Сладкий

Первое, что Чанёль заставил сделать Бэкхёна, это подать апелляцию. Второе — просмотреть доказательства и судебное разбирательство шаг за шагом. Потом Чанёль указал на все недостатки в деле против него и всё то, что адвокаты так легко упустили из виду, защищая его, что могло бы помочь смягчить приговор или повернуть дело в другую сторону. Бэкхёну даже не нужно было указывать на эти нюансы. Со знанием юриспруденции, которую парень изучил на данный момент, ошибки были слишком очевидны для него. Всего через час Бэкхён разочарованно развёл руками и отодвинул свой стул от стола. — Ученик начальной школы мог бы защищать и выиграть моё дело. Я мог бы лучше, чем мой адвокат. Как он мог упустить всё это? Как? Я доверял ему! Этот толстый, ленивый, ни на что не годный… Чанёль прервал его, спокойный и невозмутимый, как всегда. — Стандарты национальных нормативных актов устанавливают, что количество дел о тяжких преступлениях должно быть ограничено до ста пятидесяти в год на одного адвоката, чтобы у них было достаточно времени для надлежащего расследования и защиты каждого в отдельности? Парень растерянно взглянул на Пака. — Нет. — А знаешь сколько на самом деле, вероятнее всего, было у твоего государственного защитника в этом году? Бэкхён пожал плечами, не особо заботясь об этом, хотя Чанёль, очевидно, ожидал другого. — В этом округе на каждого адвоката, в общей сложности более тысячи шестьсот дел в год. Совершенно неуправляемо. У государственных защитников нет времени на выполнение элементарных задач, включая общение со своими клиентами или проведение собственного расследования. У них едва хватает времени, чтобы прочитать досье обвиняемого, прежде чем предстать перед судом. В среднем, на каждое дело они тратят менее часа. Большинство подсудимых получают не более нескольких минут на разговор со своим адвокатом и разъяснение произошедшего. Но, они не плохие люди, Бэкхён. Я гарантирую, что нет адвоката, который бы стал государственным защитником без лучших побуждений и намерений. — Тогда почему они не отказываются от дел, на которые у них нет времени? — Контракты, которые они подписывают со штатом, не дают им выбора. Единственный вариант, который есть, чтобы уменьшить нагрузку на свою работу, это в самые короткие сроки рассматривать дела. Штаты могут в принципе накапливать всё, что хотят на адвокатов защиты, независимо от результата. Бэкхён снова сел на стул. Гнев на своего защитника полностью прошёл. — Но, с тысяча девятьсот девяносто восьмого года вступило основное право в этой стране — право на адвоката. — Нет, Бэкхён. Это маленький секрет нашей уголовной системы правосудия. Очень много людей в стране не получают ни адвоката, ни советника, ни вообще какого-либо представителя защиты. В одном округе в две тысячи втором году было подано более двенадцати тысяч заявлений о признании вины людьми, которые никогда не разговаривали с адвокатом. — Я не понимаю, — парень покачал головой. Он действительно не мог понять как такое могло быть. Острый взгляд Чанёля сфокусировался на Бёне. — Это можно понять, Бэк. Всё сводиться к деньгам. Так всегда бывает. Самые серьёзные преступления свершаются обездоленными, слишком бедными людьми, которые не могут позволить себе адвоката. На них оказывается давление, чтобы те соглашались на сделки без адвокатов. Им угрожают серьёзными последствиями, если они немедленно не признают себя виновными и не откажутся на своё право судебного разбирательства. Например, предположим, что обвиняемому грозит до десяти лет заключения при судебном разбирательстве с адвокатом. Но ему предлагают другой вариант. Обвиняемый полностью признаёт свою вину в преступлении и тогда срок снижается до трёх лет. В результате девяносто пять процентов обвиняемых сразу же признают себя виновными. Те, кто этого не делает - наказываются. У нас пятьсот тысяч лиц, находятся в местах предварительного заключения. Они год за годом сидят в тюрьме, прежде чем их осудят за преступление. Иногда те, кто терпят, сидят в тюрьме дольше, просто ожидая суда, чем даже были бы их приговоры. — Так долго сидеть, пока их вина не будет доказана, да? — Бэкхён огорчённо покачал головой. — И потом, даже если ты найдёшь адвоката, им так смехотворно платят и они перегружены работой, это не факт, что тебе помогут. Просто из-за того, что нет времени разбираться конкретно и основательно именно с твоим делом. Так случилось и со мной. — Это правда. Большинство государственных защитников живут за счёт зарплаты. Их ставки оплаты труда низкие, а число дел, с каждым днём возрастает. Южная Корея тратит на государственную оборону, в процентах на душу населения меньше, чем любая европейская страна. Правительство большинства штатов тратят в три раза больше на судебное преследование, чем на общественную защиту. Поэтому, неудивительно, что население тюрем переполнено. Однако, несмотря на то, что они экономят на этом, у них, похоже, нет проблем со строительством новых тюрем. Как в валовом исчислении, так и в процентах от численности населения, Южная Корея имеет самое большое количество заключённых среди всех стран на земле. Ни одна страна не заключала в тюрьму большую часть своего населения. Чанёль скрестил руки на груди и откинулся назад. — Связь между плачевным состоянием государственной обороны и ростом заключённых не случайна. Бэкхён всё ещё не понимал и негодовал. — Но, это несправедливо! Если есть большие бюджеты, а оплата адвокатам защиты смехотворна и времени даётся мало, то это буквально означает, что каждое дело направлено против обвиняемого! — Очень хорошо, Бэкхён, — улыбнулся Чанёль довольный тем, что разум парня стал более острее. — Похоже, они хотят, чтобы в тюрьме было как можно больше людей. Учитывая структуру системы и безумно суровые требования к минимальному сроку наказания для ненасильственных наркопреступников, это единственный логический вывод. Но, почему? — Что я тебе говорил, Бэкхён? К чему всё возвращается? — Деньги? Но разве налогоплательщики не теряют? И правительство тоже… Наличие большого количества людей в тюрьме только усугубляет обстановку, разве нет? Так кому это выгодно? Чанёль указал карандашом на Бэкхёна. — Вот это, Бэк, правильный вопрос. Парень заёрзал на своем стуле и задумался. Это звучало безумно, как нелепая теория заговора и всё же простые факты указывали на один и тот же неизбежный вывод. Чанёль продолжил. — Итак, с государственными защитниками, которые практически отключены от общей системы всё понятно. У тебя есть два варианта, когда вас обвиняют в преступлении: защищаться самому или нанять частного адвоката. Бэкхён сразу отмёл идею предстать перед судьёй представляя самого себя. Эта мысль была ужасающей. Чанёль наклонился к нему, поймав взгляд парня. — Если бы у меня было больше времени, Бэкхён, я бы поднаторил тебя, чтобы смог защитить себя сам. И я думаю, ты бы смог это сделать. Но, поскольку меня тут не будет, чтобы помочь и проконтролировать, мой личный адвокат мистер Ким будет рассматривать твою апелляцию за тебя. Вокруг вдруг стало тихо. Бэкхён больше ничего не слышал, кроме «белого шума» у себя в голове. — Он сможет выиграть твоё дело даже с завязанными глазами. Это будет для мистера Кима детской игрой и, он не удовлетвориться ничем, кроме как полным оправданием для тебя. Он превосходен. Лучший в своём деле. Ким — бывший прокурор, ставший частным адвокатом… — Стой! — Парень отчаянно выкрикнул, зажимая уши руками. Чанёль тут же замолк. Бэк глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. На лбу появилась испарина, а ладони стали влажными, но холодными. — Что это значит? В каком смысле тебя тут не будет, чтобы помочь мне? Что ты имеешь в виду? Бэк повысил голос, чувствуя подступающую панику, но следом сразу затих. Чанёль прежде чем ответить, встал со стула и опустился на колени перед парнем, взял ладони Бэкхёна в свои руку. Другой же он убрал прядь светлых волос со лба Бёна, которая прикрывала его глаза. А после, он погладил мальчишку по щеке. Когда Пак снова заговорил, в его тоне звучала любовь и сострадание. — Бэкки, мой срок истёк. Мой приговор окончен. Меня выпустят на свободу через неделю.