Потому что Боги не умирают

      Юнги и Чимин сидели в кафетерии ВУЗа, оба охреневая от происходящего. И дело даже не в ебнутом экзамене от душного препода-альфы, который назло завалил всех омег, даже сына президента. Чимин вцепился в волосы тонкими пальцами, явно желая приложиться головой об гладкую поверхность стола. Мин, который и так не был рад своей жизни, все больше страдал от боли в голове, а тут еще такие новости. Приложенная к голове некогда холодная газировка, кажется, уже начинала плавится от дум Юнги. — Так и что делать будешь? — спрашивает блондин, многострадально посмотрев на друга. — Убиться. Рожать не вариант, ребенок родится благословленным и убьет меня. А если он тоже пролетит с божьей милостью, как я, то родители нас убьют, — приходит к безрадостному выводу Пак. — Бля, все еще не понимаю, почему именно он, — сокрушается сын президента. — Потому что в ту ночь Чон Хосок казался особенно сексуальным, — пожимает плечами омега, пытаясь успокоить внутри себя подступающую истерику. — Будь я благословленным, то и проблем бы не было! Даже неважно, что вне брака!        Юнги, который так и не рассказал ничего своему старому знакомому, резко задумался. Ведь благословение можно получить в любом возрасте. И это решит проблему Чимина, не придется убивать ребенка и проходить девять кругов позора. В голове молодого бога тут же начал зреть гениальный (по его личному мнению план), который, возможно, был труднореализуем, но вполне исполним. — Знаешь…а если тебя внезапно сейчас благословят? — неуверенно задается вопросом омега. — Да вот двадцать лет Богам было на меня похуй, а тут! — саркастично отвечает Пак, погружаясь в свое отчаяние.  — Да не кипишуй, придумаем что-нибудь. На крайняк, попрошу отца тебя под защиту взять, — пытается поддержать отчаявшегося Юнги, хотя у него совершенно другой план спасения. — Да аборт надо делать, президента неудачным залетом запрягать… Мощь ты, конечно, Юнги.

***

      Пролетев мимо читающего папы, Юнги сразу же спешит в комнату, торопясь исполнить свой шаткий план насчет Чимина. В принципе, как Богу, несчастный неблагословленный омега не должен волновать Мина. Но омега не хочет быть похожим на своих равнодушных божественных «родственников». Пока в нем есть сострадание, он будет творить добро. Но добро ли это или все же безумие? Времени об этом думать нет.       Парень никогда не пробовал призвать ту, которая его создала. Никогда не был на Олимпе. Да и в принципе не любил свою связь с Афродитой, вечно обвиняя ее в своих бедах. Но вот пришла пора обратиться к ней. Тридцать минут концентрации ничего не происходило, Мин даже начал чувствовать себя беспомощным и игнорируемым. — Да блять! Я вам не смертный, чтобы так меня отшивать! — орет блондин, швыряя в стену подушку. — Дитя, ты сам нас игнорируешь… — послышался издевательский нежный голос за спиной. Мощная энергия любви и всего красивого внезапно затопила каждую клетку в теле Мина. «Нихуя себе…» — офигел от новых чувств недобог, обернувшись.       Перед ним предстало что-то прекрасное, возвышенное, в чем хочется раствориться. Он видел лишь энергию, но даже только от этого хотелось отдаться Афродите раз и навсегда. — Мне нужна помощь, — бесцеремонно заявляет Юнги, стараясь казаться равным, хотя выходит это плохо рядом с такой древней богиней. — Нужно благословение для Пака Чимина.        Богиня смеется, ее смех, будто волны, проходят сквозь тело парня. Становится невероятно приятно и легко. Но это явно не положительный ответ. — Чимина благословить…да кто же должен это сделать? — изумляется Афродита. — Да кто угодно, вам все равно похуй кто такие смертные, это просто важно, — огрызается блондин. — Все сложнее, чем ты думаешь, дорогой. Но не вздумай благословлять его сам. Боги жестоки, на то они и Боги. Раз Пак Чимин не получил благословления, значит, так и должно быть, — произносит невероятная энергия, постепенно растворяясь.       «Заебись, меня отшили!» — начинает злиться омега, поняв, что создательница его покинула, не дав того, что нужно.       Но на то и создана молодость, чтобы идти против правил. Понимая, что старые Боги те еще злодеи, Мин решает, что сам благословит друга. Или хотя бы попробует это сделать. Только пока инструкции у него нет.

***

      С закатом Юнги приходит в один из лучших баров страны, сразу чувствуя того, кто ему нужен. Красивый мужчина сидит за барной стойкой и заигрывает за барменом. Но, заметив присевшего рядом омегу, сразу отвлекается, обращая свое внимание на гостя. — Не думал, что мы так быстро встретимся, — усмехается Аполлон в человеческом обличии. — А ты легко меня нашел. — Я чувствую твою энергию. Забыл, что я тоже Бог? — возвращает усмешку блондин, выпивая залпом виски. — Мне нужна помощь с благословением. — Стоп, стоп, стоп, полубожок, такие дела не делаются в смертных барах. Благословение решается на особом суде. — Мне похуй на ваши суды. Дело срочное. Дай инструкцию или я найду другого помощника. Я при своем восхождении друзей не забуду. А моим другом может оказаться и Аид, — сразу начинает давить Мин, сверкая глазами. — Ты понесешь конкретные последствия. Да и для тебя будет сложновато. Раз вертихвостка Афродита отказалась благословлять Пак Чимина, то и мне не вариант. А ты даже из смертного тела выйти не можешь. Благословение — это передача своей энергии, которой ты, малыш, пользоваться не умеешь. И не смотри на меня так, Боги знают все, — подмигивает бог солнца.       Юнги, получив наводку на то, что нужно, лишь скалится. Безумие в возрастающей силе омеги растет, не давая отступить. — Спасибо, справлюсь. А последствия…ну что ж, жди меня на Олимпе, друг, — издевательски тянет парень на прощание.

***

       Техен влетает посреди ночи в комнату старшего брата, застав того в позе лотоса. Бешеная энергия сквозит по дому, сводя всех с ума. — Юнги, что бы ты ни дел, прекрати! — орет темноволосый, пытаясь усыпить брата, но блондин не поддается там мизерным силам. — Тэ, спи, — щелкает пальцами бог, не отвлекаясь от дела. Младший падает на пол, засыпая крепким сном.        Выйти из тела сложно. Особенно для того, кто даже не знает, как это делать. Решив, что метод тыка и интуиции должен помочь, Юнги начал прощупывать почву для выхода из бренной оболочки самостоятельно. Сил ушло много, уже чувствовалась боль и истощение, но останавливаться — признать свое бессилие.       Спустя миллион попыток, мыслей и истерик, до Юнги дошло, что он может и не выходить полностью из тела. Нужно, чтобы вышла энергия, это же часть его сущности, боги могут делиться на миллион кусков своей силы, находясь в разных местах планеты. Ведь, по сути, внутри этого смертного тела чистая энергия, которая может распространяться где угодно.        Возрастив в руках большое количество своей силы, отчего начали дрожать стены, и, кажется, проснулся, весь квартал, омега начал направлять свои мысли к Паку, представляя, как эта сила проходит сквозь неблагословленного. «Я, Мин Юнги, бог вездесущей энергии, даю тебе благословение», — множество раз думает блондин, предавая мыслям материальность. Он начинает чувствовать, как его сила проходит сквозь стены, находит свою траекторию, плывет и поглощается чем-то.       Все внезапно затихает, и Юнги отключается.

***

      Блондин открывает глаза от того, что его бьют подушкой и что-то орут. Нехотя открывая опухшие глаза, старший сын президента видит Техёна и всю семью. Младший активно лупит омегу и сыпет миллиард оскорблений за ночь на полу. — Что ты натворил, идиот?! — уже начинает повышать голос Мин Ши, грозно смотря на сына. — Дайте поспать…- страдальчески просит вымотанный бог. — Кто-то благословил Пак Чимина! Только никто не знает, что это за бог! — продолжает орать отец. — Ты хоть понимаешь, что ты нахуй свалил все устои божественной силы? — не тебе меня учить, — холодно отвечает омега, привставая на кровати. — Не мне отчитываться, не тебе меня отчитывать. Я — Бог, решу сам, что мне делать. Пак Чимин — это моя забота. — О да, это твоя забота! — вступается за супруга злой Ён. — Потому что у Богов есть правила, которые ты нарушил! И никто тебе не поможет, справляйся с этим сам, раз такой молодец!       Рассерженные родственники покинули комнату, не забыв каждый по сто раз высказать свой негатив. «Заебали. Сначала сон, потом — проблемы,» — приходит к выводу блондин, закрывая глаза и проваливаясь в сон.