Сладкий

На следующее утро Бэкхён проснулся и, как обычно, Чанёль был сверху. Его твёрдый член утыкался в промежность парня, разделяя тела лишь тонкой тканью боксеров. Они оба сняли рубашки на ночь из-за жары и оба были обнажены. Горячая кожа тёрлась друг о друга. Бэкхён ворочался и извивался под Паком, а тот стонал во сне. То, как двигался парень, практически заставляло обоих мастурбировать, но без помощи рук. Просто все эти непроизвольные движение в полусне и утренней полудрёме возбуждало обоих до крайней степени. Окончательно проснувшись, Бэк покраснел о мысли, что они оба могут кончить вот так. Парень отчаянно хлопнул Чанёля по широкому плечу, чтобы разбудить. — Чанёль! Движения Пака становились всё более резкими, парень застонал. Терпение было на исходе и у Бёна произошла полюция. Боксеры намокли от спермы. Отдышавшись и, чтобы остановить Чана, парень закричал: — Я не делал этого с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать! Бэкхён засмеялся, чем окончательно вывел Пака из сна. Чанёль улыбнулся в ответ и встал. — О-о, ты думаешь, это смешно, Да? Бэкхён кивнул на что Чан запустил в него подушку, которая приземлилась прямиком на лицо парня. Бён истерически засмеялся. Наконец взяв себя в руки, он положил голову на локоть изображая из себя холодного и непринуждённого. Честно сказать, Бэку нужна была эта сексуальная разрядка. — Итак, сегодня сначала примем душ? — Бэкхён как бы намекал, что нужно бы смыть эти следы его поражения. — Да. Сначала прими душ, — повторил Чанёль и улыбнулся. Его зубы были белыми и ровными, как у айдола или суперзвезды. Бэкхён вновь разразился истерическим хихиканьем. И оба уже не могли остановить смех. Чан и Бэк просто смеялись, но не проронили и слова о вчерашнем вечере и разговоре. Всё встало на свои места, как и прежде: они приняли душ, позанимались в спортзале, снова приняли душ, позавтракали и уселись в библиотеке. Прежде чем задница Бёна онемела от долгого сидения на одном месте, Чан назвал ему имя. — Мун Тейл. Бэкхён понял, что Чан хочет, чтобы парень начал разбираться в деле этого парня. — Дата вынесения приговора? — спросил Бэк, записывая имя в свой блокнот. — Две тысячи первый. Дела были расположены в алфавитном порядке, но они так же были организованны по годам, поэтому было полезно знать хотя бы примерную дату. Однако, после девяностых годов целесообразнее было искать информацию в Интернете. Там её было больше, чем в архивах. Чанёль пользовался своим компьютером, поэтому Бэкхёну пришлось ждать, что кто-то из других заключенных освободит для него комп, когда выйдет лимит. Парень записал все нужные факты ручкой в блокноте, потому что печать страниц стоила денег, а затем сослался на то, что нашёл в юридических книгах. Проанализировав, Бэк удивился. Нет, он скорее был шокирован. Большинство дел, которые парень расследовал для Чанёля, были несправедливыми. Они злили его нерациональностью и несостыковками. Точнее приговоры были вынесены слишком строгие, несоразмерные совершённому преступлению. Как только он закончил свои исследования, хлопнул блокнотом сидя рядом с Чаном. Его щёки окрасились румянцем возмущения, а глаза горели яростью. Чанёль перевел внимание на парня. — И что же ты обнаружил? Бэк сунул ему свои записи, слишком разозлённый, чтобы говорить. Когда Мун Тэилю было четырнадцать лет, торговец крэком и другими видами наркотиков, пригрозил, что если он не станет ему помогать продавать, то он убьёт его. Поэтому, летом двухтысячного года они вместе совершили серию вооружённых ограблений в Гансок-Донге, Инчхон. Мун никогда не прикасался к оружию, и однажды, даже помешал старшему партнёру изнасиловать одну из жертв. Никто не погиб и не был серьёзно ранен во время ограблений. В пятнадцать лет Тэиля судили по законам Инчхона как взрослого и приговорили к четырём пожизненным срока без возможности условно-досрочного освобождения. Его напарник, двадцатичетырёхлетний парень, получил только один пожизненный срок. — Почему? — воскликнул Бэкхён, не в силах сдержаться. — Почему? Он был мальчиком, находящимся под влиянием взрослого, который угрожал и запугивал его. Он даже не держал в руках пистолет! Почему с ним так жестоко поступили? — Как ты думаешь, почему? — задал встречный вопрос Пак. Парень был слишком разгневан. Он рухнул в кресло и покачал головой. — Я не знаю. Он наверно был доверчивым мальчиком, оказавшимся не в том месте и не в то время. Парень постарше явно руководил всем. — Мун Тейл должен был сесть в тюрьму? Бэкхён на секунду задумался, но уже знал ответ. — Нет, не должен был. Его следовало судить как несовершеннолетнего и отбывать срок должен был в центре заключения несовершеннолетних. По сравнению с преступлениями такого рода, максимум, что он должен был получить это десять или пятнадцать лет заключения с возможностью условно-досрочного освобождения. Так же, должна была быть возможность реабилитироваться. Парень был образцовым заключённым, работал помощником заключённого-инвалида, работал в прачечной, получил аттестат зрелости и даже координировал тюремную деятельность для других заключённых. И всё же, они отклонили все его апелляции. Чанёль задал ему еще один вопрос. — Помимо всего прочего, почему судебная система должна была учитывать возраст при вынесении приговора? — Потому что он был ещё ребёнком! Старший имел на него влияние и давление! Чанёль отрицательно покачал головой. — Это недостаточная причина. Ты должен подкрепить свои аргументы фактами. Почему государство должно было отнестись к нему иначе? Есть ли прецедент? Относиться ли закон к детям по-другому? Бэкхён на секунду задумался. — Да. Не разрешено молодым людям употреблять спиртное, пока не исполниться двадцать один год. Они не могут подписывать контракты, вступать в брак или голосовать, пока не исполниться восемнадцать. — А секс? — Запрещено заниматься сексом с детьми. Чанёль усмехнулся, но без веселья, а скорее горько с долей сарказма. — Конечно можешь. Только это называется изнасилованием. Даже если ребёнок стремится, инициирует и соглашается. Если взрослый занимается сексом с несовершеннолетним, это считается изнасилованием по закону. Бэкхён кивнул. — Правильно. Потому что они моложе возраста согласия. Они не могут дать своего согласия. Чанёль наклонился вперед: — Почему это так? Бэкхён нахмурился, не в силах сформулировать то, что хотел сказать. — Потому что они дети? Но, скажем в семнадцать лет, разве они не взрослые, чтобы принимать такие решения? — Физиология диктует, что ты не способен принимать ответственные решения, которые повлияют на всю вашу оставшуюся жизнь. Подростки не могут трезво оценить масштаб разрушительного действия, которое приведёт их поступки. Они воспринимают всё абстрактно. Бэкхён криво улыбнулся: — Ты хочешь сказать, что подросток «не дорос мозгами» до принятия взрослого решения? Чанёль пожал плечами. — В некотором роде. Бэкхён постарался не принимать это на свой счёт. Почувствовав замешательство Бёна, Чан накрыл его руку своей. — Здравому смыслу учатся со временем. В то время как взрослые могут использовать рациональные процессы при принятии эмоциональных решений, подростки просто физически не способны мыслить так же или наравне со взрослым. Конечно, есть исключения из правил, но в подавляющем большинстве это именно так. Мозг подростка буквально не может отделить эмоции от фактов и их последствий. То, что они чувствуют, часто является всем, что они могут рассмотреть при принятии решения. Общественность поэтому приняла такие законы. А закон признает, что молодость и импульсивность подростка помешают принимать правильные решения исходя из здравого смысла. Мы признаём это во всех наших законах, кроме уголовных. В наших тюрьмах тысячи детей в возрасте до восемнадцати лет, отбывающих пожизненное заключение вместе со взрослыми преступниками, без какой-либо надежды увидеть мир снаружи. Этого было достаточно, чтобы Бэкхену захотелось заплакать. Голос охрип. — Их могут убить. Чанёль кивнул: — На самом деле, незаконно осуждённым было бы лучше в камере смертников. Заключённый, приговорённый к смертной казни, с гораздо большей вероятностью успешно получит апелляцию, чтобы дело снова рассмотрели и оправдали. Никто не хочет убивать невинного человека. Но, никого не волнует, если он будет гнить в тюрьме всю оставшуюся жизнь. Парень в отчаянии запустил пальцы в волосы и выругался. — ОТСТОЙ! Чанёль откинулся на спинку стула и скрестил руки на широкой груди. — Если ты видишь несправедливость по отношению к Мун Тэилю, то почему не видишь этого же по отношению к себе? Вопрос лишил Бэкхёна дара речи. Он на мгновение уставился на Чана, а в желудке замутило, прежде чем он смог ответить. — Не знаю. Действительно не думал. Бэк доверял системе правосудия, доверял своему государственному защитнику. И когда ему выдвинули именно такой приговор, он смирился. Почему он не боролся? Почему не возмутился ещё больше? Чанёль наклонился вперед и пронзил его ещё одним жестоким вопросом. — Ты заслужил того, чтобы оказаться в тюрьме, Бэкхён? Может быть в одно время он и думал, что заслужил, когда судья выдвинул приговор. Теперь же он знал достаточно о законе и о подобных ему делах, чтобы переменить своё мнение. Бэк понял — Чанёль никогда не занимался расследованием собственного дела. Он готовил Бёна к самозащите. Глаза парня расширились от удивления и осознания. — Нет, — голос звучал тихо, но твёрдо. Ему здесь не место. Чанёль усмехнулся. — Наконец-то. Теперь ты готов что-нибудь сделать с этим? Бэкхён глубоко вздохнул и кивнул.