Друг или...?

— Алло. — говорил радостный парень — Да, конечно. Сколько на задание ждать людей? Хм... Думаю, как обычно, я и мой друг. Отлично. До свидания. Линч был весь на позитиве. Казалось, никто и не сломит его сегодняшний настрой. Утром парень нашел объявление в Крыме и позвонил сразу же. Он подумал, что это будет хорошей идеей с Джоном отправиться туда, да и тем более у них уже все наладилось. По крайней мере, так казалось Егору Линчу. Журналист в ту же секунду набрал знакомый номер. Он уже придумал, что будет делать, как закончится миссия, в какие кафе сходят, чтобы накормить и осчастливить ворчливого Джона, в конце концов. Линч знал Крым, как свои пять пальцев, он не раз там бывал. Наконец на звонок ответили. — Не проигнорил — усмехнулся парень. — Чего тебе? — Хах... Так же холодно, как и всегда — встав с кресла, который стоял у рабочего стола журналиста, он начал расхаживать по комнате из стороны в сторону — Тут такое дело. Не хочешь отправится со мной в Крым на... — Нет — грубо отрезал писатель. — Но ты не дал даже договорить — улыбка медленно стала сползать с лица, а сам журналист встал в возмущенной позе. — Я сказал нет, значит нет. — Но... — Линч, отвали! — закричал Джон — Ты мне уже надоел, как же ты раздражаешь, чертов ублюдок! Не порть мне личную жизнь, с меня хватит! — Стой, Джон, послушай... — Да завались ты, блин! — перебивал его писатель, даже не давая и слова сказать — Я хочу просто спокойно жить, просто сидеть и выполнять свою предназначенную работу, попивая чай или кофе. Играть в шутеры со своими друзьями. А ты, чертов кретин, все это портишь! — Джон стал цитировать друга — "Ой, слушай, Джон, поехали вот сюда, поехали туда, а вот тут нам предложили сделать то-то, то-то." Раздражает! — Значит слушай сюда! — закричал уже Линч. Его настроение упало, а терпение лопнуло. Он не понимал, почему тот друг, с которым они бок о бок сражались за свои жизни стал так к нему похабно относится. Это разрывало и уничтожало сердце на мелкие кусочки, не оставляя ничего больше. Как и ожидалось, Джон резко замолчал, как только услышал крик журналиста. Может, от части ему было и интересно, что тот скажет... Прокричит... Но немного страшно и глупо, он жалел, что поступал так. Наверное. — Если бы не я, ты бы остался гнить в этой деревне, и до конца дней остался бы чудиком! — Егор взялся сразу за больное. — Все на тебя косо продолжали бы смотреть, или чего хуже, сожрал бы тот чертов вампир, мать твою! Выпил бы всю кровь! — Линч выговорился. Он стал судорожно дышать, осознавая, что вступил не в ту тарелку, еще больше задев писателя за живое, и обидев его. Журналист сбавил свой пыл. На другой стороне линии послышался то ли всхлип, то ли что-то упало, было непонятно — Слушай... — Егор сразу дернулся от того звука. Весь пыл, который был недавно, спал на ноль. Линч стал жалеть, что вообще поднял свой голос на друга — Прости меня, вспылил... Давай мы... — Хорошо... — тихо прошептал Джон. Журналист насторожился, в ту же секунду думая, что они нормально поговорят, но — Иди к черту, я не хочу больше иметь дело с таким подонком как ты. Здохни на своем задании, мразь! Я буду счастлив узнать об твоей кончине! — уже не кричал, но грубо выражался, на повышенном тоне, Джон. Из его уст впервые вырывалось столько гадости в сторону журналиста. Кэрролл отключался в ту же секунду, как закончил пылкую речь. Может, он зря это сказал, но им тогда властвовали чувства нахлынувшей злости. Здесь, в этой ссоре, были виноваты оба. Один вспылил из-за непонятной причины, а другой поддержал его в этом. — Джон... — журналист прикрыл рот рукой, сильно зажав его, к глазам стали подкатывать слезы, а в горле стоял болезненный и неприятный ком. С каждым вздохом, слезы становились все сильней и сильней, образуя уже влажные места на щеках. Вещи стали летать по комнате. Сначала полетела вниз со стола бумага, после, следом за ней канцелярия, а за канцелярией... Компьютер. Рабочий компьютер Линча, который был ему необходим во всем и везде, разбился в клочья. Монитор тоже полетел на пол и треснул. Книги с полок полетели по разным сторонам, даже шкаф, где они находились, почти свалился к ногам Егора. — Пошел к черту! — в истерике прокричал Линч — Хрено... Хренов чудик! — журналист хотел успокоиться, но не получалось. Это чертов придурок, этот писатель, был дороже жизни ему. Они столько прошли вместе, а он так легко сказал те слова. Явно, чудик. Егор судорожно стал собирать свои вещи к завтрашнему отъезду. Раз обещал, то нужно выполнять дело до конца. Он не стал предупреждать клиента, что приедет один, если спросят, сможет выкрутиться и объяснится. — пошёл к черту — бормотал Линч. Парень до сих пор всхлипывал, но уже успокаивался. Он мужчина. Из-за какого-то придурка жизнь клином не заканчивается. Тем более, мужчины не рыдают из-за каких-то Джонов. — Если так сильно хочешь, что бы я коньки отбросил, то постараюсь. Так уж и быть. Буквально ничего делать не буду на этой миссии. — резко, с раздражительностью застегнув рюкзак, бормотал Линч. Сейчас за него явно говорила не трезвая голова, а чувства, смешавшиеся в груди и вызывающие злость. — Но увы. Я сам Егор Линч, и ты это прекрасно понимаешь. Я не умру, я слишком удачлив. Так, что ты можешь мечтать об этом. — кинув портфель в угол, парень отправился спать. В три часа ночи у него уже поезд. *** — Иди к черту, я не хочу больше иметь дело с таким подонком, как ты! Надеюсь ты помрешь на этой миссии, я буду рад только услышать это! — грубо ответил Джон на повышенных тонах и отключился от звонка. Парень упал на кровать и свернулся калачиком. — Прости, прости.... Прости, прости, прости, прости, прости.... Я не хотел этого говорить. Я не буду рад, если ты умрёшь... Какой же я мудак... Я действительно, чудик. Чертов чудик. — к глазам подкатили слезы. Одна за другой быстро стали скатываться с глаз, оставляя мокрые следы на щеках. — Я не хочу... Я не хочу влюбляться в тебя, тем более, ты мой лучший друг... Был им до сегодняшнего... Если я влюблюсь, то испорчу абсолютно все, что между нами было. Ты действительно, сильно дорог мне. И сильно больно от того, точнее... Будет сильно больно от того, что это не взаимно. Лучше я себя сейчас перегорожу, чем опоздаю с этим. Знаю... Знаю, что я просто лучший друг. Между двумя мужчинами не может быть любви. — парень схватился за голову и разлохматил ее еще сильнее — да когда эти мысли вообще стали лезть мне в голову! А-а... Черт! — парень зажмурил глаза и свернулся калачиком. Из-за высохших слез и неутолимой боли в груди, тянуло в сон, поэтому, он так пролежал до восьми часов вечера. Обычно такие поганые слова не в духе Кэрролла говорить Линчу. Его лучшему другу. Лучшему человеку, который появился в жизни и стал дороже всех с того самого дня, с той самой, чертовой, деревни вампиров. И как какой-то чертов придурок, Джон только сейчас, в этот день, в это мгновение понял, что дорожит Линчем больше, чем себе представлял. Он дорожит журналистом больше всей этой поганой жизни, больше чем кто-либо им дорожил... Кэрролл снова пустил слезу. Ведь это он, никто другой, именно он предлагал Егору много приключений на пятые точки. Он присылал новые и страшные места, он поднимал его с постели и говорил, что пора на задание. Ему всегда не терпелось пощекотать свою и его жизни, в чертовой опасности, где было мало вероятно выбраться. Смеяться и ворчать от того, что хочешь есть или пить. Ворчать, зачем он вообще притащил их сюда, или зачем Линч прется в какую-то дыру. А после всей этой беготни и тяжелой работы, наконец свободно выдыхать и веселиться, отдыхая в каком-нибудь заведении. Даже бывало,что они пошли развлечься в клуб. Всегда хотелось побыть подольше со своим лучшим другом. В общем, если умирать на сложных и опасных миссиях, то всегда вместе. А сейчас... А что сейчас? Джон молодец, он все это разрушил, он разрушил всю эту идиллию. Писатель наговорил ему всяких гадостей, сказал ужасные и неприятные, для сердца, вещи, и как последний мудак, сбросил трубку. Он не хотел этого делать, но что уже сделано, то сделано. И этого не вернуть, насколько бы ты не старался. Это уже в прошлом. Теперь Джону нужно отвыкать от Линча и его безумных идей. Отвыкать от вечного на него ругательства, из-за того, что он пропадает. Как же это все сложно, и бесит... Когда ты уже за столько лет привык к нему, привязался к этому человеку, а тут резко оборвал все связи. Да ты точно придурок, Джон! Ты ведь единственный, кто на все сто процентов знает Егора, ты единственный в этом мире, кто в действительности его поддерживает в безумных, опасных, и даже самых паршивых идеях. Только тебе этот человек доверился на все больше ста процентов. А ты... Так с ним поступаешь... Всегда друг другу говорили: "Если умирать, то вместе." Ведь это уже даже больше, чем какой-то девиз, это ваша сила, заключающаяся в этих словах. Ваш весь дух и распоряжение в этих чёртовых словах. Да эта фраза и помогает, как раз таки, вам не сдаваться и верить в лучшее. — Все разрушено. — пробормотал Джон и снова свернулся в калачик — после этих слов он точно не захочет со мной разговаривать. Ты чертов чудик, Кэрролл. — писатель упал в обморок. Он ничего за день не ел и не пил, так еще и голова раскалывалась от стресса, который создал он сам. *** — Стой! — кричал Джон вслед уходящему знакомому силуэту. Стояли парни в каком-то светлом коридоре, где весело довольно много картин. В конце самого узкого пространства не было ничего видно, лишь темнота, поглощающая все живое. Журналист шел вперед и даже не слушал Кэррола, он шагал будто робот, которому дали приказ идти вперед, несмотря ни на что. — Да стой же ты! Кому говорю? — писатель неистово кричал, со всех сил пытаясь остановить друга — Это не безопасно, Линч! Не смей идти в нее! Стой... Прошу же, остановись... — он рвался вперед, он хотел побежать, но все было без толку. Он посмотрел вниз, на стены. Его взгляд метался из стороны в сторону. Темнота засасывала все и вся, не трогая лишь одного журналиста. Только из-за этого, в одно мгновение, писатель почувствовал себя облегченно, что парень, его лучший друг в безопастности. Опасность его не трогает. Но он был на стороже, ведь не знаешь, что можно ожидать. Волновался он не зря. Дойдя до этой темноты, журналист стал медленно-медленно разворачиваться к писателю. — Линч... Пожалуйста, послушай меня. Уйди от туда, это опасно! — продолжал кричать Джон, казалось бы, он уже вот-вот сорвет глотку. Но, как ни странно, Егор даже пальцем не двинул. — Джон Кэрролл ! — наконец выкрикнул Линч — Я тебя ненавижу! — Что... — прошептал писатель. Из-за последних слов стало все мутным, к глазам поступали слезы. — Я тебя настолько ненавижу, что готов даже убить тебя! — весь коридор залился злобным смехом журналиста — ты всерьез думаешь, что тебе ответят взаимностью? Особенно после того, что ты мне наговорил? — снова злой смех — Да пошел ты к черту, чудило. Что? — Егор повернул голову назад. Он стал неистово кричать — Нет! Нет! Нет! —За ноги, за руки... Да за все части тела его похватали щупальца тьмы. Они стали тащить его в свое логово. То есть - в темноту — Нет, Джон! — жалобно кричал Линч — пожалуйста, прошу, помоги мне! Помоги-и-и... — Линч, нет! — Кэрролл быстро ринулся к журналисту. Непонятное давление, которое его сковывало, продолжало удерживать его, но желание спасти жизнь другу было сильнее, намного рад сильнее его. Он бежал, Коридор не кончался и такое ощущение, что даже на шаг парень не приблизился к журналисту. Он уже бежал на полном издыхании, но так и не добирался... Все сильнее и сильнее ускоряя бег, Джон не останавливался, несмотря на боли в животе, груди, и полностью в организме, из-за неправильного взятия воздуха. Из-за неправильного дыхания при беге... Он бежал, бежал... Бежал со всех ног, и, свалился в яму. Темнота. Ничего больше не видно. — Что... Что это ? — писатель нащупал что-то мягкое в темноте. Внезапно включился свет — Не-нет... Линч, прошу, нет! — кричал писатель в полной истерике, нахлынувшая его в первую секунду. Он закричал со всей глотки и отпрыгнул от руки. По всему полу валялись конечности : руки, ноги, туловище... Все, абсолютно все конечности Линча, изливающиеся кровью. Где-то в конце этого ужаса истекала кровью отрубленная голова... — Во всем виноват именно ты, Джон! — шептал чей-то голос позади писателя. Он хотел обернуться всем телом и врезать тому человеку, но смогла только голова посмотреть назад. За плечи держал его Линч и что-то продолжал шептать... Как будто это был вовсе не он, а змея, ядовитая змея. — Ты виноват в этом. Я выполнил твою просьбу, но что, почему ты не радуешься? — в шепоте посмеялся журналист, сквозь зубы. Как настоящая змея. — Почему я вижу на твоих глазах слезы, а ты весь дрожишь? Почему?... — резкий крик — Почему ты убил меня, чудик?! — парня толкнули в спину и тот упал. Нельзя это было назвать панической атакой, но руки, все же, судорожно дрожали вне себя. — Линч... Прошу, Лин... А! — по всей комнате раздался гул, невыносимые звуки частотности для ушей. Этот писк выводил из клейма. Джон резко вскочил с постели и упал на пол. Он вернулся в реальность. Наконец-то парень вернулся в реальность. Выдохнув с облегчением, что это был сон, но с сильным сердцебиением, парень продолжал лежать на полу. Будто бы писатель боялся, если сдвинется с места, то это окажется все в заправду. Сердце сжималось от боли и вырывалось из груби, пульсируя по всему телу. Джон судорожно продолжал дышать, а руки у него тряслись так же, как и во сне. Он решил посмотреть на часы, висевшие напротив кровати. Время было пол третьего ночи. —" Если умирать, то всегда вместе?" — вспомнил Джон слова Линча. Друг привязывал его к себе. Тогда они находились на холоде возле палатки, перевал Дятлова, и журналист выполнял эти действия не спроста, чтобы его придурок снова не сбежал. Но это же Кэрролл, он как всегда попал в какую-то опасность. — Верно... — ответил парень своим же воспоминаниям и закрыл глаза, глубоко выдыхая. Тогда он не ответил Линчу ничего, и никогда ему не отвечал на этот вопрос, но эти слова засели в его сердце, лишь ступорно смотря на то, как он их привязывает, а сейчас... Сейчас все по другому.