Уроки Истории Магии

      Фред и Джордж возвращались в гостиную Гриффиндора уставшие — после бессонной ночи, проведенной за работой в Выручай-комнате, в которой они оборудовали собственную лабораторию, и счастливые — так как им наконец-то удалось стабилизировать действие противоядия для кровопролитных конфет, а значит, можно было пускать их в продажу. Парни неспешно брели по тихим коридорам школы, надежно скрытые дезиллюминационным заклинанием, которое освоили еще в прошлом году, во время работы над Безголовой шляпой. Полная Дама еще спала, не ожидая, что в такой ранний час кто-то соберется ее потревожить, однако ее спокойствие нарушил резкий вскрик:       — Гвинейский взрывопотам.       Женщина на портрете встрепенулась, и пока рама медленно отодвигалась, открывая проход, сонными глазами оглядела коридор. Близнецы еле слышно усмехнулись и легко проскользнули внутрь гостиной. В окружении темно-красных, обитых бархатом диванов, можно было никого не бояться, поэтому близнецы сняли заклинание и направились было в сторону своей спальни, как вдруг взгляд одного из них зацепился за что-то, висевшее на доске объявлений.       — Погоди-ка…       — Ну что там? — зевая, отозвался Фред. — Нам спать осталось пару часов. Давай утром посмотрим?       — Я думаю, ты не захочешь ждать до утра, — не отрывая взгляда от доски, ответил Джордж.       Фред, уже успевший взлететь на середину лестницы, нахмурился и спустился к брату. На доске объявлений, прямо поверх их рекламы «Забастовочных завтраков», висел очередной декрет под номером сто девятнадцать: «Долорес Джейн Амбридж назначается директором Хогвартса». Несколько секунд братья молча разглядывали черные буквы на белом фоне, надеясь, что они неверно поняли смыл прочитанного, но как парни не старались, суть оставалась прежней.       — Эта жаба перешла все границы! — тишина была нарушена возмущенным голосом Фреда. — Кто в здравом уме мог подумать, что сделать ее директором — хорошая идея?       Старый колдун со смешной торчащей в разные стороны бородой, грозно глянул на близнецов, и, поправив съехавший ночной колпак, вернулся ко сну.       — Неужели Дамблдор мог добровольно уйти со своего поста? — задумчиво пробормотал Джордж.       — Черта с два он добровольно ушел, — выругался Фред. — Его наверняка выжали из школы. Но только как? Неужели в Министерстве узнали про Орден Феникса.       — Тихо ты, — шикнул на брата Джордж, подозрительно оглядывая храпящие портреты. — Тут не место для обсуждения. Пошли спать.       Волшебник с торчащей в разные стороны бородой неодобрительным взглядом проводил близнецов до лестницы, и, громко хрюкнув, вернулся к созерцанию недавнего сна.

      ***

      К утру уже вся школа знала о новой должности генерального инспектора. Весь день студенты обсуждали самые невероятные теории об уходе Дамблдора, от самых правдоподобных: что Министерству все же удалось отправить своего главного противника в Азкабан, до самых невероятных: что бывший директор до сих пор прячется в замке и при приближении Амбридж превращается в храпящие доспехи.       Через неделю Хогвартс оказался разделен на два противостоящих лагеря: тех, кто поддерживал нового директора, честно или же из лицемерия, и тех, кто желал скорейшего возвращения Дамблдора. Однако, «противостоянием» это сложно было назвать: последователи Амбридж вступили в созданную ей Инспекционную дружину, и теперь ходили по школе со вздернутыми носами, отнимая баллы у учеников направо и налево, в то время как сторонники Дамблдора могли только тихо высказывать свое возмущение, перешептываясь в укромных уголках, которых с каждым днем оставалось все меньше.       Только близнецов Уизли такой молчаливый протест не устраивал.       — Так не может больше продолжаться, — бормотал Фред, отсчитывая десятый круг по их пустой спальне. — Не школа, а тюрьма…       — Может нам стоит последовать примеру Дамблдора? — Джордж вопросительно взглянул на брата.       — Предлагаешь свалить отсюда? — парень медленно сел на кровать, задев головой слегка пыльный балдахин.       — Ну сам посуди: экзамены нам вовсе не сдались, да мы бы все равно вряд ли получили оценку выше «Удовлетворительно», — Фред не стал возражать и лишь пожал плечами, — так смысл нам терпеть все это еще два месяца? Нас здесь ничего не держит.       Комната погрузилось в тишину. Джордж смотрел на задумчивое лицо брата — казалось, что по его глазам можно было проследить за каждой мыслью, что хаотично пробегала в его голове.       — А как же Анджелина? — спустя несколько минут молчания спросил Фред.       — Она поймет, — парень пожал плечами. — Два месяца разлуки — это не так много.       Фред растерянно посмотрел на брата и задумчиво хмыкнул, уткнув глаза в пол.       — Или ты не обо мне переживаешь? — подозрительно сощурив глаза, спросил Джордж. — Боишься, что Шинейд не одобрит?       — Ничего я не боюсь, — обиженно ответил парень. — Ее мнение меня волнует в последнюю очередь.       — Серьезно, что произошло между вами? — в голосе Джорджа прозвучало беспокойство. — Ты уже месяца три про нее ничего не говоришь, хотя раньше тебя было не заткнуть: Эйда то, Эйда сё…       — Ой, заткнись, Фордж, — раздраженно произнес Фред. — Ничего у нас не произошло. Просто понял, что все это глупости. А насчет побега… — парень улыбнулся. — Я больше переживаю, что мама нас на порог дома не пустит.       Джордж, подхватив настроение брата, весело засмеялся и откинулся на подушки своей кровати, так что он не видел, как помрачнело лицо брата в следующую секунду.

***

      План был составлен тут же: срочно распродать все возможные запасы «Забастовочных завтраков» и других «Вредилок», заразить как можно больше студентов своим примером и шумно и торжественно покинуть стены некогда горячо любимой школы. За подготовкой Фред и не заметил, как наступил день Икс, а значит откладывать объяснение с Шинейд больше было нельзя. Парень давно решил, что должен лично предупредить женщину об их с братом уходе, но каждый раз, подходя к заветной двери, не мог набраться храбрости и шел мимо. Вот и сейчас — чем ближе был кабинет Истории магии, тем менее решительным чувствовал себя Фред. С самого Рождества он встречался с Уоллис только на уроках, а если им не посчастливилось столкнуться в коридоре, Уизли не рвался встречаться с ее взглядом — слишком свежи были воспоминания об унижении, которое он пережил на Площади Гриммо. Однако в этот раз у него не было выбора, поэтому, оказавшись перед дверью, Уизли замер на секунду, но, собравшись с силами, дернул на себя ручку и сделал шаг в неизбежное.       Женщина сидела в классе за своим рабочим столом, склонившись над чьим-то пергаментом. Увидев ее, Фред обрадовался тому, что не нужно было совершать еще несколько шагов до ее рабочего кабинета, из-за которых он мог растерять остатки своей уверенности. Хотя эти шаги помогли бы ему еще немного оттянуть неминуемое.       Услышав скрип двери, Шинейд подняла голову, и с удивлением посмотрела на парня.       — Фред? — еле слышно произнесла она, словно сомневаясь, что именно он стоял перед ней.       Прочистив горло, Уизли заявил:       — Я пришел попрощаться.       — Что? В смысле?       — Мы с Джорджем приняли коллегиальное решение не дожидаться окончания школы и свинтить сейчас. Все-таки мир академических достижений не для нас, — парень неловко улыбнулся, пожав плечами.       — Я понимаю, что ситуация Сам-Знаешь-С-Кем, неприятная, — Шинейд встала из-за стола и облокотилась на него, скрестив руки на груди, — но до экзаменов осталось совсем немного…       — Ты и я прекрасно пониманием, что нам эти экзамены ни к чему.       — Но, может быть, ты все-таки подумаешь…       — Мы уже все решили, — тон парня не терпел возражений.       — Хорошо, я принимаю твое решение, — с сожалением произнесла Уоллис.       Внутри себя Уизли облегченно выдохнул: он был рад, что Шинейд так быстро сдалась.       — И что вы собираетесь делать дальше?       — Мы давно уже присмотрели помещение в Косом переулке, — Фред был тронут заботой, прозвучавшей в ее голосе. — Сейчас у нас достаточно денег, так что откроем свой магазин.       — Не боитесь маминого гнева? — на губах Шинейд промелькнула улыбка.       — Мы уже совершеннолетние, — Фред дернул плечами и подошел ближе. — В любом случае, худшим представителем нашей семьи останется Перси.       — Хорошо, — кивнула Уоллис. — Я искренне желаю вам удачи.       Фред понял, что на этом их разговор окончен, но хотел подольше растянуть момент прощания. Оказавшись наедине с Шинейд после долгой разлуки, он вспомнил, почему ему так нравилось проводить время в ее компании. Она никогда не вела себя с ним, как с неразумным ребенком, наоборот — женщина всегда с уважением относилась к нему и его желаниям, как в прочем и ко всем другим ученикам. Но ему хотелось чувствовать себя особенным, поэтому ее расположение он принимал как нечто исключительное, обращенное к нему одному — и как жестоко он был наказан на Рождество, когда его заблуждения разбились о жестокую реальность. Однако, несмотря на это, парню просто нравилось быть рядом с ней, чувствовать ее присутствие рядом, даже если в комнате полно людей, даже если ее внимание обращено вовсе не на него.       — Мы будем рады видеть тебя в нашем магазине, — в последней попытке отодвинуть момент расставания, произнес Фред. — Заходи, сделаем хорошую скидку.       Уоллис коротко усмехнулась, и Уизли понял, что Шинейд с ее «правильностью» нечего будет делать в их магазине, а значит, эта встреча вполне может стать последней. Не успев подумать о своих дальнейших действиях, парень подошел к женщине и обнял ее. В нос тут же ударил знакомый запах кислой клюквы, который похоронил любые рациональные мысли, однако, не дав Фреду осознать, какую ошибку он только что совершил, Уоллис обняла его в ответ. Счастливое мгновение длилось не долго — уже через несколько секунд женщина похлопала его по плечу и отстранилась. Уизли уловил на ее обычно непроницаемом лице оттенки неловкости, но глаза ее светились теплом и заботой, что придало парню уверенности.       — Тебе, наверное, пора? — спросила Шинейд, вновь скрещивая руки на груди.       Уизли кивнул и направился к двери, но, потянувшись к дверной ручке, он обернулся и с улыбкой произнес:       — Ты же понимаешь, что мы не можем уйти просто так?       — Что вы задумали? — на лице женщины появилось строгое выражение, которое часто делало ее похожей на Макгонагалл.       — Свалить со стилем, — Фред улыбнулся и подмигнул. — Если услышишь грохот, не выходи из кабинета.       И, не дожидаясь ответа, Уизли вышел в коридор.

***

      Несколько минут ничего не происходило, и Шинейд начала переживать, что план братьев провалился. Однако, как только она собралась проверить, раздался шум, пол и стены зашатались, а в коридоре послышались крики и топот учеников. Уоллис хотела было выйти из кабинета, но решила довериться Фреду, хотя никакого обещания ему не давала. Вскоре дверь класса вновь отворилась, и в проеме показалась голова Гарри.       — Фред с Джорджем специально устроили это все, чтобы мы могли поговорить.       Женщина с трудом разобрала слова крестника из-за шума, раздающегося в коридоре, но, как только Поттер закрыл дверь, в голове тут же прояснилось.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Уоллис. — Ты снова видел очередной сон?       В последние дни парень старательно избегал ее. Шинейд успокаивала себя тем, что он обеспокоен пристальным вниманием Амбридж, но интуиция, которую она привыкла не слушать, говорила ей, что причина кроется совсем в другом.       — Нет, — удрученно произнес Гарри. — Я хотел поговорить… об отце.

***      

      Последним экзаменом у пятикурсников была любимая Шинейд История магии. До конца оставалось меньше пяти минут, и большинство студентов уже отложили перья и скучающими взглядами осматривали Большой зал, а на пергаменте Уоллис оставалось все меньше места, и она никак не могла перестать писать.       — Отложите перья! — прозвучал вдруг голос Флитвика.       Шинейд прекратила писать на середине слова и с сожалением смотрела, как работа исчезает в ворохе бумаг, улетающих в сторону профессора. Все студенты поспешно собирали свои вещи, чтобы успеть насладиться летним солнечным днем. Последовав их примеру, Шинейд подхватила свою сумку и, поправив строгий пучок, вышла из Большого зала. Однако, не успела она пройти и двух шагов, как прямо над ухом раздался знакомый голос:       — Ну что, Снежинка, — Сириус перекинул свою руку через ее плечо, — ты наверняка весь пергамент исписала, я прав?       — А ты наверняка даже имя свое правильно не смог написать, да, Блэк? — недовольно протянула Уоллис, скидывая его руку.       Парень развернулся и продолжил идти спиной вперед, чудом не врезаясь в окружающих.       — Ты что, все еще злишься на меня за то, что получила наказание? — игриво спросил он.       — Я получила его незаслуженно, — озорной тон гриффиндорца нисколько ее не трогал.       — Зато ты меня спасла от очередной чистки серебра под чутким надзором старины Филча.       — Правильно говорят: не делай добра — не получишь зла, — раздраженно пробормотала Уоллис.       — Кто так говорит? — в голосе Сириуса прозвучало недоумение.       — Маглы. Чему вас вообще на магловедении учат?       Не дождавшись ответа, Шинейд оттолкнула парня плечом и вышла на улицу, стремясь занять свое любимое место под деревом у Черного озера. На улице было жарко, поэтому большинство учеников сняли мантии, развязали галстуки и расстегнули верхние пуговицы рубашек. Но Уоллис специально села в тень и лишь позволила себе слегка ослабить галстук. Мама всегда говорила ей, что внешний вид должен быть строгий и приличный в любом обществе. И пускай, жара была невыносимой в полной форме, Шинейд не могла позволить себе ее снять. Под соседним, более раскидистым деревом расположилась неразлучная четверка: Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю. Джеймс достал из кармана снитч и принялся отпускать его и ловить под восхищенные возгласы Питера. Шинейд подозревала, что его перед самым матчем с Когтевраном, который оказался сорван из-за пропажи крылатого шарика, стащил кто-то из этой четверки, но доказательств у нее не было. А Поттер, судя по всему, абсолютно не стесняясь своего воровства, повернулся к девушке и заговорщически подмигнул, приложив палец к губам. Проследив за взглядом друга, Сириус посмотрел на Шинейд и улыбнулся. Уоллис лишь закатила глаза и уткнулась в книгу.       — Ладно, хватит, — послышался чересчур громкий голос Блэка, — а то Хвост описается от восторга.       Послушав друга, Джеймс убрал снитч в карман.       Дальнейшую беседу друзья вели в приглушенном тоне, поэтому Шинейд, не пытаясь разобрать слова, увлеклась чтением.       Внезапно Сириус с Джеймсом поднялись и направились к сидящему неподалеку Снейпу.       — Как дела, Нюниус? — громко спросил Поттер. — Экспеллирамус!       Судя по раздавшемуся смеху Сириуса, Джеймсу удалось разоружить Снейпа, но Шинейд этого не увидела, пересев на другую сторону. Все эти перепалки ее не касались. Она продолжила читать, однако раздающийся смех и выкрикиваемые заклинания мешали ей сосредоточиться, поэтому, когда к этим крикам присоединились еще и раздраженные призывы Эванс все это прекратить, Уоллис собрала свои вещи и направилась в сторону замка.       Мальчик закончил рассказ, и на несколько минут комнату заполнила гробовая тишина.       — Послушай, Гарри… — начала Уоллис, с осторожностью подбирая слова. — Отношения Джеймса с Северусом не сложились сразу, еще с поезда. Они ненавидели друг друга все семь лет обучения. Снейп тоже не чурался пульнуть в него каким-нибудь заклинанием исподтишка. То, что ты увидел, это только одна сторона конфликта.       — Но он ведь не издевался над отцом у всех на глазах? — в голосе Поттера слышалось неподдельное разочарование.       — Нет, — Шинейд печально вздохнула и устало потерла глаза. — Джеймс не был плохим человеком. Просто среда, в которой он рос, сделала его высокомерным и жаждущим внимания. Ему было всего пятнадцать.       — Мне тоже пятнадцать.       — Да, но твоя жизнь сложилась совсем по-другому. Ты рос в тяжелых условиях, в нелюбимой семье, в дали от своей славы… У тебя не было возможности стать высокомерным. А Джеймс… Он был поздним и очень желанным ребенком у своих родителей, которые его баловали и позволяли все, чего бы ему не захотелось. И это ощущение собственной значимости и исключительности он принес в школу, где оно только еще больше подпитывалось, потому что он был очарователен и не обделен харизмой, за что его многие уважали и любили. Но он перерос это. И во многом, благодаря твоей маме.       — Да она же его терпеть не могла, — раздраженно произнес Гарри. — Как она вообще согласилась за него замуж выйти?       — Это правда, — Шинейд усмехнулась. — Лили всегда находила его заносчивым и высокомерным. По правде сказать, Джеймс часто вел себя как идиот в присутствии в твоей мамы — он словно голову терял. Но он очень сильно изменился. На седьмом курсе они уже начали встречаться, и их было просто не оторвать друг от друга. Сириус потом часто ворчал на него за то, что он стал меньше времени проводить с ним…       — И он тоже не лучше, — с горечью в голосе заметил парень. — Вечно твердит мне вести себя разумно, не влезать в неприятности, а сам…       — Мы с тобой, как никто другой знаем: Сириус не самый осторожный человек в мире. И в школе он был, мягко сказать, задиристым, но, поверь мне, он этим не гордится.       Гарри эти слова не убедили:       — Не сильно-то он изменился…       — О, поверь мне, это не так, — мягко ответила Шинейд.       — Ты ведь его не переносила…       — По началу, да… Сириус во многом был копией Джеймса, хотя и рос в совершенно других условиях… Послушай, Гарри, — было слышно, что разговор о неприязненном прошлом даются женщине с трудом, — мы все тогда были очень молодыми, только готовились войти во взрослую жизнь… И с высоты прожитых лет могу сказать, что наши ожидания оказались далеки от действительности. Поверь мне, никто из нас не гордился тем, какими мы были в юности: ни Джеймс, ни Сириус… Да и я, если честно, иногда с ужасом вспоминаю, какой я была в школе, — Шинейд старалась скрыть охватившее ее смущение, но крестника она не смогла обмануть. — Если бы мы встретились тогда, я бы тебе вряд ли понравилась, — с грустной улыбкой добавила она.       Гарри не стал ее переубеждать. В воспоминании Снейпа он увидел лишь малую часть, и, учитывая, как все его представления о двух самых дорогих ему людях, разрушились, он вполне мог поверить в то, что и его крестная вовсе не такая, как он о ней думал.       — Но знаешь, — прервала тишину Уоллис, — то, что произошло со Снейпом — не единственное, чем знаменателен тот день. С этого самого дня началась наша дружба с твоей мамой. Только я тогда и подумать не могла, что наше общение перерастет в нечто большее…

***

      Желая спрятаться от шума и криков, когтевранка зашла в первый попавшийся класс, в котором в отличие от улицы было прохладно. Девушка бросила сумку на парту и вновь углубилась в чтение. Однако не прошло и нескольких минут, как дверь распахнулась, и в проеме появилась Эванс: глаза ее были опухшими и красными — казалось, что у нее вот-вот начнется истерика.       — Ой, извини, — пролепетала она, заметив чужое присутствие, — я не знала, что тут занято.       Несмотря на признание ошибки, девушка явно не собиралась уходить, поэтому Шинейд сказала:       — Ничего страшного, я найду себе другое место.       Она не особо старалась спрятать раздражение в своем голосе, поэтому, неудивительно, что Лили его заметила.       — Тебе не обязательно быть такой грубой, — без упрека произнесла гриффиндорка.       Уоллис захлестнула волна негодования: эта выскочка, которая только стала более-менее выносимой позволяет себе указывать ей как ей себя вести.       — Слушай, Эванс, ты сама ворвалась в мое пространство, отказывалась уходить, а теперь предъявляешь мне претензии!       Резко обернувшись на середине речи, Шинейд увидела, как глаза девушки вновь наполняются слезами. Она терпеть не могла чужие слезы, потому что понятия не имела, как с ними управляться, а потому застыла на месте, не зная, что сказать. Тем более, она еще ни разу не видела Эванс плачущей — казалось, что ей, как и самой когтевранке, это не свойственно.       — Я просто хотела сделать как лучше, — всхлипнула она, обнимая себя за плечи. — Я хотела ему помочь, а он…       Уоллис тяжело вздохнула и вновь бросила сумку на стол, понимая, что в ближайшее время уйти она не сможет.       — Не всем людям стоит помогать, особенно когда об этом не просят.       Лили вытерла слезы и с недоумением посмотрела на Шинейд:       — Я же не могла просто стоять и смотреть, как над ним издеваются!       — Может быть стоило закрыть глаза, — серьезно, без намека на усмешку ответила Уоллис.       — Он же мой друг, — твердо произнесла девушка. — Он же мой друг… — уже менее уверенно сказала Эванс. — Как он мог назвать меня… грязнокровкой…       — Друг бы тебя так никогда не назвал.       — Откуда ты знаешь? У тебя же нет друзей, — без обиняков заявила гриффиндорка, потирая покрасневший нос.       Это было чистой правдой, и Шинейд это нисколько не обидело. Тем более она сама не стремилась ни с кем дружить.       — Мы с тобой далеки от слова «друзья», но я бы никогда не позволила себе так тебя назвать.       — Потому что твоя мама магла?       — Потому что это гнусно, — твердо произнесла Уоллис, — определять людей по тому, в чем они не имели выбора, и что, по правде, не имеет никакого значения.       На несколько секунд в комнате повисло молчание. Шинейд посчитала разговор оконченным и, взяв сумку, направилась к выходу, как вдруг ее остановил голос Лили:       — Я бы очень хотела, чтобы ты стала моим другом.       От неожиданности Уоллис чуть не влепилась в стену.       — Что?       — Я бы очень хотела, чтобы мы дружили, — чуть громче повторила девушка. — Мне кажется, ты меня ненавидишь, только я не понимаю, за что. Я ведь тебе ничего плохого не сделала.       — Я тебя не ненавижу, — возразила Шинейд. — Просто…       — Просто не любишь, когда тебе составляют конкуренцию? — в улыбке Лили не было ни намека на усмешку. — Я вовсе не пытаюсь тебя в чем-то обогнать или превзойти. Я просто делаю то, что мне нравится. Я не виновата, что зелья удаются мне лучше, чем тебе.       Эванс задела за живое. Зелья ей действительно удавались намного лучше, чему Уоллис не могла не завидовать. Казалось, что гриффиндорке все дается чересчур легко, будто книги и рецепты, которые Шинейд знала наизусть, ей вовсе не нужны.       — Если хочешь, я могу с тобой позаниматься в следующем году, и тогда Слизнорт оценит тебя по достоинству, — произнесла Лили, подходя ближе. — У тебя явно есть потенциал за пределами фамилии твоих родственников.       При упоминании семьи когтевранка поежилась: ее кузен Эйвери в этом году заканчивает школу, и она от всей души надеялась, что больше никогда его не увидит.       — С чего ты взяла, что я соглашусь на такое щедрое предложение, — с обидой в голосе спросила Шинейд.       — Я вовсе не хотела задеть твою гордость, — с дружелюбной улыбкой ответила Лили. — Ты справляешься со всеми предметами превосходно, кроме зелий — ты хорошо работаешь, но до идеала тебе далеко. И это уязвляет твое самолюбие. Да и мне не помешает некоторые навыки подтянуть: например, мне никак не дается тема о восстаниях великанов по Истории магии. Так что я предлагаю тебе вполне выгодное сотрудничество.       — Я думала, ты хотела предложить мне дружбу, — с сомнением в голосе произнесла Уоллис.       — Начнем с чего-то полегче, — Эванс протянула руку, — а там, как пойдет.       Взяв на размышление несколько секунд, когтевранка все же протянула руку в ответ.       — Сдается мне, это начало прекрасной дружбы, — улыбнулась Лили.

***

      — Я никогда не задумывался о том, как вы подружились… — задумчиво произнес Гарри.       — Теперь ты знаешь, — Шинейд прислушалась к шуму, все еще раздававшемуся за дверью. — Тебе, кажется пора. Если Амбридж нас поймает, тебе несдобровать.       Поттер поднялся из-за парты и направился к двери.       — Подожди, — остановила его Уоллис. — А как профессор Снейп отреагировал на то, что ты гулял по его воспоминаниям?       Парень замялся.       — Он… сказал, что на занятия мне больше приходить не надо.       — То есть, как это, не надо? — возмутилась женщина. — Дамблдор сам настаивал на том, чтобы занятия продолжались. Я поговорю с Северусом.       — Может, не стоит? — неуверенно спросил Поттер.       — Гарри, — строго ответила Шинейд, — эти уроки очень важны, их не стоит прекращать.       Парень тут же поник, но возражать не стал.

***

      До кабинета зельевара Шинейд дошла спокойно, если не считать нескольких фейерверков, оставленных близнецами в наследство новоиспеченному директору. Некоторые из них уже летали на последнем издыхании, однако что-то ей подсказывало, что Амбридж придется еще побегать по школе в безуспешных попытках от них избавиться. Уоллис вполне могла одним взмахом волшебной палочки сама их убрать, однако, поддаваясь временами свойственной ей мстительности, не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать за мучениями Генеральной инспекторши.       В кабинет Снейпа женщина зашла без разрешения, хоть и не забыла перед этим постучать.       — Северус?       — Чего тебе, Уоллис? — раздраженно прогнусавил зельевар.       — Я знаю, что ты прекратил занятия с Гарри.       — Я так понимаю, — недовольно вздохнул он, — ты знаешь и причину, по которой я это сделал.       В ответ на это Шинейд лишь кивнула.       — Тогда мне нечего тебе сказать.       — Ты должен продолжить эти уроки.       — С какой это стати?       — Дамблдор был бы недоволен, если бы узнал…       — Но как ты можешь видеть, Дамблдора здесь нет, — резко перебил Снейп, — из-за его собственной глупости. Давно было пора исключить Поттера из этой школы….       — Северус, ты же понимаешь, как эти уроки важны! — Шинейд не оставляла попытки убедить его, хотя и понимала, что ей это вряд ли удастся. — Неужели из-за каких-то школьных обид, ты позволишь…       — То, что я делаю и по каким причинам, тебя не касается! — сквозь стиснутые зубы прошипел зельевар. — Я обучил его всему, чему мог, — уже спокойнее добавил он. — Дальше все зависит от него. Если будет тренироваться, то все будет хорошо, если нет… Моей в этом вины не будет.       Шинейд поняла, что больше ничего не добьется и вышла из кабинета.