Butterflies and Hurricanes

And I know it's long gone and That magic's not here no more And I might be okay, but I'm not fine at all...

Джойс думает: о ней можно было бы снять фильм. Разумеется, с хэппи-эндом, люди не любят плохих финалов — они им напоминают о собственных жизнях, где хэппи-энд явление столь же редкое, как удар кометы о воды Атлантического океана. Это вышла бы хорошая сказка о Золушке для Нетфликса: девочка, помогающая организовывать благотворительный прием, и английский лорд, которому стало скучно в Лондоне, и он решил развлечься в Нью-Йорке, городе возможностей и разбитых сердец. Таких же разбитых, как у самой Джойс. Она помнит, как увидела его среди гостей — он выделялся среди них высоким ростом и длинным носом — и подумала, что где-то уже встречала это лицо, узкое и некрасивое, с темной щетиной и скучающе искривленными губами. Быть может, на страницах газет или журналов, или вовсе в Интернете. Джойс терпеть не могла читать колонки новостей о селебрити, но ей приходилось это делать, чтобы знать всех, кто являлся на их благотворительные балы и щедро отчислял на счет кругленькие суммы, чтобы вызывать восхищение своих поклонников. И она, определенно, видела этого парня, но где? Он явно не актер, не певец какой-нибудь, и, кажется, даже не спортсмен… Джойс мысленно перебрала весь список приглашенных, но вспомнила, что несколько гостей предпочли явиться под псевдонимами. Ей сказали, так и должно быть, она не должна забивать голову этим, и Джойс быстро забыла об этом — у неё, видит Бог, было полно работы. Но сейчас, когда вся официальная часть приема была закончена, Джойс могла расслабиться. Она цапнула с подноса официанта бокал шампанского и позволила себе немного порассматривать гостей. Тейлор Свифт, в черном платье и под руку с Джо Алвином, разговаривала с Мэгги Джилленхолл, будто не она только что размазала брата Мэгги по стенке своим новым видео. Красная помада победительницы идеально лежала на её губах, сложенных в вежливую и чуть ироничную улыбку. Джиджи Хадид явно предпочла бы съесть бургер, а не канапе с местного шведского стола. Джастин Тимберлейк, говорят, вообще впервые за долгое время выбрался на какой-то там прием, и выглядел потерянным, как ребенок в огромном супермаркете — явно отвык от толп своих звездных коллег. — Хороший вечер, не правда ли? Джойс едва не облилась шампанским от неожиданности. Обернулась. Незнакомец, которого она точно видела где-то, но не могла вспомнить, где, пил виски, сжимая в длинных пальцах стакан. Желтоватый свет шикарных люстр, разливающийся по всему залу, путался в его рыжеватых волосах. Джойс моргнула. Нет, ну он был совсем некрасив. И очень высок, так что Джойс даже на каблуках едва доставала ему до плеча. И непонятно, почему она вообще решилась заговорить с ним, понимая, что его внешность не играет для окружающих никакой роли, пока его карман греют платиновые карточки банков, известных по всему миру, зато она — просто сотрудница благотворительной организации, подменяющая заболевшую коллегу. Джойс вообще не должно было быть на том вечере. И порой она думала, что для неё это было бы лучше. — Да, хороший вечер, — произнесла она. — ...Гарри Кейн, — он избавил её от мучительных попыток припомнить его имя. Фамилия звучала как псевдоним и, скорее всего, им и была. — Хотелось бы узнать и ваше имя. — Джойс, — она салютовала бокалом. — Увы, к этому платью бейдж с именем не подошел. Его тонкие губы тронула улыбка. — Согласен, смотрелся бы он здесь не к месту. Джойс подумала, что она и сама смотрится не к месту на этом приеме. Как бедная родственница, которой фея-крестная дала в аренду платье, но забыла подарить уверенность в себе. Она вообще-то надеялась остаться до конца вечера незамеченной, и у неё это отлично получалось, если бы не этот скучающий мистер Кейн, который решил, что компании лучше, чем Джойс, ему не найти. И, кажется, она ляпнула это вслух, потому что мистер Кейн хмыкнул, вздергивая светлые брови. — Признаться, я тоже чувствую себя здесь странно. Предлагаю уйти отсюда, что думаете? Джойс огляделась. Никто не обращал на неё внимания, оставаться до конца приема ей в принципе было не обязательно, ведь её работа закончена. Что ждало её дома? Большой лохматый ретривер и подписка на Нетфликс, и разогретая лазанья на ужин, потому что, будем честны, шведским столом, шампанским и канапе не наешься. Что-то внутри подсказывало ей: не стоит никуда сваливать. Иногда Нетфликс и лазанья предпочтительнее неизвестности. Джойс пожала плечами и поставила бокал на ближайший столик. — Только если у вас есть на примете, куда пойти. И у него было. Теперь она знает Гарри Кейна достаточно хорошо. Знает, что сейчас он летит где-то над Атлантикой, возвращаясь в свою английско-аристократическую жизнь, которая так его задолбала, но от которой он не может отказаться: знает, что он предпочтет стакан пива в пабе самому лучшему кентуккийскому виски. Знает, что он вполне не прочь перекусить готовой лазаньей из супермаркета. И знает, что Гарри хорошо целовался — напористо, но не грубо; на его губах застывал вкус Гиннеса, который он пил в пабе недалеко от дома Джойс, это был уже третий паб на их пути, и оба были пьяны. Наверное, только алкоголем и можно объяснить, что Джойс пригласила его к себе, а он не отказался, и его черный фрак украсился шерстью Бадди, который решил, что, раз постель хозяйки занята, он поспит и так. Но объяснить свои эмоции только алкоголем Джойс не может. Она понимает, что с английским лордом ей не светит примерно ничего. Утром Гарри сварил ей кофе, и разговор не был чем-то неловким, будто всё на самом деле было нор-маль-но, и спать с первой попавшейся не-селебрити-девочкой для него было нормой жизни. Джойс попыталась плыть по течению — one night stand никогда не был чем-то особенным, тем более, в Нью-Йорке, где можно было плюнуть и попасть в бывшего, — и у неё почти получалось. Пока Аннет, которую она заменяла на приеме, не шлепнула перед её носом газету. — Охренеть, у нас на приеме был настоящий гребаный английский лорд, и папарацци пронюхали об этом только сейчас, когда он попал в кадр на селфи Тейлор и Мэгги Джилленхолл! Вообще это должна была быть новость о Свифт, но потом на фоне разглядели Гарри, и понеслось. Кстати, там какая-то девушка с ним стоит, но её плохо видно, ты не помнишь?.. У Джойс холодный пот выступил на спине. Она собрала всё свое мужество и покачала головой. — Я даже не знала, кто это такой, думаешь, я вспомню, с кем он был? Обеденный перерыв Джойс провела, перерыв все публикации о благотворительном приеме — прессы там почти и не было, но знаменитости с удовольствием делали селфи друг с другом, — и вздохнула спокойно, лишь убедившись, что от камер она скрывалась очень удачно. Дым сигарет заполняет ей легкие. Теперь Джойс знает, что спала с наследником какой-то фу-ты-ну-ты аристократической фамилии. Шутила с ним, перебираясь из одного паба в другой. Целовалась с ним. Болтала о каких-то селебрити, и он кивал так, будто не знал их всех лично. Чесал за ухом у её пса. Варил ей кофе. А потом улетел в свой Лондон, и одному Богу известно, вспомнит ли её имя через пару дней? Звучит сюрреалистично. Не менее сюрреалистично, чем то, что Джойс понимает: ей хватило нескольких часов, чтобы влюбиться в Гарри Кейна. Пусть он и не был писаным красавцем. Она вообще легко и очень быстро влюблялась. И ничего в этом хорошего нет. Эта история превращается в пепел на её ладонях, в байку для будущих детей и внуков, если они когда-нибудь вообще будут. А знаете, однажды моим кавалером был настоящий английский лорд… Всего на одну ночь, но всё же. Да-да, бабушка, давай, тебе пора принимать таблетки. Так и заканчиваются все сказки о Золушках в реальной жизни. Никаких тебе принцев, только воспоминания. Бадди тычется холодным носом ей в ладонь: мол, переживем, хозяйка. Джойс кивает. Куда деваться? Переживем.