И пусть все сгорит

— Доброе утро! — меня разбудила Прим, — Смотри, что у нас взошло! Я открыла глаза и первое что я увидела — грязные руки сестры. Прим что-то настойчиво совала мне в лицо. — Картошка! Китнисс, это картошка! — сестренка визжала так, что перебудила бы весь Шлак. — Вижу-вижу, — отмахнулась я, — Все-таки получилось? Прошел уже год с тех пор, как я очнулась в теле Китнисс. Воспоминания больше ко мне не приходили, потому я смирилась. Полуголодная жизнь меня не тяготила. По сравнению с тем, каким был мой первый день, такая жизнь казалась раем. Каша размазня на завтрак, неаппетитные потрескавшиеся кругляши хлеба из пайкового зерна и жидкий, немного пресноватый суп на обед, и на ужин все, что найдется в доме. Денег как таковых не водилось. Все что я зарабатывала в Котле там же и оставалось. Меня там приняли. Сальная Сэй продавала мне кости побольше, однорукая Риппер продавала успокоительный сироп за хорошую скидку. Иногда я торговалась и с миротворцами, если удавалось поохотиться на индюшек. Чаще всего, я перебивалась кроликами. К прошлому дню рождения Прим я выторговала у Козовода полмешка прошлогодней жухлой картошки. Вообще-то, я собиралась поохотится побольше, да сбагрить все мясо Рубе. Руба — местный мясник. Мне не часто удавалось наладить с ней товарно-денежные отношения, но она не жадничала. За одного зайца она выплатила мне честную цену, но этого бы не хватило на подарок Прим. Для сестренки я хотела купить настоящей пшеничной муки, чтобы испечь ей вкусный хлеб. Белый, пышный, с хрустящей корочкой. Такого лакомства не было ни в одной пекарне, хотя я и заявиться как покупатель не могла — погнали бы оборванку из Шлака ссаными тряпками. Но увы, муку из пшеницы (даже грубого помола) — не найти. Оставалось только надеяться, что найду чем удивить Прим. Едва я отошла от Рубы, как тут же к ней подскочил старый дед, дергая тощего козла за привязь. — Да он даже не кастрированный, козел твой. Мясо будет вонять! Как прикажешь такое мясо продавать? — Да даже за полцены! Не требую большего, — старик был готов упасть Рубе в ноги. Чем же ему так не угодил козел? — Сказала же нет! — Руба грозно потрясла мясницким топориком, — Уйди с глаз моих, со своим козлом пустым! Опечаленный старик побрел к телеге. Бурча под нос проклятия, он не заметил, как я осматривала его самого. — Сколько за козла хотите? — осторожно спросила я, — Готова его купить. Даже если и не кастрат. Целый козел! Тут хватит и на суп с потрохами, целые вырезки нежнейшего мяса на жаркое с овощами и кости на суп. Да и кости можно продать Сальной Сэй! — Столько денег в жизни не заработаешь! — рявкнул Козовод, — Уйди отсюда. Протянув ему пару монет, я посмотрела ему в глаза. — Деньги есть, не сомневайтесь! — отрезала я, — Либо покажите, что у вас есть что-то на продажу, помимо скотины. В общем, старик ушел с моими деньгами, а я тащила домой мешок жухлой картохи. Короче, в дураках осталась я. Прим не плакала, и не радовалась. Она посмотрела на мои стертые руки с грязными ногтями, перевела взгляд на картофель. — Я ее посажу, хорошо? — Я хотела купить муку или козла, — прошептала я. Но что я, тринадцатилетняя соплячка могла еще подарить? *** Теперь, спустя месяцы, Прим держала в руках доказательство, что в дураках остался Козовод. — Давай сварим ее! Сделаешь салат из пайкового масла и дикого лука? Я пока выкопала один куст, но думаю, что и другие кустики тоже плодоносят! О, Китнисс, мне так нравится все это! — Прим, а где мама? — остановила я щебет сестренки. — Мама пошла к Хейзел Хоторн. Ее дочка заболела, оставить детей одних не может. Мы позавтракали без тебя. Да уж. Вчера я почти всю ночь просидела в лесу. Забор зачем-то включили. Домой я вернулась после полуночи, стараясь не отсвечивать на Луговине. Я постучала в дом. Мама и Прим перепугались, что это за ними пришли миротворцы, чтобы забрать на допрос из-за моей вылазки за пределы Дистрикта. Пока Прим заваривала мне чай, я поглощала кашу-размазню. Пайковое зерно не было сытным, но мои руки знали что-то из прошлой жизни, и я научила маму готовить плов. Хотя пловом это можно было назвать с натяжкой, но никто не жаловался. Гордона Рамзи рядом не было, потому я не особо волновалась на этот счет. Едва я покончила с завтраком, как к нам пришел незваный гость. — Ваша мама сказала, что вы дома одни, — парень по-хозяйски уселся на стул и глянул на наш стол. Прим испуганно прижалась ко мне. — Чего тебе? — грубо спросила я. Если честно, внутри у меня все затряслось от страха. Парень-то в два раза больше меня. Рослый вон какой, сразу видно, что тоже кормилец в семье. — Ваша мама за вас беспокоится, пока она не вернется, я буду с вами, — пояснил парень так, видимо думая, что я умственно отсталая. — Мы сами о себе позаботимся, — рявкнула я. И чего я так на него взъелась? — Меня зовут Гейл Хоторн, — парень протянул мне руку, — Мы с тобой встречались год назад, в Доме правосудия. Я кивнула. Он видела с той Китнисс. Не со мной. — Вы не голодны? — спросил Гейл, — Моя семья тоже недоедает, но в гости с пустыми руками не ходят. Гейл достал из своей сумки батон ржаного хлеба и свежую булочку, покрытую мягким сыром. — Угощайтесь, — кивнул парень. Пока мы поглощали вкусный хлеб и булочку, разделенную на три части, я украдкой посматривала на Гейла. — Ты слишком молод, чтобы работать в шахте, — сказала я, — Как вы живете впятером? — Ты прекрасно знаешь, — жестко отрезал Гейл, — Я охочусь в лесах. И ставлю ловушки. Для кроликов. Вот как… — Возмещу с процентами, — как можно беспечнее отозвалась я. Хотя все внутри задрожало от страха. Пойду я в лес, он уронит на меня гнездо ос-убийц и скажет, что так и было. — Китнисс, — сестра потянула меня за рукав рубашки, — Я хочу еще этой вкусной булочки. — Держи мой кусок, Прим. Я куплю тебе завтра их. Гейл внимательно посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на мою руку. В этот момент я как раз сжимала ручку кружки. — А как охотишься ты? Воровать-то не у кого. — Китнисс очень умная! — встряла Прим, — Она умеет стрелять очень метко, а оружие можно в карман поместить, никто и не поймет, что это такое. Китнисс умеет торговать и вообще! У нас благодаря ей картошка растет. Ты бы смог так? — Прим! — осадила я сестру. — Сколько стоит картошка? — спросил Гейл. — Она не продается, — шикнула я. — Ты должна не кролика. И сказала, что вернешь с процентами! — возмутился парень. — Картошка не продается! — как можно резче ответила я, — Притом, сколько ты потребуешь за кролика?! Мешок? Два? У нас не настолько огромный огород, чтобы поставлять овощи всему дистрикту! — Ты украла. У меня. Кролика. Лицо парня ничего не выражало. Но я была уверена, что внутри него бушует ураган. Мои глаза сузились от гнева. — А ты докажи, — прошипела я, — Пожалуйся на меня миротворцам. Докажи, что тринадцатилетняя тощая девчонка облапошила тебя. Мы сцепились прямо на глазах у Прим. Она испугалась и так громко кричала, но я ничего не слышала. Гейл поставил мне синяк на щеке, а я пыталась лягнуть ногой в его слабое мужское место. Никто из нас не вышел победителем. Через минуту домой пришла мама. *** Синяк на щеке красовался темно-лиловым цветом на весь Дистрикт. Даже в последний день в школе я стала знаменитостью. Одноклассники шептались, показывая на меня пальцем. Я не обращала на них внимание. Больше всего я боялась, что учителя донесут слухи, что меня ударила мама. В столовой я ковыряла ложкой в сером комке баланды. Ко мне подсел кто-то. — Это мама тебя так? — услышала я вопрос и подняла глаза. Напротив, меня сидел мальчик. Очень знакомый мальчик! — Ты мне помог встать тогда… У забора… — прошептала я. Мальчик смутился. — Нет, не мама, — поспешно ответила я, чтобы он не подумал, что я перевожу тему, — Мама нас вообще не бьет. Мы образцовые дети. — А почему синяк? — Подралась из-за мяса. — В Котле? — спросил парень. Я непонимающе уставилась на него. — Почему я должна на это отвечать. Я не знаю кто ты. — Пит Мелларк, — парень протянул руку. — Китнисс Эвердин. Мы обменялись рукопожатием. — Ты помог мне тогда, — неуверенно начала я, — Спасибо тебе. — Ты нашла… — парень не успел договорить. — Да. Спасибо. Ты нас спас. Скажи, моей сестре очень понравились булочки с сыром. Это вы такие делаете? — Давай уйдем со столовой, и я тебе все расскажу, — Пит допил чай и взял поднос.