про несправедливые условия контракта. Орочимару давно уже воспринимал Юки как стервозную двоюродную сестрицу, которой все дай да подай, но и змейка пеклась о своем призывателе куда больше, чем остальные. Возможно потому, что у него никогда не было ни брата, ни сестры, Орочимару ухватился за возможность найти кого-то близкого и обрести родственную душу.       Старуха в холле купален мирно спала, выводя носом сложнейшие рулады. Пройти мимо нее можно было не таясь. Тенью пробравшись в предбанник, Орочимару сдернул с вешалок всю одежду и простыни. Развернувшись, он выключил везде свет и тихо покинул бани, неся в руках узел с тряпками. Крадучись Саннин начал двигаться вдоль забора. Где-то тут должен быть Джирайя. Да, так и есть, вот он — сидит и смотрит в щелку между досками. Орочимару улыбнулся. Быстро оказавшись за спиной напарника, он зажал ему рот рукой. Джирайя трепыхнулся, но был остановлен властным шепотом:       — Тихо. Это я.       — М-мф… — Джирайя расслабился и откинул лохматую голову на грудь Орочимару.       — Отпускаю, — тонкая рука скользнула назад. Джирайя повернулся.       — Ты зачем пришел? Я просто смотрю.       — Да так… Помочь тебе хотел, — Орочимару подвинул напарника и заглянул в щель. Тсунаде (ее легко было узнать по волосам и величавому виду) сидела в воде.       «Расслабляешься, сучка?» — с затаенным злорадством подумал Змей.       — Джирайя, спорим, я заставлю Тсунаде голой пробежать по улице?       — Ч-что? — Джирайя задохнулся от неожиданности, но мгновенно пришел в себя. — На что спорим?       — Давай так: если я не выполняю обещание, то ты загадаешь мне желание. А если все получается, то ты должен мне желание. Идет? — Орочимару протянул другу ладонь.       — Идет! — Джирайя, не раздумывая, крепко пожал руку. — Ну, когда ты это сделаешь?       О, если это действительно произойдет, то в книге появится несколько горячих сцен. Джирайя заблестел глазами и сально заулыбался. А ведь их потом еще и проверять надо будет, ох.       — Сейчас.       Орочимару вытащил из ближайшего куста сверток с одеждой и, указав на него, проговорил:       — Нужно пропитать его горючим жабьим маслом. Сможешь?       Джирайя кивнул и, сложив печать, облил маслом внушительных размеров сверток. Орочимару подождал, пока друг отойдет, и пододвинув сверток на открытое место, подпалил его Катоном. Все заволокло дымом, завоняло жжеными тряпками. Орочимару, паясничая, запищал бабьим голосом:       — Горим, девочки-и-и!       Из бань сразу же донесся женский визг. Паника мгновенно распространилась, куноичи, которым на заданиях было не страшно ничего, визжали и выскакивали из воды. Выскочив в предбанник, они увидели, что вся их одежда пропала и вокруг царит вечерняя ноябрьская мгла.       — Джирайя, не стой столбом. Идем к парадным воротам. И еще, — Орочимару опасно сощурился, — узнают, что моих рук дело — убью.       — Понял-понял, молчу, — Джирайя примирительно поднял руки.       Тем временем девушки, метаясь и вопя, пришли к выводу, что ничего не остается делать, как выскочить на улицу. Дым, столбом поднимающийся из-за забора, придавал посетительницам бани дополнительный стимул. Тсунаде, как самая решительная, выбила дверь, предусмотрительно запертую Орочимару, и скомандовала:       — Выходим!       Девушки бегом ринулись наружу. Визги и крики уже привлекли к себе любопытных. У бань начал собираться народ. В толпе мелькнули Орочимару и Джирайя. Гений Конохи усмехался, наблюдая за тем, как Джирайя судорожно строчит в блокнотике.       Тсунаде, которой кто-то подал халат, ринулась к источнику дыма. Вскоре из-за бань послышался яростный вопль, а затем быстрые шаги. Куноичи, яростно потряхивая полуистлевшим куском простыни, воздела руки к небу и прокричала:       — Я клянусь найти и убить того, кто это сделал!       Орочимару усмехнулся и, потянув Джирайю за рукав, шепнул на ухо:       — Нам здесь делать нечего, идем.       ***       Через пару часов, когда парни сидели дома и пили чай, Джирайя, отправляя в рот очередную конфету, задумчиво посмотрел на друга и спросил:       — Ну, какое будет желание?       — Не так быстро. Я загадаю его не сейчас, — Орочимару прищурился и отхлебнул чаю из большой кружки. — Использую это желание с толком. Потом.       — Ну ты и змей, — Джирайя улыбнулся. — Если Тсунаде узнает, то тебе крышка.       Орочимару расслабленно откинулся на спинку стула.       — Не узнает. Она до сих пор ищет того, кто ей письмо любовное написал… — Змей осекся, но было поздно.       Конфета выпала изо рта Джирайи.       — Стоп. Так это был ты?!