Рассвет

Глава11 Итачи 20 Кисаме 29 Кисаме устроился в тени камня и оперся на него спиной. Жара стояла невыносимая. Воздух стал липким и тягучим, как переваренный рис. Дышать было тяжело и немного больно из-за сухости в носу. Кисаме, проклинал всех, начиная с Лидера, отправившего их на миссию в самый разгар лета, до ехидного Сасори, который, глумясь, пожелал им счастливого пути и картинно закатил глаза, изображая обморок при солнечном ударе. — Попить бы. — Капризно протянул Итачи, выжидающе глядя на напарника. Кисаме, не открывая глаз, сложил нужные печати и создал небольшой родник. Ничего особенного, просто призвал наверх глубокие подземные воды, которых тут было в избытке. Он делал такое уже не раз за их долгий путь домой и теперь, наверное, их передвижения можно будет отследить по образовавшимся небольшим оазисам с водоемами. Благодаря ДНК акулы, Кисаме великолепно чувствовал присутствие воды и, еле передвигая ноги по каменной пустыне Страны Земли, удивлялся, почему местные не выведут глубинные воды на поверхность и не превратят безжизненную пустошь в цветущий сад. Только на привале, вызвав первый родник и увидев полезшие на лоб глаза Итачи, Кисаме понял, что, похоже, не все так чувствуют воду, как он сам. Напившись и умывшись, напарники скрылись под тенью большого камня и, посовещавшись, приняли решение до вечера никуда не идти. Сейчас, после полудня, солнце жарило нещадно, будто вознамерилось испепелить всех, кто посмел срезать путь и сунуться в каменную пустыню. - Не, ну а круто мы их, да? – Мечтательно проговорил мечник, искоса поглядывая на Итачи. - Круто-круто. – Проворчал Учиха, пальцами массируя все еще не до конца восстановившиеся глаза. Лидер, которому опять попала вожжа под хвост, ни с того ни с сего схватил абсолютно ничем не примечательную миссию из Страны Земли и вцепился в нее всеми силами. Платили за нее не сказать, что много, но она несла в себе какой-то мощный политический посыл, так что сделать все надо было в лучшем виде. Именно поэтому отправили Кисами и Итачи – они оба были неплохо подкованы в дурацких церемониях и могли спокойно чувствовать себя при дворе. Миссия заключалась в том, чтобы убить дайме, который вроде как не дайме, а самозванец, пытающийся захватить трон Страны Земли. Конечно, самозванец был не один и его поддерживала парочка генералов со своими армиями и, что самое неприятное, крупный отряд шиноби-нукенинов, которые не дотягивали до уровня Акацки, но все равно были крайне опасными ребятами. Так же Лидер настоятельно попросил не светить плащами с символикой организации и сделать так, чтобы со стороны казалось, будто самозванца убили его же союзники. Синекожий Кисаме хотел соскочить с тухлой миссии, аргументируя тем, что его внешность слишком своеобразная для Страны Земли, но заранее подготовившийся к отказу Лидер сказал, что большая часть заговорщиков носит маски и закрытые одежды. Отвертеться не удалось. Конечно же, Итачи и Кисаме справились, иначе и быть не могло. Самозванец получил по заслугам, генералы, увидев, что кандидат в новые дайме скоропостижно умер, моментально сделали вид, что они тут вовсе не поддерживают смену власти, а пришли воевать за своего, настоящего, старого и горячо любимого дайме. Во время суматохи и переобуваний туда и обратно самые умные нукенины ретировались, самые смелые – погибли от рук отряда Акацки, действующего уже не так скрытно, а самые тупые и нерасторопные были захвачены генералами, для предъявления в столице в качестве нейтрализованных мятежников. На этой миссии Итачи и Кисаме выложились на полную и теперь шли пешком, медленно восстанавливая силы и стараясь не нарываться на какие-то случайные встречи. Именно поэтому они и решили срезать путь через пустыню, чтобы не светиться по городам и деревенькам и случайно не влипнуть в неприятности. План был хорош, да только при условии, что никто не будет искать истощенный отряд, предотвративший отлично подготовленный дворцовый переворот. Но их искали. - Хорошо, что успели ноги унести. – Проговорил повеселевший после умывания в роднике Учиха. – И хорошо, что они не поняли, что мы из Акацки. - Ага. – Поддакнул Хошигаки, набрав воды в походную миску и поливая прохладной водой Самехаду. – У нас еще концепция каждый день меняется, то мы должны в плащах чуть ли не круглые сутки ходить, то вообще брать с собой запретили. Определились бы уже. - Политика. – Неодобрительно проворчал Итачи, тоже доставая походную миску и присоединяясь к купанию хищного меча. – А ты что, хотел бы по такой жаре в плаще идти? Любишь страдать? Кисаме коротко хохотнул. - Не, мне этот плащ сейчас вообще не в кассу. А вот от шляпы я бы не отказался. Только бубенец этот дурацкий срезать бы. - Тоже бесит? – Спросил Итачи, поднимая взгляд и с улыбкой смотря на напарника. Они довольно редко разговаривали не по делу, все время думая, что они совершенно разные, но, когда начинали говорить, оказывалось, что они очень сильно сходятся во мнениях по многим ситуациям. - Не то слово. – Мечник тоже улыбнулся, стараясь не показывать острые пильчатые зубищи, из-за которых довольно сильно стеснялся. Итачи сходил к роднику и вернулся с новой порцией воды для меча. Разомлевшая Самехада лежала на боку и довольно вибрировала, впитывая в себя всю воду до капли. - Знаешь, а я ведь всегда думал, что у нас с тобой совсем нет ничего общего. – Признался Итачи, смачивая в остатках воды пальцы и массируя ими веки. Глаза ломило после использования Шарингана. Кисаме хмыкнул. Учиха был прав. Они были из разных деревень, с разным менталитетом и обычаями, Итачи был из благородных, Кисаме же был из богатого, но абсолютно не привилегированного рода. Девятилетняя разница в возрасте мгновенно ставила крест на общих интересах. Кисаме был мечником, а Итачи почти все делал при помощи иллюзий и своего доудзюцу. - Тут ты прав. – Кивнул Хошигаки, заметив, что по лицу напарника скользнула тень. Кажется, Учиха неуклюже пытался сделать шаг к дружбе, но, видимо, в благородных кланах не учат заводить друзей. Долго думать было нельзя, Итачи мог вновь захлопнуться в своем панцире и стать холодным и отстраненным. Они работали в паре уже два года и мечник давно привык к своему напарнику и глубоко в душе признавал, что Учиха – лучший, с кем ему приходилось быть в команде. Обижать и отталкивать человека, который может прикрыть твою спину в бою (а может и не прикрыть), запрещали и совесть, и здравый смысл. Кисаме мысленно махнул рукой и решил взять все в свои руки. - Слушай, ну смотри, мы уже выяснили, что в плащах нам обоим жарко. Так же нас бесят бубенцы. Потом что еще было? - Ну…- Итачи задумчиво почесал нос. – Мы оба любим саке? - Его все любят. – Ответил Кисаме, но тут же смилостивился. – Ладно, сойдет. Что еще? Играть в карты? - Это да-а-а. О! А еще я терпеть не могу тошное печенье, которое покупает Какузу. Кисаме скривился. Печенье действительно было таким отвратительным, будто бы у него и вовсе не было периода съедобности и оно сразу из печки превращалось в отборную гадость. - Я частенько сплю на собраниях, натянув воротник повыше и закрывшись волосами. - Это все знают, ты однажды захрапел. – Расхохотался Хошигаки, глядя на пунцовеющего напарника. - По официальной версии я просто подавился! – Принялся оправдываться Учиха, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. Конечно же, ему тогда никто не поверил, а Лидер так раскипятился, что отправил их с Кисаме на тупую двухмесячную миссию в Страну Мороза. Итачи снял футболку и, смочив ее в роднике, натянул обратно. Влажная ткань облепила тело, но при такой жаре это было даже приятно. Кисаме, посмотрев на счастливое лицо напарника, последовал его примеру. - К вечеру охуею. - М-м-м? – Не понял Итачи. - Сгорел я, кажется. К вечеру все воспалится. – Смущенно признался Хошигаки, с беспокойством ощупывая жабры. – Вот что бы мы на плащи не пиздели, а воротники на них хорошие, по самые уши можно спрятаться. - Ага. И свариться в собственном соку. – Съехидничал Учиха и, нагнувшись поближе, присмотрелся к шее и плечам мечника. – Н-да, сгорел. Хочешь, бинты смочим и замотаем? Кисаме кивнул. Не ахти какое лекарство, но хоть что-то. На них напали внезапно, в момент, когда напарники решили поспать в тени камня и уже улеглись на импровизированные лежанки. Шиноби из Скрытого Камня наткнулись на них случайно, видимо, это был один из поисковых отрядов, пущенных по следу убийц несостоявшегося дайме. Те, кто за ним стояли, имели возможность завербовать не только наемников-нукенинов, но и официальных представителей Великой Деревни. Интересно, а действующий дайме знает о том, что Тсучикаге играет на два фронта? Восемь джонинов, привыкших к жаре и находящихся в своей родной каменной пустыне, были опасными противниками. Итачи ловко орудовал катаной, подобранной тут же, на поле короткого, но яростного боя. Ему фантастически повезло в первую же секунду, когда несущийся на него ниндзя из Камня споткнулся об неожиданно подвернувшуюся под ногу Самехаду. Кисаме уворачивался от наседавших на него троих вражеских шиноби. Интересно, Дейдара с кем-нибудь из них знаком? Хотя вряд ли — он, грустно улыбаясь и разминая руками глину, рассказывал, что его почти не выпускали на прогулки и не горели желанием общаться с мутантом со ртами в неположенных местах. От изначальных восьми ниндзя осталось пять. Двоих Итачи уложил на месте, третьему, отчаянно рьяному, что полез на самого опасного с виду противника, Кисаме просто снес голову удачно прыгнувшей в руку Самехадой. А дальше появились сложности — противники резко отступили и начали формировать техники. Земля под ногами задрожала. Кисаме с грустью осознал, что хотя бы с половиной от своего обычного запаса чакры он бы запросто справился со всеми разом. Но чакры оставалось или на пять техник низшего уровня, которые вряд ли тут помогут, или на две среднего, или на одну технику класса «запрещенная к употреблению». Итачи громогласно и нецензурно охарактеризовал ситуацию одним емким словом. Кисаме хмыкнул. Чувствовалось влияние Хидана. У одного из поверженных противников была катана, наверное, поэтому он и был такой смелый, что рванулся вперед одним из первых. Учиха ловко подкинул оружие ногой и, перехватив правой рукой, чиркнул кинувшегося было на него шиноби по ноге. Тот обиженно взвыл и отпрянул. Сзади зашуршал свитками медик. Кисаме вздохнул. Сейчас шиноби Камня явно превосходили их по силам. Выхода не было. Решившись, он прикрыл глаза и сложил печати. Техника ядовитого тумана была очень опасной и неприятной. Она разъедала кожу и дыхательные пути за считанные секунды, делая из элитного шиноби в лучшем случае инвалида, в худшем — труп. И никакие свитки не помогут. По крайней мере те, что были у здешних медиков. Совет Каге давно запретил эту технику, но Кисаме, будучи одним из немногих туманников, которые любили читать, нашел в архиве Академии свиток с ней и подробно изучил. Когда-то давно дзюцу ядовитого тумана было в программе обучения, но потом, под давлением других Каге, из программы его убрали. А из архива – нет. Умение свое мечник не афишировал, хотя применял технику не раз… Просто свидетелей не оставалось. Хошигаки набрал в грудь побольше воздуха и приготовился выдохнуть струю серебристого, разъедающего все вокруг, тумана. Главное, прицелиться прямо в сторону противников и не задеть Итачи. Вдруг прямо перед лицом блеснула сталь куная. Девять. Врагов было девять. Один из них все это время прятался под землей, а остальные просто отвлекали. Резкая боль в груди — и Кисаме почувствовал, что техника распадается. Он зря потратил чакру. Темнота нахлынула быстро, давя все ощущения и ловя мысли в свои липкие ладошки. Последнее, что услышал Кисаме было: — Аматерасу… *** — Если ты не откроешь глаза, то я закопаю тебя под деревом и пойду дальше один. — Тихий голос над ухом вырвал Кисаме из приятной теплой мглы, ласково окутывающей его сознание. Мечник вполголоса застонал и приоткрыл правый глаз. Итачи сидел рядом и смотрел на него в упор. Лицо Учихи было так близко, что можно было разглядеть каждый жесткий волосок, выросший над его верхней губой. Мда, если уж признанный красавец-Итачи сейчас выглядит как очень хорошо «отдохнувший» деревенский гуляка, то Кисаме даже думать не хотел о том, как выглядел он сам. — Тебе лучше? Мечник попробовал приподняться, но резкая боль в груди заставила его охнуть и упасть обратно, больно стукнувшись при этом затылком. Он осторожно приподнял голову и скосил глаза вниз, оценивая масштаб бедствия. Бинты плотно охватывали грудь, через них просачивалось что-то зеленоватое. — Что со мной? — Прохрипел Кисаме. Несмотря на специфический цвет кожи, кровь у него была как у всех, красная. И то, что сквозь бинты просвечивает зеленая жижа, явно намекало на стремительно приближающуюся скоропостижную кончину одного из лучших мечников Скрытого Тумана всех времен. Кисаме стало так себя жалко, что он даже скуксился. Итачи, нервно облизывая губы, принялся рассказывать: — Тебя ранили, ты потерял сознание, и я использовал Аматерасу. Когда ко мне частично вернулось зрение, я взял тебя и перенес на эту стоянку. У тебя вся грудь была в крови, я осмотрел рану и попробовал приготовить заживляющую мазь клана Учиха. Если я ничего не напутал, то к завтрашнему дню ты уже будешь способен двигаться… Если дотянешь до утра и не помрешь. Кисаме нервно усмехнулся. Вот не поймешь, когда Итачи шутит, а когда говорит серьезно. Но тот факт, что он не оставил его не произвол судьбы, безмерно радовал. Осмотревшись, мечник увидел, что они явно в стороне от своего маршрута. Это была стоянка кочевников, которые перегоняли через каменную пустыню стада животных с летних пастбищ на зимние и обратно. Тут был даже круг для костра и небольшой запас дров. И похабные картинки, нацарапанные на скалах, защищающих стоянку от ветра. — Спасибо. Сколько я был в отключке? – Вместо нормальной речи изо рта мечника вырывалось какое-то осипшее карканье. Странно, ранили его вроде в грудь, а пострадало горло. — Около шести часов. Тебе нужно поспать, ты потерял много крови. — Итачи устроился рядом и начал увлеченно рассматривать свои ногти, периодически вычищая из-под них грязь сюрикеном. День клонился к закату. — Тогда зачем ты меня будил? — Кисаме недоуменно вскинул брови. — Мне было скучно. — Учиха шкодливо улыбнулся и продолжил: — Но когда ты проснулся, веселее не стало, можешь спать дальше. Шучу. Я приготовил укрепляющий крововосстанавливающий отвар. Выпей. Мечник послушно приподнял голову и потянулся к протянутой чашке. Такого сервиса в Скрытом Тумане даже и представить не могли. Это можно как байку из разряда «неочевидное и невероятное» рассказывать: подумать только, шиноби вытащил напарника с поля боя и приготовил ему отвары и мази для лечения. Пф-ф-ф! Где это видано? Итачи аккуратно придерживал его голову, пока Кисаме пил теплую сладковатую жидкость, пахнущую травами. — Спасибо. Вкусно. — Бабушка научила делать, — не удержался от хвастовства Итачи. Он одним глотком допил остатки снадобья и отставил чашку в сторону. — Теперь спать. Отлежимся, восстановим чакру и будем ждать Дейдару. Я отправил ему ворона почти сразу после того, как отошел от Аматерасу. — Зачем нам Дейдара? — Не понял мечник. Он искренне полагал, что Учиха даст ему отлежаться до утра, а потом они вновь двинутся в путь. — Он поможет транспортировать тебя до организации. Да и быстрее на птицах будет — пешком дня три-четыре быстрым шагом, а на птицах сутки и дома. Надеюсь, Сасори пойдет с ним. Медик нам сейчас нужен. Не думаю, что я достаточно совершенно воспроизвел рецепты лекарств. Кисаме молча кивнул и закрыл глаза просто для того, чтобы завершить этот разговор. Он, один из самых злобных мечников Скрытого Тумана, до сих пор не мог себе представить, что можно просто помогать друг другу на миссиях. Работать в команде, не пытаться воткнуть нож в спину, прикрывать, а не добивать раненого… Даже с учетом прекрасного воспитания семьи Хошигаки, мировоззрение туманников слишком сильно въелось в личность Кисаме и он пока что не мог понять, неужели так действительно можно? Неужели он может рассчитывать на то, что Итачи его не бросит? Неужели другие члены организации примчатся на зов своего коллеги? Если честно, в такой исход верилось слабо. Сасори и Дейдара сами были после миссии и вряд ли хотели бы прошвырнуться на птице над выжженной солнцем землей. Да и Сасори тот еще тип. Он вообще не создает впечатление человека, который готов прийти на помощь хоть кому-то. Хотя, с Дейдарой-то нянчится… Мысли в голове у Кисаме крутились все медленнее и медленнее. Он думал о том, что его родная Деревня Скрытого Тумана никогда не станет по-настоящему великой, если не перестанет уничтожать собственных же шиноби. А еще он думал о том, что, наверное, круто бы всегда ходить в бой с таким напарником, как Итачи. Он не подведет, на него можно положиться. Да и на Дейдару с Сасори тоже можно, наверное. Кисаме не заметил, как заснул. *** — Привет всем, ага! — Бодрый голос Дейдары разнесся над стоянкой. Итачи приоткрыл глаза и увидел огромную уродливую птицу, несущую на своей спине хохочущего и машущего руками пиротехника и явно скучающего Сасори. Птица снизилась, и напарники спрыгнули на землю. — С добрым утром. Где Кисаме? — Спрыгнувший с птицы кукольник, не теряя времени, подошел к лежащему под большим камнем Хошигаки и, располосовав кунаем бинты на груди, начал воспроизводить медицинскую технику. — Дейдара, сможешь сделать птицу, которая будет летать чуть быстрее твоих обычных? Нам нужно как можно скорее доставить Кисаме в организацию. Пиротехник, оценив серьезность момента, мигом растерял всю веселость, подумал, сунул обе руки в сумки и увлеченно зачавкал там. После недолгой, но вдохновенной работы он смог породить на свет нечто среднее между пеликаном и филином. Жуткая птица присела и разверзла огромную пасть. Дейдара мотнул головой: — Закидывайте, Данна. — Тебе совсем мозги отшибло? Он там задохнется. — Сасори завершал технику. Рана на груди закрылась и уже начинала зарубцовываться. Кисаме заерзал — в клюв к глиняной птице лезть не хотелось. Дейдара обиженно фыркнул. — Не задохнется. Я все предусмотрел, да. Тут даже дырочки для вентиляции имеются, мм. Итачи, помоги запихнуть его туда. — М-может не надо? — Хошигаки решился подать голос, но его проигнорировали. Птица по повелению хозяина подошла ближе и изогнула длинную шею, опуская голову к земле. Кисаме заворочался и попытался уползти, но сильные неумолимые руки подхватили его с двух сторон и запихали в прохладное и довольно просторное птичье нутро. Дейдара и Итачи радостно улыбнулись — полдела сделано! Осталось лишь долететь без происшествий. Сасори оправил хламиду и кашлянул. — Дейдара, у тебя достаточно чакры, чтобы лететь сейчас? Пиротехник солнечно улыбнулся и радостно сообщил, что чакры хватит еще и на то, чтобы взорвать здесь все в радиусе двух километров. Кукольник предпочел поверить хвастливому мальчишке на слово и запрыгнул на спину белоснежной птице. Итачи поднял трофейную катану и полез следом. Дейдара ловко, как белка, взобрался по шее крылатого чудовища и уселся ему прямо на лоб. — Никто ничего не забыл, мм? — Пиротехник обернулся и окинул товарищей по организации взглядом. Молчание послужило ему ответом, и он, махнув рукой, возвестил: — Тогда в путь. Завтра уже будем дома сидеть, чай пить, да. *** Кисаме лежал в клюве глиняной птицы и думал. До сего момента в жизни ему были важны лишь информация и методы ее наиболее выгодного использования. Он был уверен, что человеческие отношения — это просто ширма, за которой скрывается желание получить как можно больше полезных сведений. Проще говоря, отношения прекращаются, а информация остается. Но чем больше он наблюдал за своим напарником, тем сильнее он сомневался в своих убеждениях. Итачи доверял ему, рассказывал о незначительных случаях из жизни до и после убийства клана, хохоча и фыркая, в лицах изображал очередной скандал Хидана и Какузу… Кисаме стал замечать, что сам начинает открываться пареньку, рассказывать ему то, что ранее считал строго секретной личной информацией. Мечник начал осознавать, что переживает, когда Учиха вновь вспоминает о событиях ужасной ночи, прервавшей существование его клана. Эти чувства пугали Хошигаки — настоящий ниндзя не имеет права на такие проявления чувств, не имеет права привязываться и становиться уязвимым. Кисаме боролся с собой, старался отдалиться от напарника, но ничего не выходило. Каждый месяц, заслышав за стеной ночные рыдания парня, мечник вставал и со вздохом плелся к покоям Сасори — за очередной порцией снотворного. *** Кисаме лежал в своей комнате и наслаждался честно заслуженным отпуском после серьезного ранения. Компанию ему составляла книга в популярном жанре «эротическая фантастика» и, судя по кульбитам, которые на ее страницах исполняли всякие принцессы, кицунэ, самураи и просто мимо проходящие личности, к жанру фантастики произведение отнесли именно из-за них. В центре истории находилась прекрасная дочь бедного самурая, которая решила, что, если она отдастся всем кицунэ с Лисьей Горы, они даруют ей ум и богатство и она сможет стать изобретательницей и подарить обществу восхитительные механизмы и устройства. Проблема была в том, что кицунэ с Лисьей Горы были какими-то возмутительно целомудренными и позволяли себе отдаться только после долгих уговоров и преследований со стороны целеустремленной девицы. И вот сейчас девушка – и Кисаме вместе с ней – приближалась к очередному интереснейшему сюжетному повороту. Мечник потянул руки в рот и принялся обкусывать кожу вокруг ногтя. Обстановка в книге накалялась. В дверь постучали – Кисаме дернулся от испуга - и, не дожидаясь ответа, тут же открыли ее. — Привет. — Выросший на пороге Итачи хитро прищурился и вкрадчиво поинтересовался: - Кисаме, как ты себя чувствуешь? Хошигаки напрягся. Он прекрасно знал, что вряд ли напарник прошел к нему в комнаты просто для того, чтобы справиться о здоровье и, получив ответ, сразу же уйдет восвояси. Нет-нет-нет, такого точно не будет! Мечник медленно вложил между страниц красивую декоративную закладку и, отложив книгу в сторону, попрощался с томным вечером в компании с распущенной девицей и страстно влюбленным в нее горным духом. — Я полностью восстановился. Рана зарастает и более не причиняет мне неудобств. – Произнес Кисаме, в упор глядя на Учиху и втайне надеясь на то, что тот удовлетворится ответом и свалит к себе. После того, как Итачи в очередной раз спас своего старшего напарника на миссии, отношения между ними неуловимо переменились. Кисаме действительно старался стать более дружелюбным и даже показал конохскому гению парочку водных техник, которые привели того в бурный восторг. Что ни говори, а Скрытый Лист никогда не был хорош в элементе воды, поэтому ниндзя с таким типом чакры знали лишь некоторые простейшие техники. Зато шиноби из Скрытого Тумана владели огромным количеством дзюцу Суитона. И не только ни с кем не делились, а еще и пытались выкрасть техники у других «водных» деревень. Что уж там планировал Каге, не известно. Может, хотел стать эксклюзивным владельцем всех водных техник и полностью захватить рынок Страны Воды. Кисаме, покинув деревню, прихватил с собой много интересных дзюцу и теперь, вопреки всем своим принципам и принципам Скрытого Тумана, учил этим техникам другого шиноби. И не просто другого шиноби, а конохца, еще и Учиху. В такие моменты мечнику казалось, будто все покойные Каге Скрытого Тумана дружно делают в гробу сальто. Но ему было плевать. Да, Итачи был Учихой и он был из Скрытого Листа, но тем не менее он стал его – о, Ками! – другом. В любой другой день Кисаме был бы искренне рад (и немного удивлен) появлению друга, но сейчас, когда в книжке начинается самое интересное… эх! Получив ответ, Итачи торжествующе блеснул глазами и ловко вытащил из широких карманов четыре бутылки саке. — Хидан сказал мне, что выздоровление надо обмыть. Иначе не срастётся до конца. — Итачи, я не буду… - Запростестовал мечник, понимая, к чему все идет. Он теперь точно ничего не дочитает! — Надо обмыть. — Заупрямился Учиха и решительно направился к шкафу. По-хозяйски пошарив там, он достал две чашечки для саке, наполнил их и пихнул одну в руки ошалевшему Кисаме. Мысленно мечник сделал себе заметку — вырвать болтливому жрецу язык. Нашелся советчик… Пусть своему Какузу каждый шрам обмывает хоть по десять раз на дню! Но спорить с напарником из-за такой ерунды не хотелось, поэтому Кисаме аккуратно взял чашечку и поднес к губам. — За здоровье и долголетие! — Итачи, плюхнувшись на кровать, отсалютовал чашкой и залпом осушил ее. Пили они не долго. Просто то ли саке оказалось каким-то уж очень забористым, то ли не стоило хлестать его без закуски и на голодный желудок. Так или иначе, развезло их обоих. И если Итачи в силу возраста было простительно не рассчитать дозу, то Кисаме-то был достаточно опытен в алкогольных похождениях и все равно не справился. — За отсутствующих здесь… дам… — Пьяненький Учиха сосредоточился, подышал ровно и одним длинным глотком осушил последнюю чашку. Саке предательски рвануло наружу, коварно ткнувшись под кадык. Итачи мужественно переждал тошноту, сморгнул выступившие слезы и поднял глаза на Кисаме. Тот сидел, подперев рукой щеку, и задумчиво смотрел в одну точку. Весь его вид выражал мировую скорбь и печаль. — Итачи, а у тебя была девушка? Ну, до того, как ты… — Мечник запнулся, но быстро вывернулся: — Покинул деревню? Итачи улыбнулся с грустью, присущей очень пьяным людям, и ровным голосом заговорил: — Была девушка, которой я нравился, но времени наладить отношения не было. Я все с братом да с братом сидел. Или на миссии ходил. — А она, ну… — Пропала. Она была из побочной ветви клана, не пробудила Шаринган и мой отец ее бы ко мне не подпустил. Она исчезла за месяц до того как, ну, ты понял. — Ясно. — Разговор не клеился. Мечник с сожалением вздохнул — вытягивать информацию из пьяного Итачи не хотелось. Мысль о том, чтобы использовать шантаж против напарника, была дикой. Кисаме даже почувствовал себя как-то неудобно. — Кисаме, а у тебя была девушка? — Итачи внезапно подал голос. Хошигаки усмехнулся и, потерев переносицу, уставился на собеседника. Он никогда не рассказывал эту историю, но, наверное, стоило рассказать. Может, станет полегче. — Была. Встречались, проводили время, а потом я не вернулся с миссии. — А что случилось? — Итачи поднял брови и сделал такое участливое лицо, что мечник понял: парень пьян в стельку. — Убили меня там, эх… — Кисаме насмешливо смотрел на вытянувшееся лицо парня. Тот в пьяной доверчивости не заметил подвоха и пораженно охнул. — Правда? — Истинная правда. «Не давать ему пить перед миссией. Становится дураком,» — сделал Кисаме мысленную заметочку и продолжил наблюдать за борьбой интеллекта и алкоголя, отражающейся на лице напарника. — А как… Ты же тут сидишь! — Интеллект победил, но бой был тяжелым. — А вот так! — Кисаме засмеялся, чувствуя, как в желудке плещется саке. Его так и подмывало выложить напарнику все-все подробности. — Меня хотели убить, я же рассказывал, но я вовремя ушел. Опасно было возвращаться. С ней меня почти ничего не связывало, думаю, она не сильно страдала, когда я исчез. Мечник поднял глаза и увидел, что Итачи мирно спит, уронив голову на сложенные руки и неловко сползая по скользкому покрывалу. Еще чуть-чуть и грохнется на пол. — И для кого я тут распинаюсь? — прошипел Кисаме и, поднявшись, собрал бутылки и чашечки, отнес их на стол и, вернувшись, подхватил отяжелевшее тело напарника и легко закинул его на кровать, уложив по стенке. Приподняв покрывало, он аккуратно накрыл им Учиху, а сам залез под одеяло и повернулся к дрыхнущему другу спиной. Пусть проспится, может, сегодня справится без кошмаров.