Сладкий

Забавно, что навыки, которым обучил его Чанёль в тюрьме, никуда не делись. Гуляя по улице, во время поездки в метро, Бэк четко осознавал своё окружение. Зрение выхватывало самые возможные места засады. А в метро он не становился спиной к окружающим, предпочитая всех держать на виду. Мир оставался тем же, но Бэк был другим. Когда Бён добрался, Чонин ждал его за столиком, что они обычно занимали раньше. Улыбающийся во весь рот друг встал со стула и заключил его в медвежьи объятия. За огромными мисками с дымящейся лапшой Удон, Бэкхён рассказал ему всю историю. Дойдя до конца, Чонин рассмеялся, а Бэкки удивлённо уставился на него. — Что? Что такого смешного? — Ничего, чувак. Это как клише из мыльной оперы. Ты был геем, жёнушкой для твоего сокамерника! — Я и до этого был геем. Чонин вздохнул. — Да, я всегда подозревал. Эй, помнишь, когда ты нарядился спящей красавицей и пытался поцеловать меня? Бэкхён посмотрел на друга в ужасе. — Почему все это помнят, кроме меня? — Твоя тиара была очень запоминающейся. Она тебе очень понравилась. Ты одевал её везде в течение месяца! Бэкхен нахмурился и бросил ложку супа на Чонина. Друг благополучно увернулся и спросил: — Итак, как зовут твоего парня-спасителя и когда я смогу встретиться с человеком, что сорвал «вишенку с торта» моего лучшего друга? Бэкхён покраснел до кончиков ушей. — Во-первых, мы ещё не сделали этого… пока. А во вторых, его зовут Пак Чанёль и… Парень не смог договорить, потому что Чонин был занят тем, что пытался забросить жирную лапшу Бэкхёну за шиворот. — Чонин! Что за чёрт?! Бэкхён тут же схватил горсть салфеток и начал отчаянно стирать то, что успело попасть на его любимую рубашку. — Пак Чанёль. Твоим сокамерником был Пак Чанёль? — Э-э, да?! — Высокий, широкоплечий, с дьявольскими глазами, которые могут проникнуть в твою душу. Он был выпущен из тюрьмы около месяца назад. Этот Пак Чанёль? На самом деле это было довольно хорошее описание, особенно часть с дьявольскими глазами. Бэкхён кивнул. — Всё верно. — Боже мой! Ты не знаешь, верно? Теперь Бэкки уже нахмурился. — Не знаю что? — Чёрт возьми! — Чонин схватил свой телефон и начал лихорадочно в нём что-то печатать. — Итак, когда вы были там с Чанёлем, охранники обращались с ним иначе, чем с другими заключёнными? Бэкхён кивнул смущённый тем, как Чонин узнал об этом. — Да. Это было довольно странно. Имею в виду, я знаю, что он богат и влиятелен, высокопоставленный член мафии, но я не ожидал, что это будет иметь большое влияние в южнокорейской тюрьме. Но, похоже, не только другие заключенные боялись встретиться с ним, но и охранники. Никто с ним не связывался. Чего бы он ни хотел, он это получал. Как будто правила к нему не относились, если только он сам так не решил. — Это имеет смысл? — Чонин улыбнулся и протянул ему смартфон. — Больше, чем ты думаешь. Бэкхён взял из рук Чонина его телефон и заглянул в экран. Там была фотография Чанёля, одетого в строгий дорогой костюм. Мужчина находился в зале суда и с презрением смотрел в объектив камеры. Над изображением был заголовок: «Миллиардер и бизнесмен приговорённый к двадцати четырём месяцам тюремного заключения за использование инсайдерской информации принимает ответные меры. Он покупает остров Геольгва.» Мозг Бэкхёна на какое-то время отказывался работать и переваривать информацию. Чанёль купил Геольлгву? Остров на котором находилась тюрьма?! Парень снова посмотрел на Чонина и вернулся к статье. Что ж это, безусловно, объясняет влияние, которое он оказывал на тюремных охранников. Это было не просто купленное за деньги влияние. Чанёль буквально стал их боссом. Он стал главой всех тюремных охранников, не говоря уже о директоре и всех остальных. Неудивительно, что другие заключённые были в ужасе от присутствия такого человека внутри. Один щелчок пальцев и это может превратить твою жизнь в ад. Это было слишком сумасшедшим, слишком безумным, чтобы поверить. Бэкхён отложил смартфон и снова посмотрел на друга. — Ты не можешь просто купить тюрьму. Тюрьмы не продаются! Чонин отрицательно покачал головой. — Чувак, конечно продаются. Это же Южная Корея. Всё продаётся и даже тюрьмы. Чёрт возьми, так и была основана эта страна, платя частным подрядчикам, чтобы те забирали заключённых и бросали их на своём острове, подальше от всех остальных. Люди наживаются на этом больше, чем на основном доходе легального бизнеса. Не то чтобы владение тюрьмой было нелегально, но это явно не самый честный и благородный бизнес в нашей стране. У Бэкхёна буквально отвисла челюсть от этой статьи. — О чём ты говоришь? Делать бизнес пользуясь тюрьмами? Чонин был специалистом в истории, поэтому стал объяснять. — В тысяча девятьсот восьмидесятом году произошёл массовый бунт среди заключенных. Правительство не смогло получить средства избирателей для новых тюрем, поэтому они обратились к частным инвесторам. Те, в свою очередь, помогли и построили новые тюрьмы, подписали контракты с правительством, которые обещали им до двадцати пяти тысяч долларов на душу населения каждый год и заполняемость до девяносто процентов. С тех пор численность тюрем в нашей стране стремительно растёт. Частные компании, управляющие тюрьмами, осознали, какую выгодную огромную рабочую силу имеют в руках. Десятки сторонних компаний в настоящее время используют тюремный промышленный комплекс. Это поощряет ещё больший денежный стимул для заключения людей под стражу. Корпоративные акционеры оказывают давление на политиков, чтобы те выносили более длительные и суровые приговоры. И следовательно, система питается сама собой. Тюремный промышленный комплекс является одной из самых прибыльных отраслей промышленности в Южной Корее. А инвесторы находятся в Пусане и Инчхоне. Кое кто в Сеуле. Твой друг Пак Чанёль один из них. Самое смешное, что он, вероятно, заработал деньги на собственном заключении. Двадцать пять тысяч долларов в год для него, скорее всего, как найти гроши на улице. Но ирония в этом случае бесценна. Бэкхён наконец понял, что имел ввиду Чанёль, когда говорил, что всем заправляют деньги. Наконец понял, почему тюремная система была именно такой. Корпоративные власти хотели, чтобы было именно так. А политики принимали законы и устанавливали государственные бюджеты, а южнокорейскому народу говорили то, что они хотели услышать. Они делают страну «безопаснее». И, конечно же, судьба осуждённых никогда не занимала высокого места в списке общественных симпатий. Бэк понимал — правда в том, что это никогда не измениться. Только если в худшую сторону. Молодые люди, подобные ему, те, чьи жизни будут разрушены, станут просто разменной монетой в этой корумпированной системе. Опустошение и шок должно быть отразились на лице Бёна, потому что Чонин наклонился вперед и утешил его, погладив по предплечью. — Если кто-то из таких «плохих» людей может так сильно измениться, знаешь, должно быть это настоящая любовь. Бэкхён посмотрел на друга в замешательстве. _ Что? Чонин закатил глаза. — О, я тебя умоляю! Я не думаю, что Пак Чанёль был реабилитирован тюремной системой. Теперь, когда знаю всю вашу историю, очевидно же, что всё это из-за тебя. Он влюблён. Всё это время ты даже не знал, кто такой Пак Чанёль, что он из себя представлял и чем занимался. Для тебя он был героем. Это может изменить человека, когда в него верят, когда его любят искренне, а не за что-то. Это меняет в корне. Так что теперь, я думаю, он хочет стать этим самым героем. Для тебя. — Но Чанёль и я, миры в которых мы живём, слишком разные, — возразил Бэк. — Он действительно похож на могущественного и всемирно известного криминального лорда или что-то в этом роде. А я? Я обычный пацан. Мы даже не в одной лиге. У нас нет ничего общего… — Чонин закатил глаза. — Как мы можем быть вместе? — Моя точка зрения остаётся в силе, — возразил Чонин. — Люди, которые координально отличаются друг от друга, влюбляются постоянно. Неужели ты не можешь опустить это клише «мы слишком разные»? Ты без ума от него и он, очевидно, тоже. Всё остальное не так важно. Бэкхён всё ещё смущенно смотрел на Чонина. — Это твой совет? — Да. Потому что это то, что делают люди, которые любят друг друга, когда у них проблемы. Они сталкиваются и проходят их вместе. — Но как насчёт всего этого криминала? — Если Чанёль действительно пытается перевернуть страницу, значит оставит всё позади. Тебе лучше не мириться с этим дерьмом. — Кажется, ты знаешь меня лучше, чем я сам. Чонин пожал плечами: — Так что если любишь его, считай себя ответственным за ваши отношения тоже. Это то, что пары делают друг для друга. Они несут ответственность. У людей бывают разные проблемы: они пьют, предают, обманывают… Бэкхён улыбнулся и покачал головой. — Возглавлять международный преступный синдикат, скупать целые тюрьмы и заниматься инсайдерской торговлей на фондовом рынке не идёт ни в какое сравнение, не находишь? — Хорошо, согласен. Это определённо проблема большей величины. И это большая проблема для вас обох. И если Чанёль не прекратит заниматься нелегальными делишками просто уходи от него. Но у Чанёля есть мотивация. — Любовь? — Да, любовь. Бэкхён начал улыбаться во весь рот. Чонин попросил счёт у официантки. — Я сам заплачу. Итак, чего ты ждёшь? Иди к своему мужчине! Бэкхён попрощался с Чонином и выскочил на улицу на ходу ловя такси.