Скорпион

Фаррах снова ушёл к себе в каморку и стал что-то там искать. Слышался звон медной и керамической посуды, шелест бумаг и тканей. Наконец старик вернулся. В руках у него была потёртая старая лампа. Он с трепетом протянул его юноше. – Вот. Этот прибор необычен. В нём таится древняя сила, и она, возможно, тебе пригодится. – ...Лампа? – Это не простая лампа, Джамиль, она волшебная. Она поможет тебе. Джамиль скривил лицо под капюшоном. Как будто какой-то джинн смог бы сейчас ему помочь. Если в такой старой и жалкой лампе вообще может обитать джинн... Тут же гримасу сменила доброжелательная улыбка: – Спасибо, Фаррах, я найду ей примене- Как только Джамиль взял лампу, он почувствовал, что коварное золото обжигает ему руки. Он хотел швырнуть предмет на пол, но ладони как будто прилипли к адской поверхности. Улыбка сменилась ужасом, и он повысил голос: – Фаррах, что это, что это значит?! – Джамиль, тебя ищут не напрасно, я прав? Значит, ты сделал что-то ужасное. Прости, но я не мог оставить это просто так. Джамиль почувствовал, как его ноги теряют почву, а магия начала обжигать и его лицо. Вокруг появились красные всполохи. Он как будто попал в сердце немого шторма. Ужас сменился гневом. – ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?!! – Прости старика, Джамиль, я обманул тебя… Эта лампа пуста, но на ней лежит проклятие: тот, кто согрешил, обречён на вечное заключение. Фаррах уже не был похож на самого себя. Он просто неподвижно стоял и наблюдал за тем, что происходило с юношей. Спокойно, словно ничего и не случилось. – НЕТ!!! – Джамилю уже было всё равно, что его ищут. Ему хотелось только кричать. Кричать от боли, что сейчас пыталась затащить его внутрь сосуда, и от обиды. – ЭТО НЕЧЕСТНО!!! НЕТ!!! – Прости, Джамиль. Но теперь такова твоя судьба – быть пленником этой лампы, пока тебя не найдёт безнадёжный путник. – Старик грустно улыбнулся своими жёлтыми повыпадавшими зубами. Джамиль кричал от ощущения, что его сплющивают, что на него надевают петлю. Всё вокруг как будто перестало существовать. Остался только красный ужас, и он был громким, настолько громким, что всё остальное пропало на его фоне. Затем затишье. Когда наконец боль кончилась и он открыл глаза, вокруг было темно и холодно. – Что… Посмотрев на свои руки, он обнаружил на них кандалы. – Какого чёрта! КАКОГО ЧЁРТА!!!! Ему снова хотелось только кричать и размахивать руками. Не закончив истерить, он снова посмотрел на свои руки и внезапно обнаружил, что их там нет. Рук… нет. И ног тоже. Есть только красноватый дым. – ...Это…Как… Что… Ну конечно. Он теперь джинн. – Ухх, чёрт, я достану его!! Этот, старик, этот- Стоп, что? Старик… Какой старик? Юношу как будто облили холодной водой, когда он понял, что не помнит старика. Не помнит, как он выглядел, и как его звали. "Нет, – подумал он, – нет, это ужасно, это ужасно странно… Я заперт здесь против своей воли, и у меня провалы в памяти…Я должен выбраться, чтобы наконец-то…" Что он хотел сделать? "Я… НЕТ!!! Не может быть… Ну давай, давай же… Я… меня зовут…" Он забыл своё имя. Руки опустились сами собой. Теперь у него не было ничего. Ни прошлого, ни имени, ни цели, ни понимания, что делать дальше. Он знает только одно: он заперт здесь в качестве наказания, и ему осталось только ждать. Ждать, пока его кто-нибудь найдёт, в полном одиночестве, в полной тишине, темноте и холоде. Хотелось плакать. А когда его найдут, ему придётся исполнять желания какого-то идиота, чтобы потом опять быть запертым в этом скромном, адском пространстве. Перед кем-то пресмыкаться. Он бы предпочёл смерть. Но сейчас он не мог обеспечить себе даже это. Ждать придётся долго.