Сладкий

В глубине души Чанёль знал, что нет никакой гарантии, что Бэкхён всё ещё будет в квартире. Но ничто не могло подготовить его к той боли, что испытал мужчина войдя внутрь и обнаружив лишь темноту и пустоту. Он хотел, чтобы его мальчик был там. Был с ним. Чан хотел знать наверняка, что Бэк в безопасности. Все эти месяцы в тюрьме Бэкхён являлся его постоянной тенью, следуя рядом. А если быть точнее, то Бэк был для Чанёля его маленьким персональным солнышком, теплым, сияющим и смеющимся. Он всегда был счастлив, даже в самых худших обстоятельствах. Чанёль избаловался. Привык к такой роскоши, как постоянное присутствие Бэка. Он в любой момент мог услышать его, увидеть, протянуть руку и коснуться. Он воспринимал это, как должное. Когда Пака выпустили из тюрьмы, он почувствовал, словно оставляет часть себя позади. Это было самое сложное. Но он знал, что так Чанёль сможет лучше помочь Бэкхёну, находясь на свободе, нежели за решёткой. И, как бы сильно Бэкхён не ненавидел находиться без Чанёля, он мог позвонить Паку. А Чан, в свою очередь, мог воспользоваться видеонаблюдением установленным по всей тюрьме, к которому у него имелся доступ круглосуточно, чтобы увидеть Бэкхёна и хоть немного унять свою тоску и беспокойство. Теперь Бэкхён был свободен. И это хорошо. Но это означало, что больше не нужно защищать парня. Находясь в тюрьме, он сам того не зная, находился в мире, полностью принадлежавшего Паку и контролировавшего его. Сейчас же Бэкхён был один. Не было охранников, которые могли бы присматривать за ним. Сердце Пака колотилось в груди. Беспокойство начало разливаться в груди, словно ледяная вода, когда Чан осознавал возможность, что Бэк не вернётся. Вдруг он ушёл навсегда? Чанёль даже не снял пальто и не поставил портфель, прежде, чем пойти проверить комнату Бэкхёна. Свет был выключен. В комнате царила тишина. Кровать не была заправлена, а кое-какая одежда разбросана. Коробки с личными вещами так и стояли открытыми на полу. Но вот что заставило сердце Чанёля биться сильнее, это то, что любимые камеры, стояли аккуратным рядком на компьютерном столе. Бэк не оставил бы их, намереваясь уйти. Мужчина сел на кровать, взял одну из них. Поднеся видоискатель к глазу, Чанёль нажал кнопку. Вспышка озарила комнату и сразу погасла, погружая мужчину вновь в темноту. Одного. Без яркого и красивого мальчика. Чанёль провёл рукой по глазам, тёмные волосы упали на лоб. Возможно, это была его вина, что он так сильно влюбился в парня вдвое моложе? Если подумать, Чанёль мог бы сгодиться за отца Бёна. И, вероятно, именно так Бэкхён и видел его, как отца, брата или наставника. Не как любовника. Не как свою пару и любимого человека. А Чанёль видел именно так. Пак никогда не считал себя любителем сладкого. Но, как он мог не любить Бэкхёна? Этот невинный мальчик был самым милым и сладким из всех. С тех пор, как Чанёля выпустили из тюрьмы, он активно потреблять сладкие продукты, которые раньше его не интересовали. Он добавлял сахар в кофе, мёд в чай. Пирожные и конфеты были припрятаны в его рабочем столе. Хоть что-нибудь, что напомнило бы ему этот сладкий, знакомый вкус. Что-нибудь, что напомнило бы ему о Бэкхёне, милом мальчике, чьи губы были на вкус словно сахар, независимо от того, сколько раз Пак говорил ему почистить зубы. Он стал зависим от этого вкуса. Его любовь к Бэкхёну не была чем-то, что Пак мог подавить или игнорировать. Это чувство вторглось в сердце, заняло главенство, оттолкнув на задний план другие суждения Пака. Это чувство так же заставило Чана думать и чувствовать сумасшедшие вещи. Например, он мог бы стать тем, кем его видел Бэкхён. Правда в любом случае вышла бы наружу. Но Пак был рад, что именно он стал тем, кто всё рассказал мальчишке. Мужчина вздохнул и аккуратно положил камеру обратно на стол. Ничто на кухне не привлекло его внимания, кроме графина с виски, стоящего на барной стойке.Чанёль не был хорошим поваром, поэтому в основном принимал пищу в ресторанах, либо заказывал еду на дом. Мужчина прошёл в гостиную с графином виски и стаканом, готовый уже сесть на диван, когда входная дверь отварилась. Чанёль рефлекторно потянулся к кобуре с пистолетом, что висел у него на поясе. Но дверь открыли ключом. А ключ был только у Бэкхёна. — Привет, Чанёль. Парень улыбнулся ему тяжело вздыхая, неся в руках много пакетов с продуктами. — Не хочешь ли помочь мне? Чанёль недоверчиво уставился на Бэкхёна, а через несколько секунд, спохватившись, отставив виски в сторону, взял из рук Бёна большую часть пакетов. Они отнесли их на кухню. — У меня была встреча с другом, мы пообедали. Но когда я пришёл домой, понял, что проголодался. И знаешь что? У тебя совсем нет продуктов! Только сухой завтрак. Ты недавно переехал сюда или что-то в этом роде? — Нет. Я живу здесь с тех пор, как вышел из тюрьмы. Обычно я только завтракаю. Обедаю и ужинаю вне дома. В основном на работе. — Ну что ж, это все объясняет. Розовые губы парня изогнулись в красивой улыбке. Чанёль смотрел на Бэкхёна, словно жаждущий путник в пустыне, впитывая для себя присутствие парня, как прохладительный напиток. Волосы Бёна растрепались, обрамляя его милое лицо, темные ресницы трепетали, когда он улыбался. Стройное тело изогнулось, кога он стал раскладывать продукты в холодильник и на дальние полки кухонных ящиков. Майка и джинсы, что он надел, подчёркивали стройную фигуры так, как никогда не подчёркивала тюремная одежда. Аккуратные округлые ягодицы обтягивала ткань джинс. Чанёль заметил часть обнажённой кожи на талии и животе, когда парень тянулся к дальним полкам. Чанёль почти ощутил её кончиками пальцев, как теплый атлас. Мужчина прислонился к барной стойке и старался вести себя непринуждённо. Он опустил взгляд на то, что купил Бэкхён, в попытке отвлечься от вспыхнувшей горячей потребности, пробегающей по его телу. — Хочешь стейки? — Да, я хотел мяса. А ещё, хотел устроить маленький праздник, но видимо опоздал. Оставил свою кредитную карту на столе. Бэкхён подмигнул, вытащил из кармана джинсов черный пластик American Express. Чанёль улыбнулся. Пак специально оставил её на столе, не рискуя отдать лично Бэкхёну в руки, боясь, быть отвергнутым. Наконец Бэкхён заметил странный взгляд Чана. — Что? Тот покачал головой. — Ничего. Я просто счастлив, что ты здесь. Вот и всё. Бэк смотрел искося, но после слов Чана повернулся полностью и заглянул ему в глаза. — Ты же думал, что я не вернусь, не так ли? Чанёль понял, что бессмысленно отнекиваться. Он осторожно ответил: — Я не был уверен. После всего, что я тебе рассказал… Бэкхён подошёл вплотную и нежно коснулся щеки Пака. — Ты действительно думал, что я оставлю тебя, даже не попрощавшись? Я не оставлю тебя. Ни сейчас, ни когда-либо. — Но, Бэкхён, я… — Ты совершал плохие поступки. Я это понял. Но, ты же не будешь больше этим заниматься, верно? Нужно научиться поступать правильно. — Да, ты прав. Однако… — Чанёль замялся на полуслове, — ты слишком молод… — Ага, — улыбнулся Бэк, — ты слишком стар для меня. А я молод, — поддел его Бэк, но тут же продолжил. — Оставь свои сомнения, Чанёль. Я достиг возраста согласия. Если государство может упечь меня в тюрьму и не считает меня слишком молодым для этого, то думаю, я могу сам решать, что для меня рано, а что нет. Быть с тобой — это правильно. Для нас обоих. Дисбаланс силы? Да, так и было. И хорошо, что ты не воспользовался им в тюрьме по отношению ко мне. Сейчас, я именно там, где хочу быть и с кем хочу. Ты сделал доброе дело, спасая меня, помогая добиться справедливости. Я ценю это. Но, ты сделал много плохих вещей против хороших людей. И должен исправить свои ошибки. Ты заявил в самый первый день, что я твой, там в тюрьме, когда я стоял посреди бокса для заключённых. Сейчас я заявляю обратное. Ты мой, Пак Чанёль. Я люблю тебя. Возвратов нет. Бэк слегка постучал лопаточкой для готовки по груди Чанёля в такт своим словам, затем счастливо улыбнулся. Чанёль внимательно слушал парня на протяжении всей его речи. Бэкхён устранил каждый аргумент Пака, почему они не могли быть вместе, разрушая тем самым стену между ними.